А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Я побуду, — ответил Йен. — Мы с Хокинсом договорились.
Ма кивнула, а потом сказала, сокрушенно покачав головой:
— Это ж надо же, Харри Сэнсом! Кто бы мог подумать! Вы его знали, сэр?
— Я был инспектором в Харингее, когда он там служил.
— А я работала с ним в Баттерси несколько лет назад. Хороший был полицейский.
«И плохой муж, — подумал Йен. — Глупый, сукин сын. Прыгал по чужим кроватям, а Тесса сидела дома и ждала его. И все потому, что ревновал. Вот идиот! Прощай, Харри, земля тебе пухом».
Тесса проснулась. Во рту было сухо, тяжелая голова гудела. На часах было 19.12. Из-под двери пробивалась полоска света. Наверное, это Йен ее сторожит. Он уже пришел, когда она стала засыпать от того, что Ма подмешала ей в чай. Нечего ему здесь делать. Никого она не хочет видеть. Хочет остаться одна и подумать. Думать надо — слишком много накопилось всего, в чем нужно разобраться. Если они беспокоятся, не сделает ли она с собой чего-нибудь страшного, то зря. Самое страшное она уже сделала. И, как выяснилось, совершенно напрасно. Теперь придется расхлебывать.
Она медленно встала, как в тумане добралась до ванной, умылась ледяной водой, почистила зубы и немного пришла в себя. Сунула ноги в шлепанцы, накинула халат, причесалась, не глядя в зеркало, и пошла в гостиную, где увидела не Йена, а маму, сидевшую в кресле и смотревшую новости по четвертому каналу.
— Мама! Ты когда приехала?
— Тесса… — Доротея вскочила и обняла дочь, давая этим понять, что понимает всю тяжесть ситуации. — Позвонил суперинтендант Маккей, сообщивший о кончине твоего супруга, и я сразу поехала к тебе. — Сказала она это так, будто Харри совершил очередной недостойный поступок. — Твоего отца я оставила на Риггза. За ним сейчас особого ухода не требуется, с ним миссис Хоббс одна управляется. Я пробуду с тобой столько, сколько понадобится.
— А где Йен?
— Ты про суперинтенданта Маккея? Я его отослала. Я приехала, и в его присутствии необходимости нет. Он предлагал помощь, но я сказала, что мы сами справимся, и поблагодарила за заботу. Он был, кажется, немного обижен.
Тесса прикусила губу, представив себе эту сцену.
— Кто-нибудь звонил?
— Непрерывно, но я включила автоответчик. — Она оглядела дочь с головы до ног. Бледная, глаза туманные, скорее всего из-за лекарств. Голос ровный, держится спокойно, но от своей дочери Доротея иного и не ожидала.
— Я делаю тушеную курицу, будет готова, — она взглянула на часы, — минут через сорок. Ты голодна? Может, пить хочешь? После этих таблеток всегда жажда мучит.
— Знаешь, я бы выпила, только не чаю. Меня весь день чаем поили. Пожалуй, джина с тоником.
— Отлично. Пойду принесу лимон.
Мать пошла на кухню, а Тесса села в кресло и облегченно вздохнула. Присутствие матери ее успокоило, она человек практичный и здравый и поможет Тессе справиться с бурей эмоций, не даст утонуть в болоте переживаний.
Доротея подала ей бокал, и Тесса жадно стала пить.
— То, что нужно. Есть какие-нибудь новости?
— Может быть, на автоответчике. По Би-би-си передали, что, по-видимому, твой муж вспугнул воров, собиравшихся угнать его машину.
— Понятно, — сказала Тесса и не стала расспрашивать дальше.
Доротея уселась в кресло и сказала:
— Не буду притворяться, будто очень огорчена случившимся. Я твоего мужа знала плохо, то, что знала, мне не слишком нравилось, и ничто не изменит моего мнения — это был поспешный брак, и оба вы поступили тогда необдуманно. — Она помолчала и добавила: — Но ты, кажется, и сама пришла к этому выводу.
Тесса взглянула на нее с нескрываемым изумлением, а она продолжала:
— Я не привыкла выказывать свои чувства, но это не значит, что я не понимаю того, что вижу. Уже много лет твой муж не приезжал к нам вместе с тобой. Я даже не помню, когда в последний раз его видела. И с нами ты о нем не говорила. Вы жили вместе, но не думаю, что это был счастливый брак. — Она пристально посмотрела на дочь. — Я права?
— Да, — вынуждена была ответить Тесса, пораженная материнской прозорливостью.
