А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У него душа ушла в пятки, когда он понял, что Лукас совершенно не расположен к тому, чтобы выслушивать какие-либо объяснения. Дело в том, что он с порога схватил Стоуна за горло и припер к стене. Лукас избил бы его до полусмерти, если бы Стоун вздумал защищаться. Но Стоун храбростью не отличался, более того, ему потребовалось время, чтобы прийти в себя после пережитого потрясения и хоть кое-как отвечать на вопросы.
— Не томи нас, друг, и сразу скажи, почему он еще дышит? — съехидничал Адриан. Лукас рассмеялся.
— Потому, что виноват Стоун лишь в том, что пытался украсть у Джесс поцелуй, — ответил он. — Она испугалась и убежала. Не зная вашего сада, Руперт, она свалилась с обрыва, к счастью, не с самого крутого места. При падении она поранилась, но Стоун к ней не прикасался.
Лукас замолчал и отпил глоток чая.
— У меня к тебе вопрос, Руперт, — обратился он к хозяину дома. — Кто такой мистер Родни Стоун?
Руперт пожал плечами.
— Бог его знает. Бал устраивала Белла. Я не вносил его имени в список гостей. А ты что скажешь, дорогая? — обратился он к жене.
Белла покачала головой.
— Я тоже его не знаю, но уверена, что видела его в городе. Может, это знакомый Перри? — задумчиво произнесла она.
Лукас выпрямился на стуле.
— Ты хочешь сказать, что не приглашала его на бал? — резко спросил он, поворачиваясь к Белле. — Как он попал в дом без приглашения?!
— У меня всегда есть в запасе приглашения, чтобы раздавать их молодым, хорошо воспитанным джентльменам. Они могут пригласить своих друзей. Поэтому мои балы пользуются успехом. На них всегда бывает больше мужчин, чем женщин. На моих вечеринках девушки не подпирают стен, — обиженно пояснила Белла.
— Приглашения без фамилий? — уточнил Лукас. — Значит, на твой бал может попасть кто угодно?
— Ну, не совсем кто угодно, однако… — пролепетала Белла н покраснела.
— Кому ты вручила чистые приглашения? — сердито спросил Лукас.
— Одну Перри. Вторую моему кузену Филиппу. Я всегда даю их молодым людям с положением и хорошими манерами, которые могут поручиться за тех, кого приводят в мой дом. А что, это так важно? — защищалась Белла.
— Нет, — небрежно бросил Лукас.
Действительно, дело было сделано, а все остальное значения не имело. Чем скорее все забудется, тем лучше для Джессики.
— Прошу внимания, друзья, — сказал вдруг Руперт, поднимаясь из-за стола. — Во всей этой суматохе я совершенно забыл сообщить вам хорошую новость. Наш благотворительный бал собрал почти две тысячи фунтов. Вы только подумайте — две тысячи фунтов! И все благодаря Белле. Такое событие достойно бокала шампанского, а не простого чая.
Из уважения к Руперту все наполнили бокалы и выпили за Беллу, хотя никому шампанского не хотелось.
Родни Стоун взглянул на свои ботинки и грубо выругался. От одного из них отвалился каблук. В таких ботинках далеко не уйдешь. Опустив саквояж на траву у края тропинки, молодой человек поднял камень, отбил им второй каблук и оба вместе с камнем бросил в реку. Выругавшись снова, он поднял саквояж и зашагал дальше.
Он сознавал необходимость сохранять все в тайне, но считал, что принятые меры были слишком суровы. Он давно отвык ходить пешком, а до места встречи путь был не близок. Узенькая тропинка утопала в грязи, кроме того, в быстро сгущавшихся сумерках он едва различал ее. Но его патрон-сообщник не желал рисковать. Их ни в коем случае не должны были видеть вместе. После встречи с лордом Дандасом Родни Стоун стал лучше понимать его опасения.
