А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Я посидел, кривя губы, хмурясь и прислушиваясь к звукам, доносившимся до меня, потом встал и пошел к ним. По-видимому, Вулф отказался и от столовой, потому что я застал их в кухне за маленьким столиком, где они с Фрицем ели чернослив, а миска с салатом и помидорами, но без соуса дожидалась своей очереди. Прислонившись к длинному кухонному столу, я, саркастически улыбаясь, смотрел на них.
– Ставите эксперимент? – ласково спросил я.
Ложкой Вулф вытащил изо рта косточку чернослива и бросил в тарелку. Он посмотрел на меня, но старался, чтобы я этого не заметил.
– И давно ты стал майором? – поинтересовался он.
– Три дня назад. – Я не мог оторвать от него взгляда. Не верил собственным глазам. – Меня повысили чином благодаря умению вести себя за столом. Теодор сказал мне, что вы собираетесь вступить в армию. Разрешите спросить: в каком качестве?
Вулф положил в рот очередной чернослив. Выплюнув косточку, ответил:
– Солдатом.
– В пехоту? В парашютные войска? Стать одни из командос? Или водить «джип»?..
– Хватит Арчи! – Тон у него был резким, а взгляд злым. Он положил ложку. – Я намерен убить несколько немцев. В 1918 году я убил мало. По какой причине ты оказался здесь – думаю, тебе дали отпуск перед отправкой за океан, и сожалею, что ты приехал. Я хорошо понимаю, какие физические трудности меня ожидают, но не желаю слышать от тебя никаких возражений. Мне они известны гораздо больше, чем тебе. Я сожалею, что ты приехал, потому что как раз сейчас мне приходится научиться отказу от собственных привычек, а твое присутствие только усложнит это дело. Поздравляю тебя с повышением в чине. Если ты останешься на ужин…
– Нет, спасибо, – вежливо отозвался я. – У меня назначено свидание. Но спать я буду, если вы не возражаете, у себя в постели. Постараюсь не раздражать вас…
– Мы с Фрицем ложимся спать ровно в девять.
– Хорошо. Я сниму обувь внизу. Премного благодарен за заколотого тельца. Извиняюсь также, что стер пыль со своего стола и стула. Побоялся испачкать форму. У меня отпуск на две недели.
– Надеюсь, Арчи, ты понимаешь…
Я вышел, не дослушав его. Если бы я хоть на секунду задержался, то остался бы без крыши над головой.
4
На углу размещалась закусочная «У Сэма», куда я и вошел. Прежде всего я позвонил полковнику Райдеру, доложил, что прибыл и приступил к выполнению задания, а уж затем сел за столик, заказав тушеное мясо и два стакана молока.
Пока я ел, я размышлял о создавшейся ситуации. Она была не только сложной, но и, вполне возможно, неосуществимой. Мне было совершенно ясно, что произошло: Вулф на некоторое время спрятал свои мозги в комод. Он не хотел ими шевелить, потому что в этом состояла привычная ему работа, в то время как быть на диете, выходить ежедневно из дома, идти быстрым шагом, готовясь прикончить с десяток немцев, было актом героическим. Мысль об этом настолько запала ему в душу, да еще при его упрямстве, что разубедить его представлялось делом безнадежным. Придя к такому выводу, мне следовало бы забыть о нем и, забрав свои чемоданы направиться на Гавернорс Айленд, если бы не две вещи: во-первых, я уверил генерала, что знаю, как с Вулфом справиться, и во-вторых, похоже было, что он, если я его не оставлю, сначала прикончит самого себя. Коли бы хоть одна клеточка его мозга была в рабочем состоянии… Нет, нечего об этом и мечтать.
Я решил было искать помощи либо у Марко Вукчича, либо у Реймонда Плена, у Льюиса Хьюитта или даже у инспектора Кремера, но быстро сообразил, что это ничего не даст. От любой попытки уговорить или убедить его он станет только более упрямым, поскольку не желает мыслить. Единственное, что можно сделать, – это исхитриться и устроить так, чтобы заработал его мозг. Из опыта я знал, насколько это трудно, а ведь прежде он никогда не был в таком состоянии, как нынче. Более того, помехой служило и мое двухмесячное отсутствие, ибо я понятия не имел, кто к нам обращался или пытался обратиться и имеют ли место какие-либо события.
Что мне еще остается? Расплатившись, я снова подошел к телефону и позвонил инспектору Кремеру. Он думал, сказал он, что я в армии. Я тоже так думал, ответил я и спросил: нет ли у них каких-либо интересных преступлений, убийств, грабежей или даже пропавших людей?