— Не мое было дело вмешиваться в ваши отношения, но, если бы ты спросила моего совета, я бы его дала. Правда, ты редко обращалась за советами ко мне, ты всегда прислушивалась к отцу. — Сказано это было спокойно, без обиды. — Боюсь, отныне тебе придется довольствоваться только мной.
— Ты никогда не одобряла того, что я служу в полиции, да?
— Не думаю, что это подходящее занятие для женщины. Преступления чаще всего совершаются мужчинами, пусть они в этом и разбираются.
— Знаешь, а у вас с Харри было больше общего, чем ты предполагаешь. Он считал точно так же.
— Правда? — Доротея удивленно вскинула брови. — Никогда с ним не беседовала, поэтому не знала, что он думает.
— Он, как и ты, придерживался на этот счет твердого мнения, — решила защитить Харри Тесса.
— Которое явно противоречит твоему. Поэтому ваш брак и не удался?
Тесса снова удивилась. За долгие годы она привыкла к мнению, что Доротея Паджет — женщина бесчувственная и занимается только тем, что распоряжается другими так, как это удобно ей. А оказывается, она придерживается принципа: «Слушай, смотри и молчи».
— Да, — призналась Тесса, впервые сказавшая об этом вслух.
— Что ж, теперь его нет, — сказала Доротея, — и ты сможешь идти своим путем. Ты же этого хочешь?
Тесса снова поразилась тому, как проницательна мать.
— Почему ты раньше со мной об этом не говорила?
— Потому что ты любую критику воспринимала как сомнение в твоем выборе, из чего я сделала вывод, что ты и сама поняла свою ошибку.
— Кажется, в нашей семье разговаривают по душам, только когда кто-нибудь умирает, — сказала Тесса резко. Правда действительно глаза колет, но хорошо хоть, что ей не нужно больше это скрывать.
— Люди моего поколения считают, что не пристало совать нос в чужую жизнь.
— Но с папой ты, наверное, говорила.
— Твоему отцу всегда было легче общаться с Господом, чем с ближними. В каждом браке свои трудности. Мои все были связаны с жизнью и смертью твоего брата. — Доротея помолчала. — С этим ударом твой отец не сумел справиться.
— А ты?
— Меня так просто не сломить. О Руперте я буду горевать до самой смерти. Он был моим сыном, и я любила его. Харри был твоим мужем, и не думаю, что в последнее время ты его любила. В этом вся разница.
— Ты права, — согласилась наконец Тесса. — Я собиралась расстаться с ним. Сейчас это уже неважно, но лучше бы мы развелись.
Доротея вдруг встала.
— Пойду посмотрю на курицу. Ты что хочешь на гарнир — рис или картофель?
— Что? Ах да… Пожалуй, рис…
«А я считала, что она ничего не знает, что ей безразлична моя жизнь, — думала Тесса. — Почему мне не приходило в голову, что, хоть мама и не выказывает своих чувств, они все-таки у нее есть? Что-то же я поняла, когда умер Руперт». И она представила себе, что творится сейчас в доме Сэнсомов. Нет, она предпочитает сдержанность своей матери.
Может быть, в этом я была виновата перед Харри. Он был таким сентиментальным, а во мне этого нет. Правда, сентиментальность — это одно, а чувственность — другое. Меня трогала музыка или красота природы, его — нет. Она тяжко вздохнула. Теперь уже поздно об этом думать.
Смешно, но в последний уик-энд они словно в прятки друг с другом играли. И доигрались.
Нет! Она вспомнила вдруг Николаса Оулда и прикусила губу. Не буду о нем думать. Одно хорошо — Харри уже не сможет натворить глупостей, чего было бы не избежать, если бы он узнал…
Поскольку Доротея считала, что в кухне едят только слуги, ужинали они в столовой. Тесса наливала вино, Доротея раскладывала по тарелкам курицу, тушенную в красном вине с грибами, оливками, перцем и чесноком, и рис. Тесса ела двенадцать часов назад, и то только тост с джемом, и поняла, что страшно проголодалась. Когда они сели, зазвонил телефон, но тут же включился автоответчик.
Некоторое время они ели молча, потом Доротея спросила:
— А что насчет похорон? Надо все сделать как следует. Или полицейских хоронят как военных — по особому ритуалу?
— Да, — ответила Тесса. — По особому. Пусть это тебя не заботит. Этим буду заниматься не я. Обычно оплакивает усопшего вдова, но, думаю, его мать справится с этим лучше. Свадьбы и похороны — главные события в жизни Сэнсомов. Свадьбу сына ей устроить не дали, так что пусть занимается похоронами. Не сомневаюсь, она позаботится о том, чтобы все было как следует.