До сих пор его била дрожь. Боже мой, когда сегодня утром Лукас ворвался к нему в комнату, Стоун испугался, как никогда в жизни. Ему и в голову не пришло, что за Джессику может кто-то заступиться. Но пока он вел себя правильно. Во всем виновата только она. Ему удалось убедить Дандаса… Хотя до сих пор ему не верилось, что мужчина из высшего общества, граф, может вести себя подобным образом. Однако, если лорд Дандас узнает правду…
Родни Стоун жаждал поскорее убраться из Челфорда. Здесь он не чувствовал себя в безопасности. При одной мысли о том, что лорд Дандас захочет снова разыскать его, Стоун приходил в ужас. Наверное, это тревожило и его патрона. Сегодня утром Стоуну передали записку с подробнейшими инструкциями. Он должен был оплатить счет в «Розе и короне» и явиться вечером на встречу в указанном месте. Там его будет ждать лошадь, и он сможет уехать, куда пожелает. После того, как они уладят дела. Слова «уладят дела» несколько обеспокоили его. Он не слишком аккуратно выполнил свою работу, и теперь, похоже, придется согласиться на меньшую сумму. Ему не хотелось с этим мириться. Не его ведь вина, что глупая сучка испугалась, прежде чем он успел затолкать ее в экипаж. Он так и не понял, что ее испугало. Все шло строго по плану, она заглотила наживку, как рыба крючок, пока не увидела коляску. Затащив ее в экипаж, Родни отвез бы ее в условленное место, а сам вернулся 6ы на бал. Но когда план сорвался, ему пришлось срочно отыскивать второй экипажей и поскорее убираться из поместья Хэйгов. Что он, впрочем, и сделал. Но если граф когда-нибудь узнает, что было два экипажа, Родни Стоун может считать себя покойником.
Хлюпая по грязи, он шел вперед, качая головой и удивляясь слепоте вельмож. Бедняга граф, кажется, искренне верил, что девчонка — настоящая леди. Чтобы не выдать себя, ему пришлось подыгрывать лорду Дандасу, вместо того чтобы рассмеяться ему в лицо. Глупая маленькая сучка! Почему она так внезапно ринулась прочь? Это обойдется ему весьма дорого.
Представив себе, что ее ожидало, он сладострастно облизнулся. Он был не прочь поучаствовать в развлечении. Уж он бы заставил ее быть уступчивой. Одно он знал точно: тому, чьей пленницей она бы стала, пришлось бы с ней повозиться.
Будь она порядочной девушкой, Родни Стоун, возможно, испытал бы угрызения совести. Но она порядочной не была. Несмотря на всю ее манерность, она была обычной девкой. Этот тип женщин он знал хорошо. Они быстро привыкали к разврату и, вкусив удовольствий, не могли отказаться от такой жизни.
Подойдя к развилке тропы, он свернул налево, удаляясь от реки. Внезапно пришедшая в голову мысль заставила его остановиться. Возможно, он не останется в убытке, если правильно разыграет свою карту. Эта простушка, по всей видимости, вертит лордом Дандасом, как ей вздумается. Вот Родни и намекнет своему патрону, что если тот не оплатит его услуг, то ему придется объясняться с лордом Дандасом. Это должно развязать кошелек. По крайней мере стоит попытаться.
Все остальное время он представлял, как изменится его жизнь, когда он наконец заимеет постоянный источник дохода. Он станет одеваться у лучших портных, ходить в лучшие бордели, посещать лучшие игорные дома… И на друзей не станет скупиться. Все будут говорить о его щедрости. У него будет много друзей.
Впереди возник темный силуэт какого-то строения. Родни свернул с тропинки и перелез через полуразрушенную каменную ограду. Патрон уже ждал его.
— Тебя кто-нибудь видел? — торопливо спросил он.
— Нет. Я в точности выполнил ваши указания, — ответил Родни, довольный собой.
— Ладно. Иди сюда, — приказал мужчина.
Стоун уже прошел под аркой, когда вдруг его охватил животный ужас.
— Меня здесь дрожь пробирает, — успел он сказать.
Удар в затылок сбил его с ног. Второго удара ой уже не почувствовал. Родни Стоун был мертв.
Джессика вдруг села в постели. Сердце неистово колотилось в груди. По спине бегали мурашки. Зрачки расширились, и ее серые глаза стали почти черными.
— Голос? — спросила она.
Лукас встрепенулся и заморгал, прогоняя дремоту. Поднявшись с кресла, он быстро подошел к кровати.
— Что с тобой? — забеспокоился он. — У тебя что-то болит? Тебе что-то приснилось?
Джессика невидящим взором смотрела на него.
— Голос? — повторила она.
— Это всего лишь сон, — успокаивая ее, сказал Лукас. Налив в стакан воды из графины, он поднес его к губам Джессики.
Отпив воды, девушка обессилено упала на подушки.
— Где я? — прошептала она.
— В Хэйг-хаусе. Ты не помнишь? — забеспокоился Лукас. — Мне позвать сестру Бригитту? Ее комната напротив. Я сейчас вернусь с ней.
Он видел, как она медленно приходила в себя, в глазах появилась искорка понимания. Нижняя губа задрожала.
— Лукас, обними меня, — взмолилась Джессика.