Мои расспросы окончились впустую. Либо у них и вправду ничего интересного не было, либо он не захотел мне говорить. Я вышел на улицу и остановил такси. Было холодно, чертовски холодно для середины марта, падал снег, а я был без пальто. Поскольку больше делать было нечего, я влез в такси и велел шоферу отвезти меня по адресу: Барнум-стрит, 316. Я ни на что не надеялся, решив, так сказать, отыскать иголку в стоге сена.
Снаружи этот дом ничем не отличался, дабы предупредить меня о том, какие странные личности его населяют. Это было самое ординарное четырехэтажное строение из облезлого кирпича, одно из тех, что когда-то служило пристанищем для целой семьи, а в годы моего появления на свет божий переделано в отдельные квартиры с вестибюлем, оборудованным почтовыми ящиками и звонками. Одна из табличек гласила: «Перл Чак», а пониже мелкими буквами. «Эймори». Я нажал кнопку, услышал, как щелкнул замок, распахнул дверь и очутился в холле, когда дверь в глубине внезапно открылась и на пороге появилась чья-то бабушка. За вычетом кожи и костей, она весила, наверное, не более двадцати фунтов. Спустившиеся со лба пряди седых волос образовали решетку для ее пронзительных темных глаз, но я не сомневался в том, что она отлично видит.
– Что вам угодно? – рявкнула она, когда я еще не дошел до нее.
Я постарался улыбнуться.
– Мне хотелось бы видеть…
– Она прислала вас! Я так и знала! А я-то подумала, что это она. Она нередко проделывает этот фокус. Выходит и звонит в звонок, надеясь, что я ее и не подозреваю. Она хочет сказать мне, что считает, будто я убила ее мать. Я знаю, чего она хочет! Если она еще хоть раз скажет это мне, я заставлю полицию ее арестовать! Можете так ей и передать! Хоть сейчас! Поднимитесь и скажите!
Она отпрянула и попыталась закрыть дверь. Я поставил на порог ногу.
– Минуточку, леди. Я поднимусь и передам ей все, что вам будет угодно. Вы имеете в виду мисс Эймори? Эйн Эймори?
– Энн? Мою внучку? – Черные глаза уставились на меня сквозь сетку седых волос. – Конечно, нет! Вы не дурачите меня…
– Разумеется, нет, миссис Чак, вы меня не дослушали. Мне нужна ваша внучка, вот и все. Я пришел повидать Энн. Она…
– Я вам не верю! – снова рявкнула она и захлопнула дверь.
Я мог бы помешать ей, но мне показалось сомнительным так поступав в данных обстоятельствах, и, кроме того, я услышал наверху шум. Сразу после того, как дверь захлопнулась, кто-то зашагал вниз, и, когда я подошел к лестнице, там уже стоял молодой человек. Он явно собирался что-то сказать, но, увидев форму, передумал.
– Ой! – удивился он. – Армия? А я было решил…
И умолк, не сводя с меня глаз. Что касается одежды, то он определенно выглядел неряшливым под ярким светом лампы, но в остальном вы вполне могли ожидать увидеть его фотографию как защитника в футбольной команде. Нет, для этого он, пожалуй, мало весил.
– В данное время я не при исполнении обязанностей, – откликнулся я. – А кого вы ждали? Военно-морской флот?
Он засмеялся.
– Просто я хотел сказать, что не ожидал увидеть здесь армейского офицера. Я слышал, что вы хотите видеть мисс Эймори, но не знал, что она знакома с армейскими офицерами.
– А вы знакомы с мисс Эймори?
– Конечно, знаком. Я ведь здесь живу. Двумя пролетами выше, – Он протянул руку. – Меня зовут Леон Фьюри.
– А меня – Арчи Гудвин. – Мы пожали друг другу руки. – Вам случайно не известно, дома ли мисс Эймори?
– Она на крыше. – Он узнал меня. – Тот самый Арчи Гудвин, который работает на Ниро Вулфа?
– Работал. А теперь надел форму. Что делает мисс Эймори…
– Кто там, Леон? Приведите его сюда! – распорядился сверху густой хриплый бас, который требует посмотреть на его обладателя, прежде чем решить, мужчина это или женщина.
Молодой человек поднял голову, а когда снова посмотрел на меня, на его лице появилась ухмылка. Похоже, что он считал свою ухмылку завораживающей или даже очаровательной. В женском клубе за него проголосовали бы 92:11. Он подошел ко мне поближе и понизил голос:
– Вы, наверное, понимаете, что попали в дом, где все ведут друг за другом тайное наблюдение? Мой совет – бежать. Я передам мисс Эймори…
– Леон! – снова раздался хриплый бас. – Приведите его сюда!