Доротея поджала губы.
— Она тебе звонила?
— Нет, и не думаю, что позвонит. Клан Сэнсомов никогда не считал меня своим членом, даже почетным. Думаю, со мной не будут советоваться, от меня потребуется одно — сыграть роль вдовы.
Доротея не терпела притворства и спокойно приняла то, что дочь не проявляет «положенных» чувств, поэтому Тесса могла говорить с ней откровенно.
— Да, я разлюбила Харри, но это не значит, что я не скорблю о его смерти. Все это так жестоко, так бессмысленно. Если бы он был жив, ему надо было бы дать мне развод и найти женщину, которая была бы ему подходящей женой.
— Что значит «подходящей»?
— Такой, которая с радостью принимает необходимость повиноваться мужу.
Доротея снова поджала губы.
— Ребенком ты была такая послушная, — сказала она, — но служба в полиции пробудила твое стремление к независимости. Чего, честно признаться, я в тебе не предполагала.
— Говорят же про тебя, что ты видишь только то, что хочешь видеть.
— Говорят, и это верно подмечено. — Она помолчала. — Этим и твой муж страдал, так ведь?
Тесса одобрительно кивнула.
— Ты видела гораздо больше, чем я предполагала.
Доротея только усмехнулась и продолжила интересующую ее тему.
— И ты продолжала жить в браке только потому, что вовремя этого не разглядела?
— Да. Надо расплачиваться за свои ошибки. Потом, правда, я решила, что заплатила сполна. И даже сверх того. Оказалось, что свобода мне нужнее, чем Харри. Никогда не думала, что так будет.
— В свое время ты была им просто околдована, — заметила Доротея тем тоном, которым говорят о заразных болезнях.
— В сексуальном смысле — да. Только я по ошибке приняла это за любовь.
— Распространенная в наше время ошибка.
— Ну, больше я так не ошибусь, — сказала Тесса, подумав о Николасе Оулде. — Впредь я буду осторожнее и, если соберусь связать свою жизнь с другим человеком, постараюсь сначала узнать его получше. Увы! — когда мы с Харри поженились, я была совсем еще девчонкой.
Тесса прикрыла глаза и дала волю накопившимся чувствам.
— Ой, Харри, прости меня, пожалуйста… — Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Доротея встала, подошла к ней и сделала то, чего не делала с тех пор, как Тесса выросла. Она обняла ее и прижала к себе. И Тесса не в силах была сдержаться. — Это я виновата в том, что он был в Уоппинге с другой женщиной, — сквозь слезы сказала она. — Если бы я не была такой эгоисткой, он не стал бы ходить на сторону…
— Мужчины всегда смотрят на сторону, — заметила Доротея невозмутимо. — Так уж они устроены. Надеюсь, ты не будешь винить себя в том, что твой муж тебе изменял. Он делал то, что ему хотелось. Многие мужья оправдывают себя тем, что жены якобы уделяют им мало внимания. Осмелюсь даже предположить, что он хотел убедить тебя в том, что все происходит по твоей вине.
Тесса снова поразилась тому, как о многом догадывается мать.
— Он мне изменял не только ради собственного удовольствия. Он хотел наказать меня, потому что я вела себя не так, как подобает жене. Я всегда знала, когда он мне изменяет… Он тогда просто переставал обращать на меня внимание.
— Но ты не чувствовала себя обиженной, потому что в тебе все перегорело, — продолжила за нее Доротея. — Не слишком умно с его стороны, но он, видимо, думал, как и многие представители мужского пола, не головой, а тем, что между ног.
Тесса рассмеялась сквозь слезы.
— Ой, мамочка… — наконец смогла выговорить она. — Ты умеешь все расставить по местам. Какая ты у нас здравомыслящая!
— Это всегда помогало мне выстоять, — признала Доротея. — Мы, Нортоны, славимся своим здравомыслием. Ты же взяла многое и от Паджетов, а они все были людьми чувственными. Твой отец — отличный тому пример. — Она взяла дочь за подбородок и внимательно посмотрела в ее заплаканные глаза. — Тебе сейчас совершенно необходима чашка крепкого кофе с капелькой бренди. Она собралась отойти, но Тесса ее не отпускала.
— Спасибо тебе, мама, — сказала она искренне. — За то, что приехала, за то, что ты такая… я даже не представляла себе какая.
— Человеку свойственно ошибаться, — улыбнулась Доротея. — Теперь пойди прослушай автоответчик, а я приготовлю кофе.
Первым позвонил Йен, видимо, сразу, как приехал домой.
