А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Помню, я подумал — в такие моменты память часто выкидывает дурацкие фокусы, связанные с банальными деталями, — что уцелевший пол сделан исключительно из прочного дерева. Помню торчавшую из рукава грязную руку Теда Латимера с засаленными костяшками пальцев. Помню бесцветную фигурку рыжего юнца, стоявшего вдалеке, едва видимого в свете свечей, — он ерошил волосы, растирал лицо, исполняя какую-то необъяснимую, ужасную пантомиму…
Тед Латимер повернулся к нему. Пламя свечи дрогнуло, колеблемое этим легким движением. Юнец сразу замер.
— Может, нам лучше пройти в переднюю комнату? — обратился к нему Тед. — Там безопасно, духи туда не проникнут. Правда?
— Наверно, — согласился бесцветный голос. — Так мне было сказано. Знаете, я никогда их не вижу.
Значит, это Джозеф, хотя уникально талантливый медиум никак не мог иметь столь безнадежно тупую веснушчатую физиономию. Свеча вновь замигала, и он ушел в тень.
— Видите? — спросил Тед.
— Чудовищно! — ни с того ни с сего провозгласил майор Фезертон.
Холлидей шагнул вперед, за ним Мастерс.
— Пойдемте, Блейк, — кивнул он, — посмотрим на тот самый домик.
— Да я вам говорю, что они уже вышли! — крикнул Тед. — Им это не понравится. Их много, они опасны…
Майор Фезертон заявил, что, как джентльмен и спортсмен, считает своим долгом сопровождать нас, обеспечивая безопасность. Холлидей остановился, насмешливо отдал ему честь и расхохотался. Тед Латимер с мрачной усмешкой схватил майора за руку, и тот покорно последовал за ним в переднюю часть вестибюля. Они тянулись гуськом друг за другом — майор величественно раскачивался, Тед суетился, Джозеф тащился с покорной, невозмутимой медлительностью. Мы светили фонариками вслед небольшой процессии, а сами погрузились во тьму, словно в воду. Я повернулся к маленькой беленой галерее, которая вела во двор, где лил дождь…
— Берегись! — крикнул Мастерс, бросаясь к Холлидею и резко отталкивая его в сторону.
В темноте что-то рухнуло. Я услышал грохот, чей-то фонарь подпрыгнул и исчез, в ушах у меня звенело. Тед Латимер оглянулся, высоко поднял свечу и вытаращил глаза.
Глава 4
В широком луче моего фонаря было видно: Холлидей сидел на полу, опираясь на руки, словно ему стало дурно. Луч фонарика Мастерса мельком скользнул по нему, ударил в свод, как прожектор, игриво побегал по лестнице, по лестничной площадке, по перилам, по полу. Никого.
Инспектор оглянулся па троицу.
— Никто не пострадал, — серьезно констатировал он. — Идите-ка все в переднюю комнату. И поскорее. Если дамы испугались, скажите, через пять минут мы придем.
Троица без возражений свернула в комнату, плотно закрыв за собой дверь.
— Теперь все ясно, сэр, — насмешливо фыркнул Мастерс. — Действительно, крутые ребята. Ну что ж, — с великодушной терпимостью продолжал он, — это один из самых старых, избитых, детских фокусов. С длинной бородой. Высокий класс! Отныне можете спать спокойно, мистер Холлидей. Я его засек. Всегда считал мошенником, а теперь изловил.
— Слушайте, — проговорил Холлидей, сдвинув шляпу на затылок, — что это за чертовщина? — Голос звучал неплохо, по плечо дергалось, глаза бегали по полу. — Я стоял вот тут вот, затем кто-то выбил фонарь из моей руки — я его некрепко держал. Кажется, — продолжал он, сидя на полу, — запястье онемело. Что-то ударило в пол, что-то свалилось — бух! Ха-ха-ха. Может, это и забавно, но черт меня побери, если я видел, что это такое. Мне надо что-нибудь выпить. Ха-ха.
Мастерс, по-прежнему посмеиваясь, направил луч фонарика на пол. В нескольких шагах перед Холлидеем валялась разбитая каменная цветочница, такая тяжелая, что, упав, она практически не разлетелась на мелкие осколки, а разбилась на крупные части — третий осколок остался почти целым. Эта цветочница из потемневшего от времени сероватого камня была длиной около трех футов, высотой в десять дюймов. Мастерс перестал фыркать и внимательно пригляделся.
