А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Папа, — прошептала она, нарушив тишину большого пустого помещения, пытаясь представить себя в роли любящей дочери. Но ничто не дрогнуло в душе, из глубин памяти не всплыло ни одно воспоминание.
Джессика довольно долго простояла, глядя в пустое пространство, а потом вдруг нахмурилась, вспомнив о том, как в «Черном лебеде» ее вдруг посетило ощущение, будто она побывала в таверне, будучи совсем юной девушкой. Что же она тогда почувствовала? Страх, панический ужас… Но она сразу успокоилась, когда Лукас покинул компанию своих друзей и подошел к ней.
Что за странные воспоминания? И воспоминания ли это? Если да, то с какой стати ей вспомнился Лукас, а не родной отец?
Потаскуха. Нет, это неправда, такого быть не может. Даже потеряв память, Джессика твердо знала, что она порядочная девушка.
Порядочная девушка. Ее взгляд невольно упал на низкий кухонный стол. В порыве неосознанного гнева Джессика схватила кастрюлю с длинной ручкой, которая стояла на столе, и швырнула ее об пол.
В соседней комнате две монахини в черных одеждах прислушивались к грохоту кастрюль и горшков, доносящемуся из кухни. Выразительные брови сестры Долорес время от времени поднимались, а тонкие губы сестры Эльвиры изгибались в благодушной улыбке.
— Джессика уже не та девушка, которая приехала сюда три дня назад, — промолвила сестра Долорес.
— О да, — согласилась с ней сестра Эльвира. — Думаю, со временем от сестры Марты ничего не останется.
Сестра Долорес, подперев подбородок ладонью, устремила взгляд в пространство.
— А что ты думаешь о лорде Дандасе?
— Он мне понравился, — не задумываясь, ответила сестра Эльвира. — Кажется, он искренне заинтересовался нашими делами.
— Довольно странно, что он так легко согласился подписать с нами договор об аренде, — сказала сестра Долорес. — Тебе не кажется, что ехал он к нам с твердым намерением выселить нас из Хокс-хилла?
В засиявших вдруг глазах сестры Эльвиры мелькнул озорной огонек.
— О, в этом я ничуть не сомневалась. Он хотел выставить нас за дверь, и немедленно.
Сестра Долорес повернулась к Эльвире, и ее темные брови недоуменно поползли вверх.
— Что же тогда заставило его изменить это решение?
— Разве не понятно? Конечно, милосердный Господь, а также…
— А также… — не выдержав, перебила Эльвиру сестра Долорес.
— Ну… мы же воззвали к совести этого бедняжки… — напомнила ей сестра Эльвира. — Очень уж мощный союз — милосердный Господь и чистая совесть. Кому, как не нам, лучше других это известно?
— М-м-м… А тебе не кажется, что это все-таки имеет отношение к Джессике? — задумчиво спросила сестра Долорес.
— Ну, разумеется, кое-какое отношение имеет, — согласилась с ней сестра Эльвира. — Но я не уверена, что лорд Дандас это сознает.
Сестра Эльвира, задумавшись, умолкла, но вдруг, прикрыв рот ладонью, тихонько хихикнула.
— Пока Джессика ничего не помнит, ему придется снова и снова ухаживать за ней. Ему придется все начинать сначала.
Сестра Долорес, не веря собственным ушам, уставилась на подругу.
— У тебя слишком живое воображение, сестра Эльвира, — прошептала она.
— Держу пари, что я права! — азартно заявила сестра Эльвира.
— Но ты же слышала, что сказала Джессика, — напомнила ей сестра Долорес. — Лорд Дандас считает, что она пыталась заставить его жениться на ней, а он отказался.
— Да, слышала, я же не глухая, — согласно кивнула сестра Эльвира, — но я и не слепая, иногда стоит поверить собственным глазам.
Сестра Долорес в замешательстве смотрела на нее. Она знала, что у сестры Эльвиры имелся большой опыт жизни в миру и она разбиралась в замысловатых и неисповедимых путях, по которым эта жизнь шествовала, так что спорить с подругой сестра Долорес и не собиралась.
— Три против одного, что летом мы здесь сыграем свадьбу. Ну как, по рукам? — предложила сестра Эльвира своей не сведущей в жизни подруге.
От неожиданности сестра Долорес так и застыла на месте.
— Думаю, ты сошла с ума… — пролепетала она.
— Помилосердствуй, сестра Долорес, ведь мы держим пари на ириски, А это не грех, — заверила ее сестра Эльвира. — К тому же это не впервые. Уверяю тебя, мать-настоятельница никогда об этом не узнает. Кто ей об атом расскажет?
