А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Мне ваш хозяин вот где, – я достаточно ясно показал, где находится их хозяин, и грубо оттолкнул от себя настырных мародеров. Но даже после этого парни стали действовать откровенно нагло. Они стали хвататься за мои руки, а те постоянно ускользали от них, и у бедолаг не было никакой возможности зафиксировать их в одном положении.
– А ну, прекрати вертеть руками, гад, а то попробуешь моей стали!
Сталь у говорившего действительно внушала уважение. Длиною с локоть и с зазубренными с одной стороны краями. Но если дело оборачивается таким образом, то и мне стоит показать то, что у меня имеется!
– Господа! – почти прокричал я, – я и не знал, что у вас есть оружие, да еще такое страшное! Но позвольте заметить, что и у меня имеется кое-что.
Одним движением я вытащил оба ножа и отпрыгнул немного назад. Парни с некоторым недоумением смотрели на вибрирующие перед их носами кончики кинжалов, не зная, что сказать и что сделать. Но буквально спустя секунду оба отскочили довольно резко и заорали, требуя помощи.
Конечно, я мог бы прыгнуть на корабль и воспользоваться его постройками, дававшими мне некоторое преимущество, но это значило бы, что возможная свалка может переместиться на борт судна, а мне этого не хотелось. Мой кораблик и так дышал на ладан.
И тут передо мной встала дилемма. Если придется сражаться за свою жизнь, то придется убивать. А убивать людей не хотелось, даже таких. Это чувство засело во мне слишком глубоко, оно впиталось в меня с обучением на острове Корч. Я был на девяносто процентов варрканом, и защищать людей входило в мою основную задачу. Защищать, а не нападать.
Я вздохнул и вложил ножи обратно в ножны. И так, безоружный, с голыми руками, я стоял и ждал, пока подбежавшая толпа не окружила меня, закрывая от меня мой корабль.
– Ребята, как вы смотрите на то, что я откуплюсь?
Что мне еще оставалось делать? Я достал из кармана свой заветный мешочек и высыпал немного его содержимого себе на ладонь. Если я скажу, что это их просто заинтересовало, я ошибусь. Они просто загорелись от одного вида тех богатств, что лежали у меня на ладони. Этих драгоценностей хватило бы им всем, чтобы безбедно закончить свою жизнь в достатке и роскоши.
Но человек – слишком ненасытное существо. Старший из них, судорожно облизав пересохшие губы, прохрипел, глядя на драгоценные камушки.
– Если ты предлагаешь нам это, чтобы откупиться, то что тогда скрывает твой корабль?
Больше ждать и испытывать терпение свое и людей было невозможно. Считая, что мирный разговор окончен, я резко выбросил руку вперед. Схватив ближайшего за запястье, я с силой притянул его к себе и треснул кулаком по грязной голове, считая, что сотрясение мозга -не слишком опасная болезнь.
В следующую секунду я очутился в знакомой и привычной обстановке. Куча бывших лавочников, сапожников и солдат, пьянея от увиденного богатства, с криками бросилась на меня.
И приходилось довольно усиленно двигаться, чтобы не попасть под нож одного из них. Но я не был бы варрканом, если бы просто смотрел, как меня пытаются превратить в решето.
Трезво рассудив, что перелом и ушиб не имеют ничего общего со смертью, я завелся и стал работать как зерноуборочный комбайн.
Хруст костей и крики боли иногда действуют намного убедительней всяких уговоров. Понеся крупные потери, противник отступил, оставив поле боя за победителем. Больше желающих даром получить пожизненную пенсию не осталось. Мародеры стояли в стороне, подсчитывая потери, и думали, как им меня одолеть. Мне несколько раз досталось по черепу, но я считал, что довольно хорошо потрудился и хотел точно так же закончить.
Больше всего на свете мне нравятся красивые концовки. Именно поэтому я набрал побольше воздуха в легкие и гаркнул:
– Джек!
Я с усилием вспоминал, не закрыл ли я его нечаянно в трюме: видимо, так оно и было, потому что до меня донесся треск ломающихся дверей, и на палубе корабля появился заспанный Джек.
Сосиски слишком отрицательно повлияли на него, вид у варакуды был как у отъевшегося борова.
Но Джек был поистине сообразительным животным. Живо оценив ситуацию, он эффектно прыгнул на пристань, взъерошил на загривке черную шерсть и рявкнул.