— Ничего себе!… — охнул он. — Господи, череп разбился бы всмятку… Вы даже не понимаете, как вам посчастливилось, сэр. Разумеется, ящик не должен был в вас угодить. Конечно, они ничего подобного не планировали. Убийство не предусматривалось. Но если бы вы стояли на два шага левее…
— Они? — переспросил Холлидей, поднимаясь. — Неужели вы имеете в виду…
— Я имею в виду Дартворта и малыша Джозефа. Они просто хотели продемонстрировать, что злые силы вышли из-под контроля, ополчились против нас и сбросили каменную цветочницу за то, что вы пришли сюда вместе с нами. В любом случае эта проделка должна была что-то доказать, но не нам. Правильно. Взгляните вверх. Выше. Да, вазон свалился с верхней лестничной площадки…
Ноги Холлидея ослабли сильнее, чем он думал. Он нелепо стоял на коленях, пока ярость не подняла его на ноги.
— Дартворт? Слушайте, старина, по-вашему, мерзавец стоял там, — он ткнул пальцем вверх, — па площадке, и сбросил…
— Успокойтесь, мистер Холлидей. И пожалуйста, говорите потише. Мистер Дартворт несомненно находится на своем месте. Правильно. Но на лестничной площадке никого нет. Это шуточки малыша Джозефа.
— Я могу засвидетельствовать обратное, — вставил я. — Он случайно все время стоял под лучом моего фонаря. Вдобавок у него не было возможности…
Инспектор кивнул с бесконечным терпением.
— Ах, так вы его видели? В том отчасти и заключается фокус. Меня нельзя назвать образованным человеком, джентльмены, — назидательно разъяснил он, широко взмахнув руками, — но это весьма старый трюк. В 1649 году его проделывал Джайлс Шарп в Вудсток-Палас, а в 1772-м — Энн Робинсон в Воксхолле, что зафиксировано в моем архиве при любезном содействии джентльменов из Британского музея. Через минуту я вам расскажу, как он делается. Извините.
Мастерс с проворством бармена вытащил из бокового кармана дешевую металлическую, старательно отполированную фляжку.
— Хлебните, мистер Холлидей. Лично я не пью, но обычно ношу с собой — вдруг случится что-нибудь подобное. По-моему, полезно, не так ли? Для других, я имею в виду. Так вот, один знакомый моей жены постоянно ходил к медиуму в Кенсингтоне…
Все еще мертвенно-бледный Холлидей, с плеч которого как бы внезапно свалился тяжелый груз, с усмешкой рванулся к лестнице.
— Давай, свинья! — рявкнул он, глядя на верхнюю лестничную площадку. — Давай, будь ты проклят. Бросай! — Он потряс кулаком. — Теперь, когда я знаю, что это твои выходки, можешь делать, что хочешь. Я боялся другого… Спасибо, Мастерс. Мне вовсе не так плохо, как знакомому вашей жены, но выпивка очень кстати. Хлебну с удовольствием. Вопрос в том, что нам дальше делать.
Мастерс поманил нас за собой, и мы по скрипучим доскам вошли в затхлую тьму галереи. Фонарь Холлидея разбился, от моего он отказался.
— Осторожнее, не попадите в другие ловушки, — предупредил инспектор. — Возможно, весь дом оборудован… Дело вот в чем. Дартворт и компания ведут какую-то игру. Они задумали устроить представление с какой-то неясной целью. Мне хотелось бы эту самую цель выяснить, только здесь я не намерен кидаться на Дартворта. Если бы удалось убедиться, что он не покинул свой пост, одновременно приглядывая за пареньком… Гм-гм…
Луч его фонаря старательно высвечивал детали. Галерея была узкой и очень высокой, с мощными балками; с обеих сторон между зарешеченными окнами внутренних помещений располагалось по пять дверей. Я старался угадать, для чего они предназначались в середине семнадцатого века, когда строился дом, потом сообразил, — тут были товарные склады.
Я заглянул сквозь решетку в пустую каморку, видно, в бывшую контору, заваленную забытыми дровами. Почему-то вдруг смутно припомнился пестрый фарфор, муслин из Мекки, трости, табакерки — странно, я даже никогда не читал о подобных вещах. В спертом воздухе перед глазами всплыли картины. Никаких фигур, никаких лиц — только ощущение, будто кто-то без конца расхаживает взад-вперед, взад-вперед по кирпичному полу среди редких вещиц. Я сердился на себя за усиливающееся в духоте головокружение, по погибший, заброшенный дом все сильнее действовал мне на нервы. Глядя на вздувшиеся, покрытые плесенью стены, я задумался, почему дом назвали Плейг-Кортом.
— Эй! — шепнул Мастерс, и я остановился позади Холлидея.
Инспектор дошел до двери в конце галереи, выглянул наружу. Дождь почти совсем стих. Справа от нас коридорчик поменьше шел к черным кроличьим норкам кухонь с почерневшими печными топками. Другая дверь выходила во двор. Посветив вверх, Мастерс указал туда пальцем.