«Я позвонил твоей матери и сказал ей про Харри. По-видимому, она выехала сразу же, потому что три часа спустя приехала и меня выставила. — И добавил жалобно: — Властная дама. Теперь я знаю, в кого ты такая… — Голос у него изменился, стал таким заботливым, что Тесса нахмурилась. — Если тебе что-нибудь понадобится, если я буду нужен — звони, у тебя есть мой телефон. Тесса, я очень хочу тебе помочь. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь… — И он снова перешел на деловой тон: — В расследовании ничего нового, только вскрытие показало, что удар был нанесен отверткой. В аорту. Харри умер сразу. Других ран нет. Кровь только на теле, следов борьбы нет, только грязь на рубашке и брюках. Следов оружия никаких. Вообще никаких следов. Один нечеткий отпечаток пальца на дверце, но он ничего не даст. Царапины на замке. Свидетелей нет. Никто ничего не слышал. Случай с тремя неизвестными. Никому ничего не известно, поэтому следствие в затруднении. Если я узнаю что-то новое, тут же тебе сообщу. Если захочешь, чтобы я приехал, — позвони».
«Нет, — подумала Тесса. — Я не готова принять это от тебя, Йен. И, наверное, никогда не буду готова».
Другие сообщения были от сослуживцев, ее и Харри. Главным образом от товарищей Харри — он общался со множеством народа, будучи настолько же общительным, насколько она была замкнутой. Сэнсомы не звонили.
— Мне надо им звонить? — спросила она мать, когда та принесла кофе. — Не знаю, как с ними разговаривать.
— Будет ли миссис Сэнсом рада твоему звонку при нынешних обстоятельствах?
— Теперь, когда Харри нет, она не будет рада моему звонку ни при каких обстоятельствах. Но — если я не позвоню, меня обвинят в черствости и безразличии. Но… я представления не имею, как с ней разговаривать.
— Люди всегда ненавидят то, чего боятся, — заметила Доротея. — Можешь поручить миссис Сэнсом мне.
Тесса налила бренди в кофе, села в кресло и с восхищением слушала, как мать, ведя себя, как истинная Нортон, общалась с Сэнсомами.
— С кем ты говорила? — спросила Тесса, когда Доротея положила трубку. — С одной из сестер?
— Кажется, она сказала, что ее зовут Сисси. Она сказала, цитирую, что ее мать «наблюдает врач». — Доротея выразительно приподняла бровь. — Кажется, так.
Тесса снова расхохоталась, но смех перешел в слезы. На сей раз она оплакивала свой неудавшийся брак, утраченные иллюзии, оплакивала то, что, начавшись легко и весело, закончилось так печально. Она плакала об идоле, порожденном лишь ее воображением.
Доротея решила, что надо дать ей выплакаться. Лучше не держать это в себе. От невыплаканных слез ржавеет ум. Она только время от времени подавала Тессе чистые бумажные салфетки.
Тесса наконец взяла себя в руки и, высморкавшись, спросила:
— Обо мне она говорила?
— Она спросила — как мне показалось, не без любопытства, — как ты себя чувствуешь, но не выражала желания увидеться с тобой и к ним не приглашала. Я спросила про похороны, и она попросила передать тебе, что они взяли их организацию на себя. Когда и где — тебе сообщат.
— Я хочу его видеть, — сказала Тесса тоном, не терпящим возражений. — Я имею на это право. — Она помолчала. — Я чувствую, что должна это сделать. Иначе я буду думать, что повела себя недостойно.
— Конечно, — согласилась мать. — Мне поехать с тобой?
— А ты можешь?
— Естественно, — ответила мать.
Официальное опознание сделал отец Харри, когда Тесса спала после таблеток Ма Дейс, но тело все еще находилось в морге. Коронер еще не дал разрешения на захоронение.
С тех пор, как много лет назад Тесса опознавала тело брата, она видела множество трупов, поэтому, когда на следующее утро она увидела тело Харри, Тесса могла держать себя в руках. Поразило ее только то, какой он бледный. При жизни он был всегда румяным. И еще он был холодный.
— Прости меня, Харри, — шепнула она, наклонившись, чтобы поцеловать его. — Как бы мне хотелось, чтобы все было иначе.
Неделю спустя коронер дал разрешение на похороны. Убийцу не нашли, но, поскольку личных мотивов выявлено не было, сочли, что осложнений не будет. Расследование продолжалось, а Сэнсомы смогли похоронить его с пышностью и почетом, коих заслуживал сержант столичной полиции.
Хоронили его в Миллуолле, и пришло столько народу, что службу пришлось проводить и в соседней церкви, и даже туда не все поместились, и кто-то просто стоял на улице.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25