А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И не из-за общего дела. Они ведь и правда – почти старики. И это действительно их последняя охота.
– Ладно, старик. – В знак понимания Родж слегка коснулся шкуры Квара. – Прочь ностальгию. Мы еще слишком молоды, чтобы предаваться грустным мыслям. Что у тебя?
– Пятнадцать сейчас и еще сорок через четыре дня. Большинство – ветераны, и совсем немного тех, кто повзрослел этой весной.
– Неплохо, неплохо. Что слышно в джунглях?
– Джунгли поют.
– Что???
– Ну, это так у нас, у пантер, так говорят, когда кто-то не в себе.
– Странные вы, пантеры. А теперь более подробно и без всяких там…
– Все выглядело примерно так. После известных тебе событий у города в каждом селении, в каждой деревне появились Маленькие Но Злобные Кошки. И, как ты догадываешься, они рассказали о нас массу неприятных вещей. Нет-нет! Чокнутого, с его белой шкурой, они припасли напоследок. Знаешь, что они кричат? Джунгли! Вы слышали новость? Белая пантера сводит с ума тех, кто с ней заговорит. Белая пантера послана Пришельцами, чтобы уничтожить джунгли. Белая пантера то… Белая пантера се…
– А о нас?
– А мы продались темным мыслям и заключили договор с Чокнутой. То есть с белой пантерой. Ты меня понимаешь?
– А как же мутанты?
– О них никто не слышал. Но в том, что пара деревень вырезаны полностью, обвиняют серых странников и нас.
– Пришельцы?
– А вот здесь нечто интересное. Кое-кто в джунглях видел, как в сторону города пролетела странная огромная птица. Черная и шумная. Что бы это значило?
– Дождемся, пока этот бедолага придет в себя. Чокнутый многое знает. Кстати, у меня есть одна мысль. Ты не против, если мы пройдемся вдоль озера?
Квар и Родж, эти два жителя бескрайних джунглей, жители планеты, которая согревалась светом звезды, уходили к озеру. Шли рядом двое непримиримых врагов, которых судьба свела вместе и которые, пересилив природную неприязнь друг к другу, шли теперь рядом по одной тропинке. Может быть, их жизнь катилась к закату. Но идея, что витала в их умах, давала им силы. Идея, которая спасала джунгли. О чем говорили они? Никто не слышал. Но тот, кто мог видеть две темные фигуры, мягко скользящие среди зелени деревьев, мог с уверенностью сказать – сейчас там решается судьба планеты.
Мил проснулся от того, что рядом кто-то сидел и нудно пел. Мил, не открывая глаз, вслушался в слова. Сначала слова, а потом манера исполнения. Последняя оставляла желать лучшего. Одна тягучая, надсадная нота.
– Я сегодня съел один банан. Я сегодня съел два банана. Я сегодня съел три банана…
Когда счет съеденных бананов перевалил за полусотню, Милу надоело слушать, и он открыл глаза. Искусство должно приносить прежде всего радость. А его Мил, слушавший надрывающее душу пение, почему-то не испытывал.
Как и предполагалось, пением развлекался Альвареза. Однако его искусство трудно было назвать чистым. Орангутанг был обложен спелыми бананами, которые и поглощал по мере пения.
– Ты потом животом не будешь маяться?
Сказать, что Альвареза обрадовался, значит сказать неправду. Орангутанг исподлобья взглянул на вставшую белую пантеру, сердито насупил брови и продолжал зудеть.
Мил слегка смешался. Он давно не видел обезьяну и никак не мог понять, чем мог обидеть ее. Объяснение пришло быстро. Альвареза зло отпихнул бананы, схватил Мила за предполагаемые грудки и заорал, брызжа слюной:
– Ты, белая дефективная пантера! Я всю жизнь мечтал найти такое существо в джунглях, с которым смогу исполнить свое самое заветное желание. И когда казалось, что я нашел его – тебя, тебя, альбинос разнесчастный, ты предал меня. Предал, словно последний продажный шимпанзе!
Мил осторожно оторвал лапы Альварезы от своей шеи. Немного отстранился, чтобы банановые куски не летели прямо в морду, и только тогда поинтересовался:
– И что я сделал такого, что обидело тебя, мой друг?
Вместо ответа Альвареза смахнул скупую самцовую слезу с обросших шерстью щек.
– Ты не понимаешь. Ты меня не понимаешь, Чокнутый. Я всю жизнь хотел с кем-нибудь на пару нажраться этих идиотских ягод. И что же? Я появляюсь, и меня встречает известие, что белая пантера валяется вдрабадан. Без меня. Чокнутый, ты убил мою мечту.
Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, но, на счастье Мила, послышался шум приближения большого отряда. Мил выполз из-за кустов и обомлел. Когда он приступал к единоличному алкогольному отравлению, в лагере находились только серый странник и староста. А теперь… У самого озера, среди пальм, расположились орангутанги. Они быстро поглощали плоды, разбрасывая вокруг себя кожуру, чем вызывали негодование забредших в эту зону пантер. То и дело раздавались глухие удары падающих тел, сопровождаемые незлобным смехом обезьян и ругательством самих пантер.
Стая черных кошек расположилась в высокой траве и чуть дальше, в тени больших деревьев. Несколько пантер возвращались с охоты, таща на себе туши оленей.
– Они тут всю живность порежут. – Стоящий за спиной Альвареза уже забыл свои обиды и теперь помогал Милу осмыслить увиденное. – Старик Квар говорит, что здесь около пятидесяти пантер. Ты представляешь, сколько они жрут?
– А твоих? – поинтересовался Мил. Он не стал говорить орангутангу, что его ребята едят не меньше.
– Моя стая, – стал загибать пальцы Альвареза, – стая племянника с маленького водопада. И еще троюродный брат из западных лесов. Около сотни. Неплохо, да? А Бобо и его бандиты только что подошли. Их отправили за скалу. Сколько – не знаю, но у меня такое впечатление, что этот лохматый пройдоха собрал самую крутую банду в джунглях.
– М-да, – только и смог сказать Мил.
Когда шел разговор о войне, он даже не подумал, что она может быть такой масштабной. Ну там пара десятков жителей против десятка других жителей. Одна-две стычки без кровопролития и смерти, и все. Но если все эти животные собрались здесь, то будет много крови.
– Ты бы пасть запахнул, – посоветовал ему Альвареза. – Нехорошо как-то виновнику торжества с пастью растопыренной ходить. Да и пора уже. Ждут нас.
– Кто ждет? – Мил все же закрыл пасть.
– Совет объединенных стай.
Мил выдавил только «ну-ну» и последовал за Альварезой. Они двигались мимо пантер, которые при их приближении вскакивали и низко склоняли головы, пряча любопытные взгляды. То же самое повторилось и с орангутангами. Они соскочили с деревьев и стояли смирно, преданно тараща глаза.
– Чего это они? – шепнул Мил Альварезе.
Тот отмахнулся. Сам узнаешь. Потом.
Мил, то и дело оглядываясь по сторонам, иногда спотыкаясь, шел за Альварезой и размышлял над странным поведением жителей. Это не только любопытство. Они все, несомненно, предупреждены, что встретят альбиноса. Но что не злоба и не проявление неприязни. Это бы Мил уловил сразу. Но что?
Решение загадки пришлось оставить на потом, так как они прибыли на место.
Очевидно, что это место образовалось в результате вулканической деятельности. Приличных размеров каменное пятно среди густой зелени джунглей. Проход в него охраняли два орангутанга. Они предупредительно раздвинули свисающие лианы, открывая дорогу. В самом центре каменной площадки, на грубых подстилках из шкур убитых животных сидели те, кто собрал жителей в этом месте. Седой Квар, староста селения черных пантер. Бобо, вожак отряда пещерных медведей. Ночной Родж, вожак серых странников. Альвареза, быстро занявший место в этом круге, предводитель племени орангутангов.
Мил знал, как себя вести, когда все эти жители были его спутниками, а теперь, когда они стали вожаками стай, он растерялся. Но в его крови текла кровь человека, которого было нелегко смутить.
– Вы меня ждали?
Жители поднялись на лапы. Они молча смотрели на того, ради которого собрались этим жарким утром.
– Присаживайся. – Квар кивнул на свободное место. Мил не спеша разместился на нескольких шкурах. Жители не садились.
– Вы чего? – недоуменно спросил он. – Почему вы стоите, словно баобабы? И может быть, мне объяснят, что происходит? Так сказать, введут в курс дела.
Ответил опять Квар. Видимо, ему доверили вступительное слово.
– Чокнутый! Мы тут посовещались и пришли к единственно верному решению. Причем единогласно. Грядет война, и нам нужен кто-то, чтобы возглавить нашу армию. Слишком многое поставлено на карту. Слишком многое. Нам необходим вожак, который умеет воевать. Подожди. Я еще не все сказал. Мы не только держали совет, но и говорили со своими сородичами. Все нас поддерживают. Мы хотим, чтобы нашу армию возглавил ты.