— Джесс! — Он опустился на край кровати и прижал девушку к груди. — Я с тобой, Джесс. Что случилось?
— Не знаю! Я не знаю! — простонала она. — Не уходи от меня! Не оставляй меня! Лукас, обещай, что не покинешь меня!
— Обещаю, — торжественно произнес он. — Обещаю…
Она не могла успокоиться, пока он не лег рядом и не заключил ее в объятья. Джессика доверчиво прильнула к нему.
— Мне страшно, — прошептала она.
— Это всего лишь дурной сон, — повторил Лукас.
— Сон? — не поняла она.
— Да, просто сон, — заверил он ее.
Джессика расслабилась. Глаза у нее закрылись.
Несколько минут Лукас лежал неподвижно, а затем попытался высвободиться из ее объятий. Но даже во сне она не отпускала его. Он не смог сдержать улыбки.
— Джесс, что мне с тобой делать? — прошептал Дандас.
Он закрыл глаза и погрузился в сон.
Утром, проснувшись, она сразу забыла и про Голос, и про дурной сон. У нее появилась целая масса причин для беспокойства. В дверях, с лицами перекошенными от ужаса, замерли викарий и его жена. Из-за их плеча круглыми от удивления глазами смотрел на нее Перри. А на ее постели, укрытый по подбородок одеялом, мирно посапывал Лукас.
— Ох, мы только спали на одной постели, — сказала Джессика в свое оправдание и ткнула Лукаса локтем в бок.
Потом она отгородилась ото всех стеной молчания.
15
Большую часть дня Джессика спала, но, время от времени просыпаясь, она ощущала такую слабость, что с трудом поднимала голову с подушки. Она была почти уверена в том, что сама внушает себе это отвратительное чувство слабости из желания отдалить последствия своего чудовищного проступка. Она чувствовала себя виноватой и униженной. Просыпаясь, она каждый раз думала об этом и от стыда прятала лицо в подушку.
К счастью, в ее памяти сохранились лишь отдельные образы того, что происходило в то ужасное утро, когда она, проснувшись в постели рядом с Лукасом, увидела в дверях викария и его жену, застывших, будто каменные столбы. Ей запомнился Лукас, поднимающийся с ее постели и невозмутимо приветствующий посетителей, словно они застали его за чашкой чая; сестра Эльвира, сочувствующая и в то же время отрешенная и далекая от происходящего, успокаивающая ее и обещающая, что все скоро уладится; и опять Лукас, учтивый и улыбающийся, просит ее стать его женой. Но если задуматься, то он не просил ее выйти за него замуж, а говорил, что нет другого выхода после того, что произошло ночью. А что, собственно, произошло? Они просто спали в ее постели, и их застали вместе.
И опять во всем виновата была она. Она пыталась убедить себя в том, что выстоит, что у нее хватит сил не поддаться на уговоры, что никто не сможет заставить ее сделать то, чего она делать не желает, а она не хотела выходить замуж за человека, который не любил ее. Когда она поправится, то прямо в глаза выскажет каждому из них все, что о нем думает. И в первую очередь — Лукасу. Но Лукас уехал в Лондон по делам, и все опять пошло своим чередом. Ее навещали многочисленные гости, желали ей счастья или более деликатно намекали на ее предстоящее замужество. Ее слабых возражений никто не принимал всерьез.
В отсутствие Лукаса Джессика чувствовала себя одинокой. Она боялась Голоса и того, что, возможно, она теряет рассудок. На самом деле ее Голос существует или нет? Она все спрашивала и спрашивала себя об этом, но не находила ответа. Мысли с головокружительной скоростью сменяли друг друга.
Ей не нравился Хэйг-хаус. Ей хотелось домой, в Хокс-хилл. Она скучала по мальчишкам и монахиням. Но на все просьбы увезти ее из дома Хэйгов сестра Эльвира твердо отвечала: «Нет». Монахиня говорила, что теперь, когда Джессика стала нареченной лорда Дандаса, она не может вернуться к прошлой жизни, словно ничего не произошло. Когда лорд Дандас вернется, он решит, как быть дальше. А пока сестра Эльвира послала письмо матери-настоятельнице, сообщая ей о счастливых событиях в жизни Джессики.
Единственным человеком, посещений которого девушка с радостью ожидала, был Перри Уайльд. С ним она чувствовала себя уверенно, только с ним могла быть откровенной. Он тоже не понимал, почему она должна выйти замуж за Лукаса. Соглашаясь с ней, Перри вовсе не проявлял тактичности. Напротив, он бывал искренен до грубости. Она дорожила его мнением и выделяла среди людей, которые желали ей счастья, но, избегали смотреть в глаза.
