А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Вы даете мне слово воина, что придете?
Кровь бросилась в лицо Илдану. Уж не намекал ли правитель, что он может сбежать?
– Разумеется, хотя не понимаю, почему вы его требуете. Я не из тех, с кого требуется брать слово.
– Что ж, очень рад. Приходите завтра перед наступлением темноты и спросите дворецкого. Он отведет вас на место.
Илдан понял, что разговор закончен, поклонился и пошел на место. Друзья, заинтригованные странным вызовом, наперебой пристали к нему с расспросами.
– Правитель предложил мне службу, – объяснил им Илдан. – Даже обещал вознаграждение, так что радуйся, Тайто.
– Что за служба?
– Постоять на страже. Завтра ночью, у входа в Башню Безумного Мага. Может быть… – Илдан замолчал на полуслове, увидев, как Тайто меняется в лице.
– Ты с ума сошел! – выговорил наконец тот.
– Нет, представь себе, не сошел, – рассердился Илдан. – Мог бы ты выбирать выражения повежливее?
– Значит, сойдешь, – заявил Тайвел, не обратив внимания на его обиженное замечание. – Немедленно вернись к Тубалу и откажись от этого дела.
– Я дал слово воина.
– Так он с тебя еще и слово взял?! Где была твоя голова, когда ты соглашался? Все равно, иди и скажи ему, что ты передумал.
– Я же сказал, что дал слово воина. Да и почему я должен отказываться?
– Великая Десятка! Разве ты не знаешь, что случается с теми, кто сторожит эту башню в канун Дня Звездочетов?
– Нет. Тубал дал мне понять, что башню сторожили и раньше, поэтому я решил, что справлюсь.
– Может, и сторожили, да только все они тронулись рассудком, а кое-кто и умер. Последние два раза добровольцев вообще не нашлось, поэтому пострадал кто-то из прислуги. Я это точно знаю, мне горничная Тубала рассказывала, когда… – Тайвел запнулся, – в общем, рассказывала. Все слуги это знают, они до жути боятся оставаться в эту ночь во дворце – а кое-кому из них по обязанностям приходится оставаться. Так вот, Илдан – в эту полночь из башни выходят призраки и бродят по дворцу, пока кого-нибудь не встретят. Этот человек сходит с ума, а они возвращаются обратно. Потому и нужен страж – встретив его, они не идут дальше. Что они с ним делают, неизвестно – никто никогда об этом не рассказывал. Стоило начать расспрашивать кого-то из этих бедняг, как с ним тут же случался приступ безумия. Тубал всегда смело обещает огромную награду – знает, что все равно выплачивать не придется.
– Вот как, – нахмурился Илдан, начиная понимать. – Выходит, Тубалу нужна жертва, и для нее подходит никому не известный Илдан из Лимерии…
– Когда-нибудь ты станешь догадливым, приятель, а пока иди и откажись. Отвага – одно, а безрассудство – совсем другое.
– Я дал слово воина. Если я откажусь, то прослыву трусом.
– По-твоему, сумасшедшим быть лучше?
– Если я нарушу слово воина, то никогда не прощу себе этого.
– Это – другое дело, – скрепя сердце признал Тайвел. – Это хуже сумасшествия – перестать уважать себя. Как жаль, что я не предупредил тебя. Да кто ж знал…
– Ну и влип же ты, Илдан. Может, и правда, откажешься? – присоединился к уговорам Бристен.
– И ты тоже – вот не ожидал! Неужели слово воина ничего не значит для вас обоих?
– Сражаться с призраками – занятие не для воинов, – рассудительно заметил Брис. – Значит, нечего из-за них держать слово воина. Здесь больше подошел бы маг…
– Мага у нас нет, но не пойти я не могу, – прервал его Илдан. – Я не верю, что сойду с ума – я просто не представляю себе, от чего могу тронуться рассудком. Вот увидите – я выстою эту стражу.

Корэм не пришел на праздничный ужин. После сражения он рассеянно добрел до своего фамильного особняка на берегу моря. Его мысли вертелись вокруг странного происшествия с оружием, случившегося дважды подряд. Первую поломку он еще мог понять – таким ударом можно было перешибить любой меч, тем более турнирный. Турнирные мечи никогда не делались такими крепкими, как боевые. Но второй раз… Казалось, меч сломался сам, по нему даже не ударили как следует.
