А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он все еще любит ее, хоть и отказывается признать это. Он не мог иметь ту даму, которую желал, поэтому маскировал сердечную боль, путаясь с другими. Возможно, Кин именно поэтому такой непостоянный: использует женщин для своего удовольствия, а потом бросает без всякого сожаления. Мысль эта весьма напугала Алексу. Уж не потому ли Кин женился на ней, не в отместку ли Джессике? Или их брак лишь дымовая завеса, под прикрытием которой они с Джессикой смогут спокойно продолжать свою связь. А брат будет думать, что счастливо женатый Кин не представляет для него никакой угрозы. Она опасливо взглянула на Кина, вдруг увидев его в совершенно новом свете.
– О чем задумалась? – спросил он, прервав ход ее невеселых размышлений.
Коляска остановилась, Кин предложил ей руку и помог спуститься на землю. Алекса грустно улыбалась.
– Ни о чем серьезном, – ответила она, хотя это было очень серьезно. Семя недоверия было посеяно. Теперь оно проросло и вызвало чувство, что ее предали.
Алекса рассматривала раскинувшийся перед ней луг и довольно улыбалась. Накануне Кин потратил все свои немногочисленные силы, выполняя самые разные дела и показывая ей Новый Орлеан. Когда они вернулись в особняк, ему пришлось рано отправиться спать, но взамен он пообещал на следующий день вывезти ее на прогулку. Верный своему слову, Кин утром предложил устроить пикник, и Алекса с удовольствием откликнулась на это предложение. Она с нетерпением ожидала, когда наконец снова окажется на свежем воздухе, на просторе. Она успела привыкнуть к кочевой жизни в лесах и теперь обнаружила, что тоскует по свободе. После заточения на тесном кильботе и потом в особняке хотелось бродить где душа пожелает.
Набегавшись по лугу, как беззаботный ребенок, Алекса остановилась и набрала полную грудь свежего воздуха, впитывая ощущение свободы. Она повернулась навстречу ветру, и Кин задумчиво смотрел, как легкий ветерок играет с ее сияющими волосами.
Но он решительно оттолкнул от себя все раздумья, потому что хотел начать их отношения заново на новом месте. Новый Орлеан сильно отличался от всех других известных Алексе городов. Он чувствовал, что это поможет ему прийти к мирному соглашению с ней. Они слишком много ссорились накануне, и Кин надеялся, что пикник позволит ему восстановить мир.
Когда Алекса направилась еще дальше, Кин поднял их корзину для пикника.
– Нас ждет маленький пир. Хочешь присоединиться? Она повернулась к нему, и сердце ее преисполнилось радостью и гордостью. Кин выглядел настоящим джентльменом в своей тонкой сорочке и черных брюках. И все же он оставался тем суровым бродягой, которого она полюбила во время их путешествия в глуши. Ее затопило чувство безоблачного счастья, но Алекса не могла понять его причины. Она лишь знала, что ощущает себя свободной, живой и довольной. Когда он позвал ее, она бросилась к нему самозабвенно, ничуть не беспокоясь, что ведет себя совсем не так, как положено настоящей леди. Она импульсивно закинула руки ему на шею и торопливо поцеловала в губы.
Ее страстное и совершенно неожиданное объятие захватило Кина врасплох. Он зацепился ногой за корзину, споткнулся и упал, потянув за собой Алексу. Приземлившись, Кин оперся на локти и уставился на нее, а она проворно откатилась в сторону, чтобы не задеть его рану.
– И что вызвало такое поведение? – фыркнул он, когда Алекса уселась на одеяло, скрестив ноги, и начала рыться в перевернутой корзине.
Она безмятежно пожала одним плечом, вытащила куриную ножку и предложила Кину.
– Просто способ сказать тебе спасибо за чудесную прогулку. Это так своевременно, а то я уже начала заболевать в четырех стенах. – Довольная улыбка расцвела на ее губах. Она смело встретила его прямой взгляд. – Я просто наслаждаюсь всем этим!
– Больше, чем вчера, когда мы объезжали Новый Орлеан? – мягко поинтересовался он.
– Наверное, я слишком много времени провела на просторах, – объяснила она. – Потребуется время, чтобы привыкнуть к перемене образа жизни.
Кин присел рядом с ней и посмотрел вдаль.
– Так всегда бывает. Но это мое любимое место на плантации. Я часто прихожу сюда, когда хочется побыть одному, подумать.