На низкой крыше прямо над дверью во двор висел ржавый колокол в железной раме, размером приблизительно со шляпу-цилиндр. В прежние времена он служил для подачи сигналов, поэтому я ничего необычного в нем не увидел, пока инспектор не поднял фонарь повыше. Сбоку тянулась, слабо поблескивая, новая длинная тонкая проволока.
— Очередной фокус? — спросил Холлидей после паузы. — Да, действительно проволока. Тянется… вот сюда, по боковой стене, через окопный переплет, во двор. Снова какой-нибудь фокус?
— Не трогайте! — предупредил Мастерс, когда Холлидей протянул руку.
Инспектор всмотрелся во тьму. Холодный ветер нес запах сырой земли и прочие не столь приятные ароматы.
— Не хотелось привлекать внимание наших приятелей, однако пришлось рискнуть и включить фонарь. Да. Проволока идет оттуда вниз и дальше по земле к каменному домику. Гм… Хорошо.
Мы вместе с ним посмотрели вдаль. Теперь дождь превратился в морось, вода журчала в сточных канавах, глухо капала с крыши у нас за спиной. Я почти ничего не видел под затянутым тучами небом, заслоненным силуэтами зданий вокруг стены, огораживающей широкий задний двор. Каменный домик находился приблизительно в сорока ярдах от нас, освещенный только огнем камина, мерцавшим в зарешеченных амбразурах под крышей, слишком маленьких, чтобы назвать их окнами. Он стоял одиноко, рядом торчало лишь мертвое кривое дерево.
Свет снова мигнул, фантастически и приветливо вспыхнул, ушел. Шелестевшая дробь дождя в грязном дворе напоминала возню стаи крыс.
Холлидей передернулся, словно от холода.
— Извините за тупость, — сказал он, — может быть, все это чрезвычайно забавно, но я не вижу здесь никакого смысла. Кошки с перерезанным горлом, колокола с проволокой, каменные цветочницы весом в тридцать с чем-то фунтов, сброшенные на тебя тем, кто находится в другом месте… Мне хотелось бы знать… Кроме того, могу поклясться, в галерее что-то было…
— Возможно, проволока не имеет значения, — вставил я. — Ее слишком легко заметить. Наверно, Дартворт с помощниками просто намерены в экстренном случае звякнуть в колокол, подать сигнал…
— А! Правильно. Но в каком случае? — пробормотал Мастерс, резко повернув голову направо, будто что-то оттуда услышал. — Ох-хо-хо, если б я только знал, если бы приготовился… За ними обоими надо присматривать, а вы, прошу прощения, джентльмены, не обучены слежке. Признаюсь по секрету, исключительно между нами, я назначил бы ежемесячное жалованье тому, кто ходил бы по пятам за Дартвортом.
— Вы решительно против него настроены, да? — уточнил Холлидей, с любопытством глядя на инспектора, говорившего в высшей степени неприязненным тоном. — Почему? Вы же знаете, что ничего не можете с ним сделать. Я имею в виду, вы сами сказали, что он не предсказатель с Джеррард-стрит, который за гинею заставляет стучать барабан. Если ему хочется заниматься экстрасенсорными экспериментами или устраивать для знакомых сеансы в собственном доме, это его личное дело. Чтобы привлечь к ответственности…
— Гм… — хмыкнул Мастерс. — На это и рассчитывает умный мистер Дартворт. По словам мисс Латимер, он в грязные делишки не ввязывается. Экспериментирует в экстрасенсорной области, покровительствует прирученному медиуму… Если вдруг что-нибудь произойдет, объяснит, что последний его обманул, и останется столь же невинным, как те болваны, которым он предъявляет своего наперсника. И с которых берет деньги. Это можно проделывать до бесконечности. Скажите откровенно, мистер Холлидеи, как мужчина мужчине, леди Беннинг богата?
— Да.
— А мисс Латимер?
— Думаю, тоже. Так вот чего он домогается! — взорвался Холлидеи. Впрочем, он сразу же взял себя в руки и сказал не то, что собирался сказать. — Если ему нужны деньги, я выпишу чек на пять тысяч в тот самый момент, когда негодяй согласится убраться отсюда.
— Дартворт обязательно доведет свое дело до конца. Впрочем, можно считать, это — шанс, ниспосланный небом. Если он сам сегодня попробует что-нибудь выкинуть, не ведая о моем присутствии… гм… — выразительно хмыкнул Мастерс. — Лучше того, парнишка меня не знает. Я никогда еще не встречал братца Джозефа. Простите, джентльмены, отлучусь на минутку. Произведу разведку. Стойте здесь и не двигайтесь до моего возвращения.