— Да я вовсе не об атом, — совсем смутилась сестра Долорес. — Джессике лорд Дандас явно не нравится… Разве ты не заметила? Это ведь так очевидно.
Из кухни донесся звон разбитого стекла.
Сестра Эльвира наклонилась к сестре Долорес так, что они едва не стукнулись лбами.
— Четыре к одному, — прошептала она.
— Ты плохо на меня влияешь, — так же тихо ответила сестра Долорес.
— Ириски из патоки, — искушала сестра Эльвира, беззастенчиво играя на одной из немногих слабостей сестры Долорес.
— Те, которыми тебя снабжает твой племянник? — уточнила сестра Долорес.
— Ага, те самые, — подтвердила ее подруга.
— А с меня ты что потребуешь? — спросила сестра Долорес.
— Засахаренные сливы, которые твоя племянница присылает тебе ко дню рождения, — пронзительным шепотом сообщила сестра Эльвира.
Сестра Долорес задумалась, но вскоре неуверенную улыбку сменило расчетливое выражение лица.
— Идет, — согласно кивнула она.
6
Как только Лукас увидел, что Джессика вошла в дом, он развернул коляску и отправился восвояси. Он совершенно не обращал внимания на то, что творилось вокруг, — все его мысли занимала Джессика.
Она потеряла память. Когда монахини сообщили ему об этом, он не поверил. Вернее, не захотел верить. Он не скрывал своих подозрений и расспрашивал монашек со всей тщательностью. Они не видели никаких противоречий в истории Джессики, а ему эти противоречия просто бросались в глаза. Но не мог же он рассказать монахиням, как Джесс таяла в его объятиях, как будто и не было долгих лет, проведенных в разлуке. Он решил немедленно встретиться с ней и поговорить начистоту. С этой целью он прямо из Хокс-хилла направился в Челфорд, надеясь найти Джессику в конторе мистера Ремпеля, однако нашел он ее в «Черном лебеде», и разговор получился совсем не такой, какого он ждал. Точнее, совсем не получился.
Она потеряла память. Сейчас эта новость вызывала в нем совсем другие чувства, чем три дня назад, когда он почти овладел ею на кухонном столе в Хокс-хилле. И все эти три дня он беспрестанно размышлял об этом. Ведь за те годы, что она отсутствовала, он прочесал все графство, весь Лондон, разыскивая ее, но ему и в голову не приходило искать ее в монастыре сестер Девы Марии. И все это время он жил в ожидании того, что вот-вот констебль или кто-то из друзей постучит к нему в дверь и сообщит, что найдено ее тело. Поэтому, когда спустя три года она объявилась живая и невредимая и даже не сочла нужным хоть что-нибудь объяснить или рассказать ему о том, где она провела столько времени, он пришел в ярость. Однако если она действительно потеряла память, то это многое объясняло.
И ему, по-видимому, придется ей поверить: на это были причины. Во-первых, монахини не лгут. А во-вторых, Джессика стала совсем другой. Он и в самом деле с трудом узнал в этой разъяренной фурии прежнюю Джессику, ту, которую он очень хорошо знал. Раньше она смотрела на него как на божество, с нескрываемым восторгом и безоглядной любовью. Это началось с того дня, когда возле церкви девочки посмеялись над ней из-за того, что она не умела читать, о чем все узнали на уроках в воскресной школе. Он одним взглядом заставил их замолчать и попрятаться за спины матерей.
До этого дня он не обращал на Джессику никакого внимания. Она была для него просто соседской девочкой, которая бегает, когда и куда ей вздумается. В то время как другие двенадцатилетние девочки зубрили алфавит, постигали искусство вышивания и, самое главное, учились чувствовать и вести себя как маленькие леди, Джессика Хэйворд была полностью предоставлена самой себе. Вильям Хэйворд уже тогда был печально знаменит тем, что ни в грош не ставил мнение соседей. А уж отцом он был и вовсе никудышным, если не сказать хуже. Однако, по каким-то неведомым причинам, маленькая Джессика боготворила своего отца.
Было еще кое-что, чего Лукас не мог ни понять, ни объяснить — причины, по которым он решил ввязаться в это дело. Ведь он был тогда молодым двадцатилетним парнем, и ему было чем заняться. Но уже тогда в этом брошенном ребенке, в ее задумчивых серых глазах было что-то такое, что заставило дрогнуть его сердце. А может, это был результат воспитания. Хотя у Уайльдов никогда не было лишних денег, все, кто нуждался в помощи, всегда могли рассчитывать на доброту и сочувствие его отца.