Корэм встревожился – уж не навлек ли он на себя гнев Арноры? Поднявшись в комнату, где хранилось оружие, он положил перед собой оба меча и стал внимательно осматривать лезвия. Как он и предполагал, перерубленный Тайвелом меч был сделан качественно, он просто не выдержал невероятного удара. Корэм взял второй меч, сломанный у основания, оглядел излом, затем стал его ощупывать в поисках скрытого изъяна. Что-то вязкое и похожее на смазку осталось у него на пальцах, руку защипало. Понюхав пальцы, Корэм крепко выругался и побежал мыть руки, пока не образовалась язва. Меч был намазан слезами винны.
Поняв, что его поражение подстроено, Корэм задумался, кому это могло быть на руку. Соискателей он сразу отклонил – даже если бы кто-то из них и победил его, ему еще предстояла бы схватка с Дахатом. Зато у правителя Хар-Наира были все основания желать поломки его меча. Но одних догадок было мало. Корэм опросил прислугу, не заметил ли кто ночью что-нибудь подозрительное, но никто ничего не видел и не слышал. В то же время было очевидно, что меч был намазан слезами винны прошлой ночью, иначе клинок отвалился бы раньше.
Корэм пошел к начальнику дворцовой стражи, с которым давно был в приятельских отношениях. Тот вызвал стражников, дежуривших у ворот прошлой ночью, и расспросил, кто из участников турнира или их слуг поздно вернулся во дворец. Выяснилось, что Шеба, воительница Дахата, вошла во дворцовые ворота, когда ночь уже сменялась рассветом.
Было ясно, что «Месть Дахата» не бездельничала прошлой ночью. Подозрения Корэма усилились, хотя Шеба могла бродить где угодно, ведь ее никто не видел в его особняке. Но Корэму было достаточно и этого, чтобы обвинить Дахата в нечестной борьбе и потребовать расследования. Он решил, что завтра на церемонии вручения приза бросит обвинение в лицо правителю Хар-Наира.

Дахат знал об отказе дочери Тубала. Однако, после приема претендентов на руку дочери правитель Саристана сам пришел в его покои. Дахат видел, что старик боится ссоры и готов собственными руками притащить к нему упрямицу, поэтому выслушал объяснение до конца. Как выяснилось, Тубал узнал, что его дочь заинтересовалась одним из участников, Илданом из Лимерии, и считал, что в этом и кроется причина ее строптивости. В конце разговора он обещал в считанные дни устранить это маленькое препятствие и добиться сговорчивости дочери.
Не сомневаясь, что легко завоюет владения Тубала, Дахат предпочитал не упускать возможность получить Саристан мирным путем. В течение многих лет, еще со времен завоевания Ар-Бейта, он хотел восстановить под своим началом бывшую Триморскую империю, поэтому было бы гораздо лучше, если бы удалось сохранить армию для Кригии и Лимерии. Он согласился выждать обещанный Тубалом срок, а пока решил не выдавать ни своего настроения, ни своих намерений.
Но не выдавать намерений не означало – ничего не делать для их осуществления. После ужина Дахат снова вызвал к себе Шебу. Какая удача, что на свете еще встречается истинная преданность – думал он, ожидая ее появления.
– Чем могу служить, повелитель? – блеснула она темными глазами, не спрашивая, доволен ли он ее вчерашней службой. Если Совершенный Воин сочтет нужным, он сам ее похвалит.
Дахат счел нужным похвалить Шебу.
– Ты хорошо справилась вчера. Жаль только, что меч не сломался в предыдущих поединках.
– Никто из них не смог нанести достойный удар, – поморщилась воительница. – Главное, вы победили, повелитель.
– Пока это мало помогло мне. Не думал, что эта девка откажет победителю турнира Дня Звездочетов.
– Ничтожная дрянь! – вырвалось у Шебы. – Что она о себе мнит – любая из ваших женщин красивее ее!
– Но не за любой дают государство в приданое, – усмехнулся польщенный Дахат. – Тубал обещал мне уговорить ее, но можно сделать их еще сговорчивее. Ты поможешь мне в этом.
– Я вас слушаю, повелитель.
– Этой ночью ты заберешься в храм и унесешь Священный Меч Арноры.
Бесстрашие и хладнокровие Шебы дрогнули.
– Гневить богиню… – прошептала она побелевшими губами.
– Это не святотатство, – успокоил ее Дахат. – Ты же не украдешь, а только принесешь мне мою вещь. Это моя награда, я все равно получил бы ее завтра. Зато, если наследница все-таки откажет мне, пропажа приза будет хорошим поводом к войне, а войны всегда ведутся во славу Великой Портнихи. Лимерия и Кригия не в ладах с Саристаном, они не сговорятся быстро, но если я объявлю войну без повода, они могут почуять опасность и поддержать Тубала, – разъяснил он Шебе, не ограничившись приказом.