– Прекрасно понимаю, – ответила Алекса. – Вчера я чувствовала, что задыхаюсь от всех этих людских толп – что в городе, что в особняке, – но здесь… Это как будто мы только две живых души на всем свете. Вот если бы еще Кентавр был с нами… Как бы я хотела промчаться через этот луг верхом на нем.
– Боюсь, тебе придется удовлетвориться моей компанией. Кентавр далеко и, думаю, доволен своей жизнью.
– Могу себе представить, – со вздохом согласилась она. И тем не менее Алекса отдала бы правую руку, чтобы иметь Кентавра рядом. Они оба – свободолюбивые, дикие создания, но Алексу перевезли в другой мир, незнакомый ей.
Заметив искорку энтузиазма в серебристых глазах, Кин решил разжечь ее сильнее.
– Когда поедим, я собираюсь бросить тебе вызов – предлагаю посоревноваться в рыбалке, – возвестил он и впился зубами в жареную ножку.
– Вызов? – Алекса приподняла одну бровь. – А что получит победитель, кроме, естественно, рыбы? – Она заподозрила, что тут кроется какой-то подвох. Что этот мошенник держит в рукаве на сей раз?
Кин потер подбородок и коварно улыбнулся.
– Ну, скажем, побежденный обязан будет выполнять любой каприз победителя весь сегодняшний день. Как тебе это?
Алекса с сомнением нахмурилась.
– Любой каприз? Я не знаю, смогу ли…
– О, я чувствую, ты уже не хочешь удовлетворять мои прихоти, – насмешливо бросил Кин, прекрасно зная, что его супруга непременно клюнет на эту наживку. Она не может устоять перед брошенным ей вызовом. Так, к его величайшему восхищению, и оказалось.
– Но я не собираюсь проигрывать, – заверила его Алекса, упрямо поднимая подбородок. – К твоему сведению, я неплохо владею искусством рыбной ловли.
Да, еще один плюс ко всем остальным ее необыкновенным талантам, сказал себе Кин. Он сунул ей в руки удочку и помог подняться на ноги.
– Пришло время доказать, что это не пустое бахвальство, озорница. Ну что, отправимся к воде и посмотрим, кто проглотит свою похвальбу, когда клюнет рыбка?
Алекса согласно кивнула и тут же растаяла, когда Кин взял ее за руку, чтобы вести к озеру. Если бы так было всегда между ними… Алекса мечтала остановить это прекрасное мгновение и растянуть его на всю жизнь. Кин был дружелюбным и внимательным, чего еще? Спрашивать, что именно движет им, значит испортить приятный момент. Алекса буквально плыла над землей и совершенно не собиралась отказываться от этого временного счастья. Она будет наслаждаться его компанией. Это все, что у нее есть, и все, на что она осмеливалась надеяться. Может, позже Кин будет… Алекса потрясла головой, чтобы прогнать мысль. Сегодня не стоит беспокоиться о будущем. С Кином важно научиться жить днем сегодняшним и смаковать проведенные вместе часы.
Он присел на корточки и нацелился сетью на пескарей, которые носились у самого берега. Алекса заметила, что он безотчетно вздрогнул – наверное, она растревожила его рану, когда повалилась на него.
– Давай я, – сказала она. Выхватив у него небольшую сеть, подняла подол юбки и заправила его на талию, чтобы было удобнее.
Кин внимательно наблюдал, как она присела, будто: пантера, и зачерпнула маленький косячок пескарей с такой скоростью, что даже рыба казалась удивленной, вдруг неожиданно затрепыхавшись на траве.
– Мне следовало бы посылать тебя добывать ужин, когда мы путешествовали, – засмеялся Кин. – Знай я раньше о твоих исключительных талантах, посиживал бы спокойно у костра, покуда ты ловила бы рыбу.
– Я была бы просто счастлива взять это на себя. Отец приучил меня к самостоятельности, – ответила Алекса и горестно улыбнулась. – На самом-то деле мне надо бы благодарить его за все, что умею, а я вместо этого часто обижалась. Ты знаешь, что Джастин не настоящий отец мне, только Рассу. – Она не очень понимала, почему вдруг решилась на такое признание.
– Нет, я не знал, – пробормотал Кин.
Он удивлялся, почему Алекса оставалась неизменно преданной человеку, который постоянно использовал ее в своих собственных интересах. Ему всегда казалось, что что-то не так в их отношениях. Какое-то отчуждение, что ли, то, что позволяло Джастину так беззастенчиво эксплуатировать дочь. Может, поэтому Расс так покровительственно и относился к сводной сестре, стремился как-то компенсировать нехватку отцовской любви. Кину хотелось расспросить Алексу о ее прошлом, о взаимоотношениях с мужчиной, которого всегда называла отцом… Но она только улыбнулась, передала ему наживку и быстро сменила тему, предупреждая, что сказала больше, чем намеревалась.