Даже у меня, до этого ни разу не слышавшего, как Джек рявкает, по коже пробежал неприятный холодок. А что говорить о людях, у которых страх перед варакудами заложен в генах. Парни застыли и стояли неподвижно, пока Джек не бросился на них, добиваясь полной победы.
Замечательное зрелище. Черная смерть неслась по булыжникам пристани, грохот лап, сверкающая пасть, – кто способен выдержать такое? Вот и я говорю – никто.
Толпа вздрогнула и побежала. Джек бросился в погоню.
Оголив несколько задниц и оставив купаться наиболее медлительных, Джек вернулся ко мне.
Слишком довольный вид Джека мне не понравился. Мне самому не нравились стычки с людьми, и не хотелось, чтобы Джек привык бесцеремонно обращаться с царями природы.
– Джек, быстро на корабль – мы отправляемся.
Подняв паруса и одним ударом обрезав канаты, державшие корабль, я встал у руля.
Как только кораблик отошел от берега на пять корпусов, на пирсе стали появляться мародеры. Они что-то кричали и отчаянно махали руками. Очевидно, они все-таки хотели получить часть обещанного выкупа, но я полагал и, надеюсь, справедливо, что они обошлись слишком грубо со мной. Я отвернулся и обратился к морю.
Вид моря снова вернул меня к принцессе. Но почему-то не были теперь эти мысли радостными. Живой туман, Лиис, горное чудовище и еще эти мародеры. Слишком мой путь залит кровью, и слишком много опасностей подстерегало меня. А что там впереди? Что ожидает меня, и скоро ли кончатся мои странствия?
Мне казалось, что я сделал все, чтобы так оно и было.
Короткая зима пролетела быстро и незаметно. Ветер рассовал по горам выплакавшие свои слезы тучи и выгнал пастись в небо белые барашки облаков.
Мой корабль плыл и не разваливался на мелкие кусочки, благодаря постоянно сотворяемым заклятьям. Эти грубые заклинания, произнося которые, можно вывернуть язык наизнанку, совсем доконали меня, и я радовался как ребенок, когда моя нога ступила, наконец, на твердь земли королевства, в котором царствовала принцесса Иннея. Джек, вконец одуревший от долгого путешествия, еле выполз на берег и блаженно уткнулся носом в молодую травку. Плавание явно не пошло ему на пользу, не помогли ни морской воздух, ни большое количество сосисок и копченого сала. Он выглядел заметно похудевшим, что, впрочем, ничуть не сказалось на его деловых качествах. Минут десять полазив по близлежащему лесу, он притащил полумертвого от страха зайца, которого мы тут же съели. Поковырявшись соломинкой в зубах, я решил сам прогуляться в заросли.
Я повернулся к ближайшему дереву, и рука непроизвольно легла на рукоять меча. Но я успокоился сразу же, как только увидел, кто там стоит. Это был довольно старый леший, проживший на этом свете лет пятьдесят, если не больше. Об этом говорила зеленая борода, достигавшая самой земли.
Высохший старый мешок приоткрыл рот, полный здоровый белых зубов, и сказал:
– Ну, что уставился? Лешего не видел?
– Вот я сейчас возьму и надеру твои уши так, что они станут такими же длинными, как и твоя борода, – не растерялся я.
– Спасибо, странник, – пожелание о большой длине ушей было высшим проявлением благожелательности среди леших. – И варакуда с тобой?
Леший кивнул на Джека, который уже стоял рядом и старательно сверлил своими глазами пришельца. Если хочешь завоевать расположение лешего, говори ему правду. Я так И сделал, коротко рассказав историю Джека.
Леший старательно почесал свои поросячьи ушки.
– А мы-то гадали, кому это понадобилось зверье хоронить.
Я не знал, хорошо это или плохо – хоронить зверей, и, дождавшись, пока старик-леший почешет второе ухо, поинтересовался.
– Дедуль, не желаешь ли откушать от нашего стола?
– Мне твоя еда может поперек горла встать, -леший задумчиво почесался спиной о дерево. -Пойдем-ка ко мне в гости, а?
– В гости? С превеликим удовольствием, -согласился я.
Леший развернулся и заковылял в лес. Пройдя несколько шагов, он обернулся и увидел меня, стоящим на том же месте.
– Ты чего, странничек, столбом стоишь? Эти лесные жители думают, что все люди, без исключения, дураки.
– А ты, дедуль, ничего не забыл?
– А чего забывать-то, странничек?
– Ты человека в гости приглашаешь, – напомнил я.
– Ну и что? – я готов был поклясться, что в глазах лешего блеснула зеленая искорка. Он, наверняка, давно понял, о чем идет речь, но ломался специально.