Шеба оценила оказанное доверие.
– К утру приз будет у вас, повелитель.

Церемония вручения приза должна была проходить в большом дворцовом зале, где стоял трон Тубала. Тайвел сослался на дела и отказался идти на нее, но Илдан с Бристеном, впервые попавшие на турнир, не стали пропускать такое зрелище. Илдан заранее пришел в малый дворцовый зал, где собирались ширанские участники турнира.
Он оказался не первым. По залу уже расхаживал Корэм, в латах и при мече. Илдан забеспокоился, не перепутал ли что Тайто, сказавший, что на вручение приза приходят без оружия, но вскоре стали подходить другие бойцы, без мечей и в парадной одежде. Видимо, лучший воин Триморья всегда был одет по-боевому. Илдан отошел к окну и сел на пухлую скамейку с пузатыми ножками, гадая про себя, снимает ли Корэм вооружение, когда ложится спать. По косым взглядам остальных воинов, брошенным на Корэма, он понял, что их посещают точно такие же мысли.
Ожидание затягивалось. Ширанские участники, которых собралось около десятка, проводили время за разговорами. Илдан, не знакомый ни с кем из них, скучал у окна. Наконец он обратился к привратнику, чтобы тот проводил его в комнату Бристена. Бристен обрадовался ему, потому что тоже заждался приглашения.
– Хорошо, что догадался прийти. – Он кивнул Илдану на свободный стул. – Говорили, что пригласят сразу же после завтрака, а уже обед вот-вот настанет. Садись, поболтаем.
Они болтали довольно долго, пока постучавший в дверь слуга не позвал их в церемониальный зал. Зал был огромным – пестрый пол, роскошные занавеси, расписные стены и потолки. Сидеть было не на чем – это было понятно Илдану, знавшему, что по этикету в церемониальном зале сидеть не может никто, кроме правителя с супругой, для которых предназначались два тронных кресла.
Зал выглядел пустынным, несмотря на то, что здесь собралось три десятка участников. Слуг не было, но в передней части зала вдоль стен стояли трубачи, а у дверей вытянулись гвардейцы, не столько для охраны, сколько по традиции. Вскоре они распахнули двери перед Тубалом, входящим в зал.
Правитель был один, без свиты и без дочери. Грянули трубы, но по жесту правителя мгновенно смолкли. Он подошел к креслу, остановился и повернулся лицом к залу. В зале наступила тишина.
– Уважаемые гости! – обратился Тубал к участникам. – Доблестные воины, любимцы Арноры!
– Странно как-то, – шепнул Илдану Бристен. – Где же жрецы, приз, дочка? Я думал, все будет торжественнее.
Илдан кивнул, соглашаясь. Такое начало и ему казалось странным. В тишине было слышно, как Тубал тяжело вздохнул.
– Случилось невозможное, – объявил правитель. – Этой ночью Священный Меч Арноры исчез из храма.
Могильная тишина сменилась встревоженным перешептыванием.
– Жрецы храма говорят разное, – продолжил Тубал. – Одни ищут вора, другие утверждают, что Великая Портниха разгневалась и забрала свой приз из-за… – он замялся, не решаясь высказать причину гнева богини.
– Еще бы ей не разгневаться! – раздался из зала голос Корэма. – Победа на турнире была нечестной, потому что кое-кто так хотел моего поражения, что ночью накануне боя намазал мой меч слезами винны! Спросите у правителя Хар-Наира, где той ночью была его воительница!
– Наглая ложь! – выкрикнул Дахат навстречу изумленным взглядам собравшихся. – Он сам украл приз, чтобы опозорить меня!
– Может, я и меч свой сам намазал?! – возмутился Корэм.
– Может быть, но только потом, после боя, – отпарировал Дахат. – Чтобы обвинить в этом меня! Все знают, что ты уже считал эту победу своей!
Он обернулся к Тубалу и заявил:
– Я требую правосудия! Я требую вернуть мне приз и наказать виновника пропажи! Или я не прощу такого оскорбления, Тубал!
Гневный взгляд правителя Саристана устремился на Корэма.
– Я разоблачу его, ваше величество, – шагнул тот вперед. – Я узнаю, куда пропал Священный Меч Арноры.
– Еще бы ты не узнал, – с издевкой сказал Дахат, – если ты сам же и украл его!
– Стража! – выкрикнул Тубал, указывая на Корэма. – Арестуйте его!
Корэм выхватил меч и бросился к дверям. Разметав стражу, он исчез в глубине коридора.