– Кажется, это прекрасное место, чтобы закинуть удочку, – возвестила она, отправляясь к небольшому перешейку. – Я уверена, там живет огромная рыбина и ждет своего обеда. Я собираюсь ее поймать.
Кин улыбнулся, пожирая голодными глазами стройную фигуру. Любая рыба, положившая глаз на эту русалку-искусительницу, сама прицепится к крючку исключительно ради удовольствия разглядеть ее поближе. Но, готовясь к состязанию, он не собирался говорить это вслух. Он должен был поймать рыбу, намного превосходящую любую из тех, что вытащит из пруда Алекса.
– Ты можешь забирать себе вторую большую, – предложил он. – Самая большая будет моя.
– Нет, если я поймаю ее первая, – нахально заявила Алекса и забросила леску. – Я уже вижу, как ты выполняешь все мои прихоти. – Она игриво улыбнулась ему. – И рассчитываю, что не будешь жаловаться, что бы я ни попросила.
– Все будет точно наоборот. – Кин высокомерно ухмыльнулся и опустился на траву, дожидаясь первой поклевки.
– Время покажет, хвастун, – поддразнивала его Алекса, наслаждаясь каждой минутой их шутливой болтовни. Но вот леска напряглась, а удилище изогнулось. Алекса дождалась, когда рыба заглотит наживку, быстро подсекла и твердо подвела улов к берегу. Потом вытащила из воды сома и с гордой улыбкой представила его на проверку своему сопернику.
– Ну, что теперь скажешь?
– Что мне следовало молчать, – проворчал Кин, оценивая двухфунтовую голову.
Он молча просидел несколько минут, потом начал нетерпеливо вертеться. У него не было даже намека на поклевку, а Алекса вытаскивала уже вторую рыбину. Она была не такой большой, как первая, но это не помешало ей злорадствовать. У нее уже целых две, а у него – ни одной. Кин закинул удочку рядом с Алексой и уселся на траву около нее.
– Начинаешь беспокоиться, да? – самодовольно спросила она.
Он заскрежетал зубами, разозлившись на «я-ведь-тебе-говорила», написанное на ее лице.
– Подумал, что было бы неплохо развлечься беседой, пока жду, – коротко ответил он.
– Очень хорошо. И какая же тема тебя заинтересует? – Алекса была сама игра. Она всегда начинала думать о Кине, когда просто сидела и ничего не делала.
– Ты. – Сапфировые глаза смягчились, а голос прозвучал как нежнейшая ласка. Кин протянул руку и осторожно поправил отбившуюся прядь смоляных волос.
Алекса уклонилась от его испытующего взгляда.
– И что ты хочешь знать?
«Чего же он еще не знает обо мне?» – удивилась Алекса. Она старательно хранила от него только один секрет. Все остальное ему уже известно после долгих недель, проведенных вместе.
– Не очень рано поговорить о твоей семье? – осторожно спросил он. Алекса тяжело вздохнула.
– Мой настоящий отец бросил мою мать еще до того, как я родилась. Мама вышла за Джастина, когда мне был всего год. Думаю, Джастин никогда не любил меня, но прятал свои чувства, пока была жива мама. Он однажды сказал, что просто не может смотреть мне в глаза, потому что видит в них моего отца. Но несмотря на это, я выросла, любя и почитая его как родного, и с Рассом мы всегда были очень близки.
– Хотел бы я сказать то же о моем сводном брате, – вслух подумал Кин. – Моя мачеха позаботилась, чтобы Чанлер сторонился меня. Я был в семье черной овцой, мачеха терпела меня единственно ради отца. – Эти копания в прошлом всегда поднимали горечь на поверхность его души. Кин уже раскаивался, что выбрал эту тему. Наконец он улыбнулся Алексе и провел пальцем по ее щеке. – Если бы тебе пообещали, что одно твое желание исполнится, каким бы оно было?
Она была потрясена его вопросом, но не осмелилась сказать правду. Алекса попросила бы, чтобы Кин всегда любил ее и только ее… но внезапно задергавшийся поплавок его удочки спас ее от необходимости отвечать.
– У тебя клюет!
Кин схватил удочку и резко дернул ее, подтаскивая отчаянно бьющегося сома к берегу. Он поднял свой приз и нахмурился. Рыба была маленькой и никак не могла соперничать с первой, пойманной Алексой.