Жители молча ждали, что скажет Чокнутый, каждый из них понимал, что он может отказаться. Слишком тяжела ноша. Никто из них по отдельности не посмел бы взять на себя эту задачу. Они умели только охотиться и убивать, но они не умели воевать. Им нужен был Чокнутый. С его умением трезво мыслить. С его богатым жизненным опытом. И в конце концов, он единственный среди них, кто был солдатом. И единственный, кто устраивал всех. И пантер, и волков, и обезьян, и медведей.
– Что молчишь, Чокнутый? – Серый странник выступил чуть вперед. – Мы собрали для тебя огромную армию. Серые странники уже на подходе. И мы все пойдем за тобой до конца. Мы приняли решение, теперь слово только за тобой. Ты можешь отказаться, но тогда окажется, что все было зря. Зря мы сорвали с места тех, кто верит нам и тебе. Зря погибла твоя приемная мать Ириза. И зря погибла Шейла. Ты нужен нам. Ты нужен нашей планете и джунглям.
Мил покачал головой. Скорее всего он умрет своей естественной смертью. Или его пристрелят, или растерзают. Что за жизнь! Но они правы. Они просто охотники. Сильные, ловкие, но только охотники. Если эту армию не уничтожат джунгли, то растерзают мутанты. А еще есть Пришельцы, которые знают, что делать с непокорной планетой.
Молчание затянулось. Никто не решался нарушить мысли Мила. Наконец он еще раз помахал головой и сказал:
– Я согласен. Во имя вас и джунглей, которые спасли меня.
Как только он произнес эти слова, со всех сторон, со всех деревьев на каменную площадку стали высыпать жители, до этого притаившиеся в зарослях. Джунгли вдруг огласились таким восторженным ревом, что Мил не на шутку струхнул. Он еще не совсем привык видеть вокруг так много мохнатых тел. Но опасения были напрасными. Подбежавшие обезьяны подняли его на руки с криками «слава Чокнутому» и стали подбрасывать его к верхушкам деревьев. Только свирепые крики вожаков помешали Милу заработать морскую болезнь.
Его тут же поставили на землю, отступили. Мил с некоторым удивлением взирал, как, казалось, хаотичная толпа существ вдруг замирает в почтительной тишине, склонив к его лапам головы.
Здоровяк Бобо, стоявший рядом, приподнял морду:
– Скажи им что-нибудь. Они ждут твоего голоса. Ведь теперь каждое твое слово для них – закон.
Мил, мысленно ругая себя за то, что в свое время не вызубрил пару-тройку приветствий, набрал полную грудь воздуха и выбросил навстречу тем, кто ждал. То единственно, что помнил с детства:
– Мы одной крови – вы и я!
Мил не знал, что значат для жителей его слова. И он не знал, правильно ли он сделал, вспомнив эти слова. Но то, что произошло в следующие несколько минут, не поддавалось объяснению.
Жители на несколько мгновений замерли, осмысливая сказанное белой пантерой. Необычные слова. Даже странные слова. Но насколько правдивые. И такие… нужные. Он с нами одной крови? Он умрет за каждого из нас. Тогда и мы умрем за него. Умрем за нашу общую кровь.
И словно один вздох, один порыв ветра разнеслось по джунглям:
– Мы с тобой одной крови.

* * *

– А теперь, когда все формальности пройдены, я хотел бы знать: как обстоят дела?
Как только жители разошлись по своим местам, Мил улегся на шкуры и стал выслушивать вожаков. Он внимательно ловил слова Квара о волнении в глубине джунглей. О странной большой птице, прилетевшей в город. О том, что мутанты ничем не выдают своего присутствия.
Мил размышлял. Он прекрасно понимал, что три племени, даже объединившись, не одолеют джунгли. А если рыси приведут мутантов? Тогда о какой-либо войне не может быть и речи. Будет одна большая резня тех, кто идет с ним, с Милом.
– Хорошо, – кивнул он, когда Альвареза доложил, что запасы продовольствия заканчиваются с катастрофической скоростью. – Я внимательно выслушал всех вас. А теперь скажу сам. Друзья мои. Вы не бросали меня в трудные минуты, но сейчас, когда вы сами возложили на меня груз власти, я хочу, чтобы вы все выполняли мои приказы беспрекословно, и тогда, может быть, мы сумеем одержать победу.
– Говори, Чокнутый. – Серому страннику понравилось то, что сказала белая пантера. Он и сам был слегка сдвинут на дисциплине, а тут такой солдат! Чокнутый знает, что делает.