Мы не успели вымолвить ни слова, как он вышел во двор и бесшумно, невзирая на свою грузность, исчез. Точнее сказать, ничего не было слышно, пока инспектор через десять секунд не зашлепал по луже и, видимо, сразу же замер на месте.
Над дальним правым углом двора вспыхнул луч фонаря. Мы молча наблюдали за ним сквозь тихий дождь. Электрический свет казался очень ярким по сравнению со зловещими вспышками, плясавшими в оконцах каменного домика. Направленный на землю луч трижды быстро мигнул, вновь вспыхнул после долгой паузы и исчез.
Холлидеи хотел что-то сказать, но я предупредительно подтолкнул его локтем. Вскоре в таинственном плеске и шорохе последовал ответный сигнал, предположительно поданный Мастерсом.
В темноте что-то мелькнуло, и перед нами на лестнице снова возникла крупная фигура запыхавшегося инспектора.
— Сигнал? — спросил я.
— От кого-то из наших. Я ответил. Условный код, тут нельзя ошибиться. Значит, — ровным тоном продолжал Мастерс, — тут кто-то из наших…
— Добрый вечер, сэр, — послышался шепот с нижних ступеней. — Мне показалось, я узнал ваш голос.
Мастерс жестом велел незнакомцу войти в галерею. На свет вышел худой, жилистый нервный молодой человек с интеллигентным лицом, которое привлекало каким-то студенческим пылом. Мокрые поля шляпы безобразно обвисли, он утирал лицо промокшим платком.
— Привет, — буркнул Мастерс, — это, стало быть, ты, Берт. Ха. Джентльмены, позвольте представить сержанта Макдоннела. — Он перешел на снисходительный тон. — Занимается тем же, чем и я, но учился в университете. Олицетворяет новый амбициозный тип детектива. Возможно, вы о нем читали в газете — ему поручен розыск пропавшего кинжала. Ну, Берт, — отрывисто бросил он, — как ты здесь оказался? Можешь говорить свободно.
— Появилось кое-что подозрительное, — почтительно доложил детектив, вытирая лицо и щурясь на инспектора. — Сейчас расскажу. Дождь проливной, я торчу тут уже два часа. Наверно… не стоит докладывать, сэр, что здесь ваш bete noir, Дартворт.
— Ну-ну, — кратко проворчал Мастерс. — Ну-ну. Если хочешь продвинуться по службе, мальчик, угождай вышестоящему начальству. Так? — После сего загадочного замечания он посопел и продолжил: — Степли мне сообщил, что ты несколько месяцев следишь за Дартвортом, а когда я услышал, что ищешь кинжал…
— …то помножили два на два, и вышло четыре. Так точно, сэр.
Мастерс пристально посмотрел на него:
— Вот именно. Вот именно. Ты мне нужен, парень. Есть для тебя задание. Только сначала выкладывай факты, причем поскорее. Ты осматривал каменный домик? Что он собой представляет?
— Там одна большая, длинная комната, сэр, степы каменные, пол кирпичный. Крыша служит потолком. На каждой стене — высоко расположенное зарешеченное оконце. Всего их четыре. Входная дверь под окном, которое видно отсюда…
— Еще есть какой-нибудь выход, кроме двери?
— Нет, сэр.
— Я спрашиваю, можно ли как-нибудь незаметно оттуда выбраться?
— Невозможно, сэр. То есть, по-моему, нет… Вдобавок и в дверь нельзя выйти. Она заперта. Дартворт велел запереть ее снаружи на висячий замок.
— Это еще ничего не значит. Впрочем, значит — какой-нибудь фокус. Хорошо бы туда заглянуть… Дымоход?
— Я осматривал, — доложил Макдоннел, сдерживая зябкую дрожь. — В дымоходе, прямо над топкой, железная решетка. Оконные решетки прочно встроены в камень, сквозь ячейки даже карандаш не просунешь. Кроме того, я слышал, как Дартворт закрыл дверь изнутри на щеколду… Прошу прощения, сэр. Судя по вашим вопросам, у вас возникло такое же подозрение, как у меня…
— Что Дартворт намеревается покинуть домик?
— Нет, сэр, — спокойно ответил Макдоннел. — Что кто-то или что-то намеревается туда проникнуть.
Мы инстинктивно оглянулись во тьме на неказистый домик, где призывно мерцал и плясал огонь. Решетка па оконце размерами меньше квадратного фута четко вырисовывалась на свету. На секунду высветилась и чья-то голова, как бы всматриваясь сквозь ячейки.
На меня нахлынул беспричинный ужас, лишив всяких сил.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27