Прошло две недели с рокового происшествия на балу, а Джессика все еще болела. Сегодня она с большим, чем обычно, нетерпением ждала визита Перри. В доме царила суматоха, готовились к ежегодному балу арендаторов, который должен состояться этим вечером. Хотя круг приглашенных ограничивался местной знатью, подготовка шла уже несколько дней, отнимая у Беллы много сил и все ее время. Уже давно она не навещала Джессику.
— Ты не должна выходить за Лукаса, если сама этого не хочешь, — произнес Перри уверенным тоном. Они сидели у окна по разные стороны стола, и Перри подвинул стул, чтобы получше видеть лицо Джессики. — Хотя, не стану отрицать, вся эта история имеет и положительные стороны — сплетни наконец прекратились.
— Значит, всем уже известно, что Лукаса застали… ну в общем… в моей постели? — с несчастным видом спросила она.
— Ну что ты, Джесс! — возразил Перри. — Если бы это было так, то тебе, разумеется, пришлось бы выйти замуж за Лукаса. Но сплетни касались тебя и мистера Стоуна. Теперь же, когда люди знают, что вы с Лукасом помолвлены, про происшествие на балу все забыли.
— А что говорят обо мне и Лукасе? — полюбопытствовала Джессика.
— Что это брак по любви, — заявил Перри с обычной своей откровенностью.
Брак по любви. Не будь она столь несчастной, она бы расхохоталась. Делая ей предложение, Лукас ни разу не произнес слова любовь. Он считал их брак необходимым по многим причинам, но под конец их затянувшейся беседы у Джессики возникло впечатление, что Лукас с удовольствием приставил бы к ней гувернантку или сиделку или ту и другую вместе, чтобы таким образом сбросить с плеч груз ответственности.
— Чего я понять не могу, — прервал ее раздумья Перри, — так это того, что ночью делал Лукас в твоей спальне.
— Он собирался посидеть со мной несколько минут, — ответила Джессика, — но он страшно устал. Он же не спал всю ночь, разыскивая мистера Стоуна.
— И он заснул в твоей постели?! — возмутился Перри. — Невероятно!
Джессика уже было раскрыла рот, чтобы ответить, но передумала. Лукас просил ее не извиняться, не объяснять и не обсуждать этого вопроса. Они не сделали ничего предосудительного.
Но Перри не унимался.
— Это выглядит хуже, чем приключение с мистером Стоуном, — осуждающим тоном продолжал он. — А после того, что было между вами несколько лет назад, ему следовало вести себя предусмотрительнее. Как он мог допустить еще одну компрометацию? Уму непостижимо.
Любопытство вспыхнуло на мгновение, но Джессика смолчала. Одно дело — верить в свой Голос, но совсем другое — видеть злые умыслы там, где их быть не может. Лукас был вне всяких подозрений. Он оставался с ней наедине, пока сэр Мэтью ходил за доктором, он сделал все, чтобы облегчить ее страдания. Он не был ее Голосом. Все ее чувства восставали против подобного предположения.
Но Родни Стоун тоже не был ее Голосом. Не мог быть. Он не был связан ни с Челфордом, ни с ее отцом. Он напугал ее, это так, но присутствие Голоса она ощутила, когда взглянула на экипаж. Внезапно возникшее недоверие к Стоуну она могла объяснить лишь тем, что ее охватила паника, когда Голос прокрался в ее сознание. Тогда-то она и сделала неправильные выводы.
Но существует ли ее Голос на самом деле? А может, он всего лишь плод ее больного воображения?
Сейчас, когда выяснилось, что она заблуждалась насчет мистера Стоуна, Джессика перестала доверять собственным суждениям. Вполне возможно, что ее мозг был поврежден в результате несчастного случая в Лондоне. Ведь именно об этом отец Хоуи предупреждал мать-настоятельницу в первые недели пребывания Джессики в монастыре. И если она теперь страдает болезнью мозга, Голос может и не существовать, как не существует той интуиции, которая позволяла Джессике предугадывать поступки людей или видеть то тайное, что скрывалось за этими поступками. Но если ее мозг не пострадал, то… И мысли вновь бежали по замкнутому кругу.
Перри ждал, что она хоть что-нибудь скажет, и Джессика произнесла:
— Возможно, ты прав…
Больше ничего он от нее не услышал.
— Лукас — ужасно упрямый человек. Если что-то взбредет ему в голову, переубедить его невозможно, — заявил Перри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48