– Нам необходимо завтра же перенести лагерь ближе к северу. Туда, куда не доберутся лазутчики Маленьких Но Злобных Кошек. Второе. Необходимо разбить лагерь. Но не такой, какой устроили обезьяны и пантеры. Все, что съели, тут же вывалили. Не джунгли, а большой сортир.
– Да, но… – Альвареза вовремя остановился. Иногда ему было не по себе от Чокнутого. Вот и сейчас он взглянул так, что шерсть на спине поднялась дыбом. Но он не обиделся за большую навозную кучу. Альвареза слишком умен, чтобы понимать, что слова Чокнутого справедливы.
– Каждое племя выделяет отряд, способный доставить пропитание. Усиленная охрана лагеря и тренировки, не менее луны.
– Какие тренировки? – не понял Бобо.
– Там узнаешь, старина, – не совсем понятно пояснил Мил. – Я хочу, чтобы каждый из нас стал настоящим воином, как это было некогда с вашими далекими предками. Мы должны попытаться разбудить этот дух, дух солдата, сражающегося за свое будущее и за будущее своих детей.
– Хорошо сказал. – Альвареза восторженно смотрел на Чокнутого. Иногда он завидовал белой пантере в умении красиво, а главное, правильно и убедительно подбирать слова.
Со стороны озера послышался шум. Вначале еле различимый, затем все более отчетливый. Через минуту к вожакам ввалился охранник:
– Там! Там!
– Да что случилось? – Альвареза подскочил к орангутангу и хорошенько встряхнул того за волосатые плечи.
– С одной стороны движется колонна серых странников. До трех сотен.
– Ну и что?
– А с другой стороны приближаются мутанты. И их не меньше.
– Черт! Всем общий сбор.
Вот она, война. Она пришла раньше, чем ее ждали.
В лагере царила суматоха. Возбужденные пантеры беспорядочно носились взад вперед, то и дело сталкиваясь с обезьянами. Орангутанги, первые услышавшие новости о приближении неприятеля, дико орали, размахивая своими здоровенными руками. Пожалуй, только медведи оставались спокойными. По правде сказать, только из-за того, что им никто не удосужился сообщить сути происходящего.
Первым делом Мил в сопровождении вожаков бросился к холму, где находился основной наблюдательный пункт. Раза два его чуть не сбили с лап суетливые пантеры, и только грозные предупреждения Квара позволили добраться до места назначения без синяков и ссадин.
– Вот дьявол. – Мил вскарабкался на камень, ничуть не смущаясь, столкнул вниз истошно вопящего орангутанга, выполняющего роль впередсмотрящего, и окинул взором джунгли.
Дела действительно обстояли не слишком хорошо. Даже не слишком удовлетворительно. А если быть окончательно честным, то вообще хреново.
Серые странники, узкая, но длинная серая нить, приближались с востока, со стороны джунглей. Их путь пересекала достаточно глубокая ложбина с крутыми берегами. Для того чтобы достичь лагеря, им необходимо было сделать порядочный круг. Это может растянуться часа на два.
С востока, с той стороны, где каждый день пряталась за горизонт звезда, дающая планете тепло и свет, перемешиваясь с зеленью векового леса, то прячась в нем, то снова показываясь, двигалась светло-серая полоса. Такой цвет в джунглях мог принадлежать только мутантам. В этом сомнений не было. И если они не изменят своего маршрута, то через полчаса первый мутант сможет спокойно поздороваться с жителями из лагеря. Но пожалуй, одним «здравствуй» дело не закончится. Сквозь джунгли трудно сказать, сколько их, но даже Милу, с его давней нелюбовью к точным наукам, становилось понятным – мутантов достаточно много, чтобы смять неорганизованных мятежников и потом, поодиночке, разгромить несостоявшуюся армию.
– Чокнутый!
Мил не отозвался на зов. Как завороженный он смотрел на приближающуюся полосу и думал о том, что джунгли слишком несправедливы к его друзьям. Он не думал о своей смерти. Сердце Мила сжалось от того, что все те, кто стоит внизу и беснуется в лагере, через полчаса погибнут. И ради чего? Ради него? Да. И ради джунглей и свободы.
– Чокнутый! – Мил оторвался от созерцания приближающихся мутантов и посмотрел вниз, к основанию камня.
– Ты должен что-нибудь придумать. – А это уже Бобо. Старина Бобо, которому тоже суждено погибнуть в предстоящей свалке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42