– Мне хотелось бы поговорить с мисс Эймори, – сказал я, намереваясь обойти Леона, но он, по-мужски пожав плечами, пошел вверх, а я за ним. Одним пролетом выше у открытой двери стояла обладательница этого голоса. На ней было коричневое шерстяное платье времен вступления в должность президента Маккинли, таким образом вопрос, мужчина это или женщина, был решен. Однако по своей комплекции она вполне могла играть в бейсбол в одной команде с Леоном. И стояла она по стойке «смирно» куда лучше, чем я.
– Кто это? – спросила она, когда мы появились на площадке. – Я вас не знаю. Входите.
Леон назвал ее «мисс Лидс» и проинформировал, что к Арчи Гудвин, бывший помощник Ниро Вулфа, а ныне полковник Гудвин армии Соединенных Штатов, но я не понял, услышала ли она его, потому что, повернувшись к нам спиной, она зашагала к себе в квартиру, ни на секунду не усомнившись, что мы последуем за ней. Гостиная, куда она нас привела, была заставлена мебелью периода детства Маккинли. Я сел, как она мне приказала, и огляделся. В середине комнаты стоял стол с мраморной крышкой, на котором лежал, распластав крылья, мертвый ястреб. Не чучело, а именно мертвый ястреб. Наверное, я так уж засмотрелся на него, что она сказала:
– Он убивает их для меня.
– Вы таксидермист, мисс Лидс? – вежливо спросил я.
– Нет, просто она любит голубей, – проинформировал меня Леон. Он сидел на вертящемся стуле, обитом плюшем. – В Манхэттене семьдесят тысяч голубей и около девяноста ястребов, которые убивают голубей. Число ястребов растет. Они живут в карнизах домов, и я убиваю их для мисс Лидс. Этого я…
– Вас это не касается, – резким тоном обратилась ко мне мисс Лидс. – Я слышала, что вы разговаривали с миссис Чак и спрашивали про Энн Эймори. Я хочу, чтобы вы поняли, что я не желаю никакого расследования по поводу смерти моей матери. В этом нет необходимости. Миссис Чак – сумасшедшая. Сумасшедшая и злая. Она всем говорит, будто я считаю, что она убила мою мать. Ни в коем случае. Мою мать никто не убивал. Она умерла от старости. Я заявляю, что не нужно никакого расследования, и я хочу, чтобы вы поняли…
– Он не из полиции, – перебил ее Леон. – Он армейский офицер.
– А какая разница? – спросила она. – Армия или полиция – все одно. – Она сурово оглядела меня. – Вы меня поняли, молодой человек? Передайте мэру, что я требую прекратить расследование. Я владею этим домом и еще девятью домами в этом квартале, исправно плачу налоги и хочу, чтобы меня оставили в покое. Моя мать тысячу раз писала мэру, что им следует делать. Они обязаны выгнать ястребов из города. Я хочу знать, что делается по этому поводу, понятно?
Мне, наверное, следовало бы улыбнуться, но она была не из тех, кому улыбаются. Поэтому я посмотрел ей в глаза и сказал:
– Мисс Лидс, вам наверное требуются факты? Пожалуйста, вот три факта. Факт номер один. Я впервые в жизни слышу о ястребах. Факт номер два. Я впервые в жизни слышу о вашей матери. Факт номер три. Я явился сюда, чтобы увидеть Энн Эймори, и Леон сказал мне, что она на крыше. – Я встал. – Если я увижу там ястребов, я поймаю их и сверну им голову. И я передам мэру ваши слова.
Я вышел на площадку и двинулся наверх.
5
Площадка над этим этажом и еще одна над ним были освещены каждая лампочкой без абажура, но когда я открыл дверь лестницы, ведущей на крышу, а потом закрыл ее за собой, то очутился в кромешной тьме. Я поднимался осторожно, нащупывая каждую ступеньку, нашел задвижку замка, распахнул последнюю дверь и очутился на крыше. Моргая от прикосновения снежинок, которыми играл гулявший там ветер, и не видя никого, кого можно было принять за Энн Эймори, я направился налево к пристройке, откуда сквозь занавешенное окно пробивался свет, и когда добрался до двери, сумел различить на ней надпись:
Голубятня Роя Дугласа.
Самые быстрые в мире голуби.
Входить запрещается!
Поскольку там было написано «Входить запрещается», естественно, моим импульсом стало желание войти, но я сдержался и постучал. Раздался мужской голос, спросивший, кто это, я ответил, что ищу мисс Эймори, и дверь открылась.