– У меня плохая наживка, – проворчал Кин.
– Думаю, проблема больше в рыбаке, чем в наживке, – возразила Алекса. – Теперь, когда я собственными глазами вижу твое мастерство – вернее, его отсутствие, – то удивляюсь, как это мы не умерли с голоду, шатаясь по лесам и прериям. – Она наслаждалась: ведь последнее время сама была постоянным объектом его насмешек.
– Попридержи-ка язычок, ведьмочка, – отругал он ее. – Всю рыбу пораспугаешь.
Он хлопнул ее по губам, приглушив заливистый смех, и внезапно утратил всякий интерес к разговору. В нем закипело давно знакомое ощущение, когда он заметил прыгающие в ее серебристо-серых глазах искорки смеха. Алекса приоткрыла губы и радостно приветствовала его голодный поцелуй.
Накануне в спальне они было начали заниматься любовью, но тогда их грубо прервали. Сейчас ничто не могло помешать им. Она сама была бы просто счастлива прозаниматься любовью целый день напролет. Черт с ней, с рыбалкой, подумала она, обвивая руками его шею. Это намного слаще, чем бродить по траве и цеплять на крючок несчастных пескарей.
Кин навис над Алексой, упершись руками по обе стороны от нее, раздвинул ей ноги. Желание вытеснило все остальные мысли. Ему никогда не удавалось победить свое стремление к ней, к ее телу, а сейчас она лежала в его руках и казалась такой теплой, готовой уступить. Его губы легко коснулись ее горячей щеки, переместились к ямочке на горле, ощутили быстрое биение пульса, совпадавшее с ритмом его собственного колотящегося сердца.
Рука скользнула под блузку. Алекса выгнулась навстречу страстной ласке, полная желания раствориться в его объятиях.
Кин задохнулся, почувствовав, как тонкие пальцы нырнули в открытый ворот его рубашки и спустились вниз, поглаживая плоский живот. Она разжигала терзавший его голод своими ищущими прикосновениями, и он стремился удовлетворить желание, которое мучило его с тех пор, как и прервали накануне. Он мечтал вернуть и пережить заново те волшебные мгновения близости, которые они делили во время своего путешествия, воспламенить Алексу страстью, пылающей ярче, чем само солнце.
Но потом его начала терзать совесть. Ее противный голосок нашептывал, что Алекса заслуживает лучшего, чем валяние на траве. Он и сам хотел растянуться рядом с ней на мягкой кровати, в окружении роскошной мебели его особняка, при свечах. Однажды в жизни ему хотелось, чтобы момент был совершенным во всех отношениях. Это не должно произойти немедленно после ссоры или всплеска сладострастия. Это случится тогда, когда они оба будут стремиться в объятия друг друга, отдавая себе полный отчет в том, куда они их приведут – к часам неспешных ласк и неторопливой любовной близости. Он может подождать, говорил себе Кин, усаживаясь рядом с Алексой. Он сделает все возможное, чтобы сегодняшнюю ночь она запомнила на всю жизнь. И научит ее тому, что крайне важно в искусстве любви, тому, чего она никогда еще не знала.
Алекса была разочарована. Да нет, разочарована – очень слабое слово. Ей хотелось расплакаться, разрыдаться в голос. Она готова была положить к его ногам сердце, но он больше интересовался рыбной ловлей, а не этим пустяком. Будь он проклят, он заставил ее почувствовать, что она столь же обольстительна, как бараний бок. С изорванной в мелкие клочки гордостью Алекса села и привела в порядок одежду, разъяренная тем, что он разжег огонь, но не позаботился потушить его любовной лаской.
Бормоча себе под нос, Кин снова взял свою удочку и начал ждать. У него была одна поклевка, но рыбе, видно, не понравилась наживка и она отправилась кормиться к другой. Возможно, к крючку Алексы.
– Ну, довольно. Я собираюсь найти что-нибудь более привлекательное, чтобы заманить мою выигрышную рыбу. Может, рак заострит ее аппетит.
Алекса закатила глаза к небу, когда Кин поднялся с земли и побрел к огромной упавшей ветви, торчащей над водой. Если он не будет осторожен, то перенапряжется и его рана снова откроется.
– Я достану проклятую наживку, – заявила она. – И не возражай.
В обычном состоянии Кин обязательно бы запротестовал, но тут решил сохранить свои силы для предстоящего вечера, того, который собирался тщательно подготовить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47