Но каковы бы ни были причины его внезапного интереса к Джессике, Лукас занялся девочкой всерьез. Во-первых, он поговорил о малышке со своей матерью, а когда ее попытки убедить Хэйворда уделять больше внимания воспитанию и образованию Джессики окончились ничем, Лукас привлек к этому делу констебля. Страж порядка постарался настолько усложнить жизнь Хэйворда, что тот был счастлив отправить Джессику в школу мистера Дэйма в городе.
Поэтому было вполне естественно, что Лукас стал интересоваться ее успехами, а она, в свою очередь, начала превозносить молодого человека и смотреть на него как на своего кумира. Дальше — больше. Он с некоторым изумлением, но не возражая, наблюдал за тем, как растет ее преданность ему, несмотря даже на то, что иногда проявления этой преданности становились несколько утомительными. Однако все изменилось незадолго до того, как он ушел на войну, когда Джесс буквально загнала его в угол в его собственной конюшне.
После этого он никогда больше не мог смотреть на нее как на ребенка.
Он попытался деликатно охладить ее пыл. Он всегда обращался с ней именно так. Но Джессика не была бы Джессикой, если бы не воспользовалась подходящим случаем. Помнится, он говорил ей что-то о том, что когда-нибудь она встретит молодого человека своего возраста и влюбится в него… В этот момент она встала на цыпочки, обвила руками его шею и поцеловала. Он улыбнулся, когда ее губы коснулись его губ. Это был ее первый поцелуй, и Лукасу не хотелось испортить приятное впечатление. Тогда ему казалось, что именно он и должен быть первым, кого она поцелует, однако следующая мысль, внезапно возникшая в мозгу, смутила его самого — на самом деле он хотел быть ее первым мужчиной.
Осознание этого желания привело Лукаса в такое замешательство, что несколько секунд он плохо соображал. Потом он схватил девушку за плечи, чтобы оттолкнуть ее, но было уже слишком поздно. Непонятно, как Джессика ухитрилась это сделать, но в следующее мгновение она толкнула его, и они оба упали на сено. Его бы, конечно, это рассмешило, если бы не приближающиеся звуки голосов Адриана и Беллы. Они громко звали Лукаса. Молодой человек не только почувствовал себя неловко — он испугался.
Средь бела дня они с Джессикой были в конюшне одни, в пустом стойле на куче сена. Она лежала на спине в задравшейся юбке, а он оказался как раз между ее бедер, всем телом крепко прижавшись к ней. Увидев их в этот миг, никто бы не поверил, что пуговицы на его штанах все еще были застегнуты.
Когда дверь конюшни со скрипом приоткрылась, Джессика вобрала в легкие побольше воздуха, и Лукас с ужасом понял, что она задумала. Маленькая ведьма подстроила ему ловушку! Она собиралась закричать, чтобы Белла застала их вместе. Так она хотела отомстить Лукасу за любовь к Белле.
Он не растерялся и крепко зажал ей рот рукой. А спустя несколько мгновений, слыша удаляющиеся звуки шагов Беллы и Адриана, он так сильно встряхнул Джессику, что она, наверное, запомнила это на всю жизнь. Позже Лукас прочел ей ханжескую проповедь о том, как опасно возбуждать страсть в мужчинах. А когда Джессика, почти рыдая, стала возражать и убеждать его в том, что на самом деле Белла не любит его, что она ему совсем не пара и никогда не сделает его счастливым, он намеренно жестоко сообщил ей, что любит Беллу и будет любить ее всю жизнь.
Ему казалось, что он говорит чистую правду, а кроме того, ему и в голову не приходило, что Джессика могла оказаться гораздо умнее, чем он. На самом деле привлекательность Беллы заключалась не только в ее красоте, но прежде всего в том, что за ней давали немалое приданое, поэтому претендентов на ее руку было предостаточно. Однако по каким-то неведомым причинам из всех своих воздыхателей она выбрала его.
Это льстило его юношескому самолюбию и тщеславию. И теперь дело оставалось за ее отцом. Если Лукасу удалось бы склонить его на свою сторону, они с Беллой немедленно бы поженились. Правда, пока сэр Генри был категорически против их брака. Он желал для своей драгоценной доченьки супруга побогаче, чем какой-то студент, который живет сегодняшним днем и не имеет гроша за душой. Поэтому Лукасу пришлось попытать счастья на воине. Белла поклялась дождаться его, отступать было некуда, и он вступил в армию.