Дом, в котором я находился, был, по-видимому, населен людьми, способными делать заключения, не задавая вопросов. Не предоставив мне возможности назвать себя, молодой человек, который открыл дверь и закрыл ее после того, как я вошел, принялся объяснять, что он ничего не может мне дать, по крайней мере, в ближайшие четыре месяца, что он хочет и стремится сделать все, что в его силах, чтобы мы одержали победу в войне, но он уже послал мне сорок птиц, а ведь ему нужно сохранить определенное количество для размножения, и он не может понять, почему в армии этого не соображают.
Тем временем я оглядывался по сторонам. Вокруг стояли коробки и ящики и висели полки, набитые предметами, которых мне никогда не приходилось видеть. На двери в противоположном конце было написано: «Не открывать». На столе стояла клетка, в которой сидел голубь, а на стуле у стола расположилась девушка, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Что же касается молодого человека, то ему было далеко до Леона Фьюри в физическом отношении, и подбородок у него был коротковат, но в общем-то он вполне смотрелся.
– Зря распространяешься, браток, – перебил его я. – Я голубями не интересуюсь. Меня зовут Арчи Гудвин, и я хочу видеть мисс Эймори. – Я протянул руку. – Рой Дуглас? – Мы обменялись рукопожатием. – Тут довольно прохладно, хотя и славно. Мисс Эймори?
– Я вас не знаю, – отозвалась девушка голосом, который мне понравился.
– Теперь будете знать, – убедил ее я, – хотя это вовсе не обязательно, поскольку я всего лишь посыльный. Мисс Роуэн приглашает вас с ней поужинать и послала меня на розыски.
– Лили Роуэн? – Карие глаза смотрели озадаченно. – Но почему… Она послала вас за мной?
– Совершенно верно, – небрежно обронил я. – Если вы знаете Лили, то нам остается только удивляться, почему она не прислала бригадного генерала, но поблизости были лишь майоры.
Энн засмеялась, ее смех мне тоже пришелся по душе. Потом она посмотрела на голубя в клетке, на Роя и снова на меня.
– Не знаю, – засомневалась она. – Я уже поужинала. Вы говорите, она хочет меня видеть? – Она встала. – Пожалуй, я лучше… – Она приняла решение. – Могу пойти… Вам незачем провожать меня…
Я вывел ее оттуда. Рой явно отнесся к происшедшему без энтузиазма, да и голубь тоже, но она, еще что-то сказав, пошла со мной. Рой помог нам добраться до верхнего этажа, освещая ступеньки карманным фонариком, а затем вернулся в голубятню. На первом этаже я подождал, пока Энн поговорила с бабушкой и надела пальто, на что у нее ушло меньше пяти минут. Это мне тоже понравилось. На улице она не взяла меня под руку и не старалась идти нога в ногу, набрав, по моему разумению, тысячу очков. На углу мы поймали такси.
Следующий тест был потруднее. Когда мы свернули на Пятую авеню и двинулись на север, я сказал:
– Теперь можно прояснять ситуацию. Мне нужно поговорить с вами без посторонних. В присутствии Роя и голубя я высказаться не мог. Мне было известно, что у вас в квартире мы тоже поговорить не сумеем, я видел вашу бабушку. Если бы я стал уговаривать вас пойти куда-нибудь со мной, вы бы отказались. Поэтому я придумал приглашение от Лили Роуэн. Что теперь будем делать?
Она смотрела на меня во все глаза.
– Вы хотите сказать… Но откуда вы знаете…
– Минуту. Отвечаю на ваш вопрос. Вы, наверное, слышали о детективе Ниро Вулфе. Я работал на него, пока два месяца назад меня не забрали в армию. Сегодня Лили Роуэн сообщила мне, что вы просили ее порекомендовать вам адвоката, и она пыталась добиться для вас приема у Ниро Вулфа, но мистер Вулф был занят. Думаю, что могу устроить это. Он очень занят, но если вы расскажете мне, в чем дело…
– А! – продолжая смотреть на меня, произнесла она и покачала головой – Нет, я не могу сказать вам.
– Почему? У вас неприятности, верно?
– Да.
– Разве вы не собирались рассказать адвокату, к которому просили Лили Роуэн послать вас?
– Да.
– Ниро Вулф стоит десяти адвокатов. Любых.
– Но вы же не Ниро Вулф. Вы просто интересный молодой человек в военной форме. – Она снова покачала головой. – Нет, не могу.
– Вы не правы, сестренка. Я красивый, но не только. Однако у нас впереди целый вечер. Давайте сделаем вот что. Мы оба уже поужинали. Поедем куда-нибудь потанцевать. В перерывах между танцами я докажу вам, что я еще и умный, и попытаюсь завоевать ваше доверие, напоив вас, пока у вас не развяжется язык.
1 2 3 4 5 6 7 8