А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Я решил, что он во многом напоминает Рамзана Дурани из «Шипучего джинна»: такие люди поднимают много шума из ничего, но становятся вполне разумными, когда поостынут. Что ж, тогда я полагал, что эти выводы не беспочвенны.
Как только мы вышли из кабинета, мини-зингеры расшумелись пуще прежнего. У такой музыки есть свои поклонники. К несчастью, я не отношусь к их числу. И кроме того, у мини-зингеров плоховато с воспроизведением ударных, что явно не улучшает качества звука.
Рабочие в цехе уставились на нас с Михаэлем. Никто не любит АЗОС. И это очень плохо. Если нас не будет, Конфедерация станет куда грязнее.
В чанах лежали прямоугольники суррогатной кожи. Хоть они и были разрешены законом, мой желудок свела судорога.
– Достаньте мне один кусок, пожалуйста, – попросил Михаэль.
Васкес объяснил рабочим по-испански. Один из них полез в чан и достал кусок суррогата, с которого капала жидкость.
– Она темнее, чем та, что у тебя в кейсе, – заметил я.
Васкес пояснил:
– Это из-за осадка в дубильных ваннах. Когда его тщательно промоют, цвет восстановится.
Михаэль Манштейн удивленно поднял бровь, но ничего не сказал, поэтому я тоже промолчал.
– Надеюсь, – спросил я, – у вас есть надлежащие сертификаты на импорт продукции?
– Я сейчас схожу за ними, – предложил Васкес. – Пожалуйста, не отвлекайтесь от своих анализов. – И он зашагал к своему кабинету.
Михаэль занялся куском суррогатной кожи, вынутым из чана. Я вцепился в свой каббалистический амулет. И приготовился к тому, что контрольный образец начнет кровоточить. Или что Уицилопочтли явится собственной персоной и в плохом настроении. Я не был уверен, что мне удастся выбраться отсюда целым и невредимым.
Жорж Васкес вернулся, когда Михаэль все еще бормотал заклинания. Он протянул мне все необходимые документы. Ну конечно, там было совершенно ясно сказано, что «Шоколадная ласка» поставляет суррогат содранной человеческой кожи, произведенный по закону подобия, что и подтверждается неким теночтитланским чародеем высокого ранга. На сертификате стояли ацтекские печати экспортной комиссии и конфедеральные печати импортной – словом, все как положено. На пергаменте «Шоколадная ласка» такое легальное предприятие, что легальнее не придумаешь.
– Благодарю, мистер Васкес, – сказал я. – Документация у вас в полном порядке.
– Приходится, – с горечью отозвался он. – Только так я могу обезопасить себя от произвола ваших чиновников, и все потому, что я ацтекский бизнесмен, служащий "своему народу на чужой земле… – Ну вот, опять старая песня. Но возразить было нечего, поэтому я решил просто не слушать эти сетования.
Михаэль произнес последние магические слова и снял кусок суррогатной кожи с того образца, который он принес с собой.
– Никаких признаков кровотечения, – пробормотал Михаэль без видимого удивления. Думаю, что Васкес, не зная его, не заметил никакого изменения в его голосе. – Должен сделать вывод, что образец из чана нейтрален в отношении магии Уицилопочтли.
– А что я говорил? – обрадовался Васкес. – Я ведь так и говорил, но вы не хотели верить. Ну что, довольны?
Я кивнул с облегчением. Я подумал, что здесь, в «Шоколадной ласке», мы повидали настоящее золотое дно (и сразу же вспомнил о том, что мне рано или поздно придется решать проблему импортированных гномов с золотыми горшками).
– Полученные нами данные не дают повода для недовольства, – сказал Михаэль. Это потрясло меня, как богохульство в храме. Сам Михаэль тоже был разочарован.
– Надеюсь, вас не затруднит отметить это в письменном докладе, – очень вежливо напомнил Васкес. – Смею надеяться, что этот доклад не замедлит появиться.