– Ну, как хочешь, – развел я руками и пошел обратно к костру.
– Эй, странничек, ладно, подожди.
Леший подковылял поближе и нехотя сказал:
– Чтоб моя зелень пропала, если тебя обидят в моем доме.
– Вот так-то, дедуль, а то знаем мы вашего брата, заведешь в дом и пиши пропало, – я затолкал вещи по местам, а сам внимательно наблюдал за стариком.
– Все-то ты знаешь, – проворчал тот, но никаких признаков агрессивности не выказал. Все было чисто, и ему можно было вполне доверять. Ровно настолько, насколько можно доверять лешему.
– Ну что, теперь пошли, странничек?
– Пошли, дедушко.
Так называемый «дедушко» знаком подозвал к себе Джека и, как только тот подошел, взгромоздился на него самым наглым образом. В принципе, это вполне нормальное явление, едущий верхом на варакуде леший, болтающий при этом ногами. Животные леса и племя животных представляют одно целое. Леший для леса – хозяин. Даже больше, чем хозяин. Знает все о каждом, и о каждом позаботится. И звери отвечают ему тем же.
Я никогда не думал о леших, русалках, домовых как о нелюдях. Они стояли намного выше прочей нечистой силы, являясь как бы отдельным классом в иерархии населения планеты. Русалки были нормальными бабами, только с хвостами. Домовые, так те вообще безвредный народец, маленький и скрытный. Мне доводилось встретиться с одним домовым, и я был весьма удивлен, что он оказался малюсеньким таким человечком, с лохматыми патлами, в портках, к тому же отчаянно шмыгавшим грязным носом. Но этот народец постоянно исчезает по причине своей лености и домоседства. А лешие? Лешие были просто лесными жителями. Они души леса. Вот и все.
Мы остановились, и леший спрыгнул с Джека.
– Ну-ка, странничек, закрой глаза! – потребовал хозяин.
Я улыбнулся, но выполнил требование. Сейчас леший начнет расставлять деревья, чтобы открыть проход в свое жилище.
– Пройди-ка вперед, – снова потребовал он. Я сделал три шага и уперся НОСОМ В ДЕРЕВО.
– Все, странничек, можешь заходить. Я открыл глаза и осмотрелся. Место, в котором я сейчас находился, ничуть не было похоже на то, где мы остановились. Прямо передо мной в стволе дерева темнело дупло, размером разве что как раз для лешего.
– Ты, странничек, пригнись и пролезь, а там попросторней будет.
Я с сомнением посмотрел на дерево, но вовремя вспомнил о том, что лешие способны и не на такие штучки. Осторожно, пристально вглядываясь в темноту, я переступил порог.
– Не боись, не расшибешься, – сказал старик, а чтобы было убедительнее, толкнул меня в спину.
Я сделал еще два или три шага и ввалился в комнату. Ничего примечательного, если не считать высоченных потолков, множества дверей и прекрасной обстановки в стиле, как ни странно, древнерусских сказок.
– Ну как, хороши хоромы?
Спрашивать меня не стоило, потому что мое лицо говорило обо всем лучше, нежели я сам. Старик это понял и теперь самодовольно перебирал пальцами у себя на животе.
– А где ж хозяйка? – поинтересовался я, так как никогда не видел леших женского пола.
– А вот и хозяйка.
Из комнаты выплыла зелененькая старушка. Если бы не цвет ее лица и некоторая заостренность ушей, то можно было смело назвать ее бабушкой и поцеловать в щеку. Увидев гостей, она засуетилась, ехидно посматривая на меня. Я догадывался, какие мысли бродят у нее в голове.
– Что ж ты, старый, не сказал, что гости у нас.
– Да нет, старая, – парировал леший. – Я ему обещание дал. Уж больно хороший человек попался.
– Вот и хорошо, – ничуть не расстроилась старуха. – А то все одно и то же, хоть поговорить будет с кем.
Я понимал, о чем недоговаривает лешачиха. Поработал бы сначала на них неизвестно сколько времени, а потом блуждал бы по лесу, пока звери не съели или не подобрали бы случайные люди.
Не слишком любили лешие человека. Да и за что нас любить?
Но сейчас я был за себя спокоен. Не сдержать слова, означало бы навлечь позор не только на того, кто слово не сдержал, но и на все зеленое племя. А позор для лешего хуже белых ушей.
Лешачиха пошла хозяйничать, а старик пригласил меня за стол, который, как и все в том доме, был сделан из дерева.