Но не образ Беллы хранил он в памяти, когда с боями выгонял французов из Испании. Его душу и сердце пленила беспризорная девочка с задумчивыми серыми глазами, которая призналась ему в своей безграничной любви. Она владела всеми его помыслами, но он запретил себе думать о ней. Ведь это была Джессика Хэйворд! Почти ребенок! Да его надо пристрелить за такие крамольные мысли! А вообще-то была Белла. Он предложил ей руку и сердце. И хотя они не были официально помолвлены, между собой они уже все решили. А человек чести не отказывается от данного слова. Поэтому, даже если он будет жалеть об этом до конца своих дней, он должен жениться на Белле.
Когда Лукас вернулся домой летом пятнадцатого года, после битвы при Ватерлоо, он был полон решимости поступить так, как велит совесть. К тому времени отец Беллы смягчился и был готов благословить их брак.
Однако судьба распорядилась иначе. Адриан и Руперт вернулись домой несколькими неделями раньше, и то, что они рассказали ему, привело Лукаса в ярость. За все время его отсутствия Джессика была, по сути, затворницей. У нее не было ни близких, ни друзей. Лукас направился в Хокс-хилл, чтобы найти там Вильяма Хэйворда, а нашел лишь Джесс. Позже, в эту же ночь, Джессика нагородила своему отцу гору лжи, и Хэйворд попытался припереть Лукаса к стенке в «Черном лебеде».
Лукас был так зол, что ему хотелось придушить Джессику. Но это было до того, как он узнал, что ее отца убили по дороге домой, а сама она исчезла. В течение следующих трех лет он прошел все круги ада, пытаясь разыскать ее и гадая, что могло с ней случиться.
Наконец-то он узнал все, но не мог решить, что же ему теперь делать с Джессикой Хэйворд. Необъяснимое влечение, которое толкало их в объятия друг друга, никуда не исчезло. И Джессика уже не была ребенком. Да и Белла не стояла больше между ними. Возможно, Джессика не осознавала, что они оказались на краю бездны. Эта мысль вызвала у Лукаса усмешку.
Продолжая размышлять о Джессике, он доехал до дома. Во дворе конюшни его ждал Перри.
— У тебя гости, — сказал кузен, кивнув на экипажей с упряжкой лошадей, стоявший под высоким старым дубом. — Белла и Руперт, — добавил он совершенно, впрочем, напрасно, так как Лукас и сам узнал особую серо-голубую ливрею кучера Хэйгов. — Они приехали в Челфорд сегодня утром. Услышав новости о Джесс, побросали все дела и примчались сюда, чтобы… как это выразилась Белла?.. а, да, оказать поддержку. — Он хихикнул. — Какой вздор! На самом деле она в бешенстве. Я хотел тебя предупредить.
Как только Лукас соскочил с коляски, Перри же запрыгнул в нее и взял в руки вожжи.
— Ты что, не войдешь со мной в дом? — спросил Лукас.
— К черту! То есть я хотел сказать, спасибо — отказался Перри. — Я уже принес свои извинения. И, кроме того, там Адриан. Он очень старается развлечь гостей до твоего приезда.
Весело смеясь, он щелкнул кнутом, и коляска умчалась в облаке пыли.
Лукаса не удивило, что кузен не остался. Перри всегда сетовал, что они трое — Лукас, Руперт и Адриан — просто кучка старых чудаков, которые, собравшись вместе, только и говорят, что о войне или добрых старых временах.
«Старые чудаки», — вспомнил Лукас и усмехнулся. Перри никогда не видел их в сражениях, где они были бесстрашными воинами. А теперь посмотрите них! Адриан стал искателем удовольствий. Руперт сельским сквайром, всецело увлеченным выращиванием редких сортов роз. А сам Лукас… Похоже, он просто плыл по течению.
Заходя в комнату, он замешкался в дверях и, не замеченный, услышал их разговор. Предметом разговора была Джессика, и в основном говорила Белла.
«Действительно красивая женщина», — подумал! Лукас. Она умело подобрала платье, и оно было того же оттенка, что и ее ярко-голубые глаза. Черные локоны обрамляли безупречное лицо. Но ее красота больше не производила впечатления на Лукаса. Он уже давно знал, что за этой прекрасной внешностью скрывается пустая, тщеславная, недалекая женщина, но, поскольку она была женой Руперта, Лукас относился к ней с должным почтением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48