VIII

Когда сообщили, что схватить Корэма не удалось, Тубал ушел диктовать указ об его поимке. Понемногу разошлись и участники турнира, потрясенные таким поворотом событий. Впрочем, турнир закончился – можно было разъезжаться по домам независимо от судьбы приза. Хотя ни причины, ни виновники пропажи не были известны, воины сочувствовали Корэму и насмехались над Дахатом, грубо нарушившим неписаный кодекс турниров – не сражаться насмерть. В этот же день после обеда почти все они собрали дорожные пожитки и разъехались по домам. По слухам, в ночь накануне Дня Звездочетов в ширанском дворце творились странные вещи, причем такие, что даже самых отважных воинов не тянуло испытывать судьбу.
Слуги тоже заботились о себе, отпрашиваясь на эту ночь в город, но дворец не совсем опустел. Осталась охрана, камердинеры и горничные, осталась прислуга, жившая во дворце. В эту ночь кто-то должен был оказаться жертвой призраков, поэтому слуги с утра боязливо перешептывались и дрожали, особенно те, кто жил в комнатах, расположенных поблизости от башни.
Этим утром из темницы выпустили Энкиля, строго-настрого запретив ему показываться среди приезжих. Шута взяли во дворец немногим менее четырех лет назад – его предшественник тронулся рассудком в ночь после прошлого турнира. Энкиль узнал об этом, когда поступил на службу, но не слишком-то испугался, потому что из-за физического недостатка все равно был обречен на нищету и насмешки.
Выйдя из-под замка, Энкиль пошел узнать последние новости на кухню, где у него было много друзей. Ему обрадовались даже больше обычного – поступок, за который он понес наказание, вызвал восхищение слуг, не любивших придирчивую и скорую на расправу наследницу. Когда он доедал подсунутое кухаркой лакомство, в кухню вбежала Ина. Ее била крупная дрожь, по ее щекам катились слезы.
– Что с тобой? – бросилась навстречу ей кухарка. – Опять наша злыдня?
Ина затрясла головой, не в силах произнести ни слова. Энкиль встал и тоже подошел к девушке. Увидев его, она просияла на мгновение, но тут же громко разрыдалась.
– Меня… меня… – задыхаясь, прошептала она. – Она меня оставляет… на ночь…
– Успокойся, – погладила ее по плечу кухарка. – Отпросись у нее. У тебя же есть родня в городе, ты найдешь где переночевать.
– Я отпрашивалась, – прорыдала Ина. – Она сказала, что отпускает Зору, а я, я… буду сидеть ночью у дверей ее спальни… если вдруг эти придут… чтобы меня, не ее… – Она захлебнулась плачем.
– Ина, Ина, – позвал шут. – Не плачь. Может быть, все обойдется. Моя комната ближе всех к башне и я сегодня буду ночевать там, но ничего, не плачу.
– Энкиль, – всхлипнула девушка, – ты такой смелый, а я – трусиха и ничего не могу с собой поделать. Я так боюсь, что еще до ночи умру от ужаса.
– Успокойся, Ина. Перестань плакать и не бойся этих призраков. Я обязательно что-нибудь придумаю.
– Правда? – Ина ухватилась за локоть шута, словно утопающий за соломинку.
– Правда, только перестань бояться, а то и впрямь умрешь еще до ночи. Ты мне веришь?
– Да, – всхлипнула Ина, не выпуская локтя шута.
– Может, еще и бояться-то нечего, – поддакнула ему кухарка. – Наш поваренок подавал за столом его величеству и подслушал, что тот уговорил кого-то из гостей постоять на страже. Может, призраки-то дальше и не пойдут, они всегда только одного с ума сводят.
– Ох… – Ина немного успокоилась, хотя у нее еще текли слезы. – Я знаю, Энкиль, ты защитишь меня.

Илдан не верил, что непременно сойдет с ума, но все же рассчитался с хозяином гостиницы и предупредил, кому отдать его вещи, если с ним случится неприятность. Сначала он пожалел, что продал доспехи, но затем сообразил, что против призраков они скорее всего бесполезны. Взяв меч, он вернулся во дворец к Бристену, чтобы провести время до наступления темноты. Тайвела он сегодня еще не видел – тот куда-то запропал на целый день.
После ужина Тайто объявился сам. Он заглянул в дверь к Бристену и обрадовался, увидев с ним Илдана.
– Скоро стемнеет, – сказал он, усевшись в свободное кpесло. – Я целый день бегал по твоим делам, Илдан, но не нашел ничего утешительного.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43