– Ты пошто, странничек, животное свое до такого состояния довел, да и сам худой, как моя жизнь.
Меня просто умиляла такая забота. Бьюсь об заклад, если бы я был здоровый и толстый то не миновать мне лесоповала.
– Из-за моря мы приплыли. Долго плыли, вот и исхудали.
– Ну ничего, что из-за моря. Варакуда в лесах быстро вес нагуляет.
Из соседних комнат послышался шум, и к нам ввалилась целая стайка маленьких леших, которые отличались от папы бородой меньших размеров. Пятеро пацанов, отчаянно колотя друг друга, торопливо расселись за столом и стали тщательно изучать мое лицо. Старуха тем временем принесла целую груду посуды и вывалила всю охапку на стол. Сразу же за столом воз никла веселая возня за право иметь большую посуду, причем папаша ничем не отличался от своего потомства.
Когда все закончилось, я выбрал плошку себе и заметил, что на столе осталась еще пара приборов. Логично было заключить, что одна тарелка – для хозяйки, а вторая – для отсутствующего члена семьи.
Как только я подумал об этом, послышались легкие шаги. Я посмотрел на винтовую лестницу. Сначала показались ноги. Они спускались необычайно долго, потом вслед за ними показалась короткая матерчатая юбка, плотно облегавшая все это богатство. И, наконец, спустилась обладательница ног. Молодая дочка лешего.
Большие зеленые глаза то и дело закрывались мохнатыми зелеными ресницами. Правильные очертания лица, зачесанные назад зеленые волосы, кристально белые зубы, выглядывающие из-под чуть вздернутой верхней губы, – все говорило о том, что семья этого лешего имеет весьма большие шансы на продление своего рода.
– Что, странничек, хороша? – толкнул меня в бок старик леший.
Я проглотил комок в горле и пробурчал что-то невнятное. Несомненно, девчонка была хороша, но в человеческом восприятии существовали несколько «но».
Маленькие поросячьи ушки никогда не украсят земную женщину, точно так же, как не украсят ее зеленый цвет кожи и совсем зеленые волосы. А в остальном девушка была вполне нормального вида. Я даже считаю, что лучших ног для рекламы колготок не нашлось бы и в моем мире.
– Садись, Ило, – обратился старик к дочери, а сам достал с полки небольшой сосуд. – У нас, как видишь, сегодня гость, и не мешает немного принять настоечки.
Ило вскинула на меня ресницы, и я на секунду утонул в ее зеленых глазах. Стараясь скинуть с себя наваждение, я с трудом отвел глаза от этих зеленых колодцев и обратил взгляд на старика, который, как оказалось, довольно внимательно наблюдал за нами.
Заметив, что его взгляд замечен, он продолжил начатое занятие по доставанию бутылочки с настойкой. Я усмехнулся.
Какие же мы одинаковые: люди и лешие, домовые и водяные. Никогда не обходится без этого. Ничто человеческое нам не чуждо. Теперь-то я понимаю, что эту фразу сказал мне не человек, а какой-нибудь водяной.
Старик, опасливо поглядывая на свою старуху, налил себе, мне, Ило и, немного подумав, – жене. Тем временем старуха раскладывала в миски какую-то бурду неопределенного цвета, но довольно приятную на запах.
По законам леса гость первым должен произнести тост. Я встал, немного подумал и выдал им широко распространенный тост о гробе, который нужно выстрогать из тысячелетнего дуба и который нужно посадить завтра.
Дождавшись, когда стихнут бурные аплодисменты, переходящие в стук ложек малышей, я продолжил уже ближе к жизни:
– Пусть твоя борода, хозяин, никогда не потеряет своего зеленого цвета, а волосы хозяйки никогда не потеряют зелени молодости.
Я на секунду задумался и добавил после небольшого раздумья, глядя, как на глаза старой лешачихи накатываются слезы:
– И чтобы у вашей дочери всегда были глаза…
В этот момент меня снова угораздило посмотреть на Ило. И снова я оказался в роли утопающего. Именно поэтому я не смог закончить свой тост.
Старик крякнул и, не говоря ни слова, лихо запрокинул положенную дозу себе в глотку. Я последовал его примеру и отправил содержимое в горящие дюзы. Затем, ни на кого не глядя, принялся за ту бурду, которая имела запах, но не имела товарного вида. Вкус, к моему удовольствию, был изумительным, и некоторое время слышался только стук ложек о деревянные тарелки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31