Ну ничего себе! Он намекает, что нам следует уходить, и чем скорее, тем лучше. А жаль – я бы предпочел остаться и поискать получше, но не знал, как это устроить после того, как Михаэль не смог найти никаких следов Уицилопочтли. Я подождал, пока Михаэль упакует магобеспечение, и понуро побрел за Васкесом к его кабинету.
У двери в кабинет ацтек сказал:
– Надеюсь, вы сами сможете найти выход. Всего хорошего. – Он вошел в кабинет и захлопнул дверь.
Мы и вправду нашли выход. Впрочем, мне не хотелось оставаться. Я так надеялся, что в «Шоколадной ласке» мы найдем ключ к разгадке всего дела. И что мы получили? Ничего – то же самое, что и везде. Дело о свалке меня больше не занимало. Речь шла о жизни Джуди.
– Проклятие, – выругался я, когда мы пробирались к ковру Михаэля.
– Никаких признаков, насколько я могу судить, – бормотал Михаэль. – Хотя, насколько мне известно, суррогат содранной кожи в отличие от настоящего продукта всегда одного цвета и в процессе дубления просто стягивается, но не темнеет.
– А? – удивился я. – Интересно. Но раз уж ты не нашел следов Уицилопочтли, то дальше интереса дело не идет.
– И я так считаю, – сказал он, уселся и потянулся за ремнем безопасности.
Потрепанный ковер с изодранной бахромой медленно вплыл на стоянку и опустился на свободное место метрах в пятидесяти от нас. Два парня на нем болтали по-испански и не обращали на нас никакого внимания. Один был в красной кепке, другой в синей.
Мозг незамедлительно подал сигнал тревоги. Где-то я их видел. И тут парень в синей кепке повернул голову, теперь я мог хорошенько его разглядеть. Это же Карлос, симпатяшка с блошиного рынка! А рядом с ним – Хосе. Они слезли с ковра – про ремни безопасности они даже не вспомнили – и вошли в здание «Шоколадной ласки».
Я так и застыл, глядя им вслед.
– Ну давай же, – проворчал Михаэль. – Раз уж мы потерпели неудачу, почему бы не вернуться в контору и не потратить время с большей пользой?
– А? Что? – Его голос заставил меня опомниться. – Нет, мы не потерпели неудачи!
Он посмотрел на меня так, будто не мог понять, о чем я говорю. Я наконец догадался, что так оно и есть. Пришлось по-быстрому объяснить, в чем, собственно, дело, и напоследок я сказал:
– Это та самая парочка, которая продавала Куатемоку Эрнандесу настойку с настоящей человечьей кожей и влиянием Уицилопочтли. Что же они делают в «Шоколадной ласке», если она занимается такой законной деятельностью, как показывает твой тест?
– Интересный вопрос. – Михаэль нахмурился. – И все же, как может подвести тест на подобие с суррогатом содранной кожи? Ведь он был проведен в полном соответствии с универсальным магическим законом!
У меня зародилось жуткое подозрение. Мне не хотелось говорить об этом вслух, потому что это могло и впрямь оказаться правдой. Недаром ведь говорят: «Помяни черта, а он тут как тут». Не хотелось говорить, но, видно, придется.
– Я не сомневаюсь в действии магического закона, просто у меня есть некоторые предположения. И вроде бы я знаю, как их можно проверить. Пошли!
– Что ты затеял? – удивился Михаэль, но все же расстегнул ремень, слез с ковра и, прихватив черный кейс, зашагал за мной.
Когда мы вошли в магазинчик «Хозяйственные заклинания», навстречу, улыбаясь, поспешил продавец.
– Доброе утро, господин, то есть господа, – поправился он, когда увидал Михаэля за моей спиной. – Какой вид домашнего колдовства вас интересует?
Я показал ему удостоверение АЗОС. Михаэль тоже показал удостоверение. Он все еще не понимал, что я задумал, но решил подыграть. Продавец – совсем еще мальчишка, чуть ли не школьного возраста, – сразу перестал улыбаться.
– Вы видите, что мы из Агентства Защиты Окружающей Среды, – сказал я. – Мы проводим важное расследование, и нам срочно нужен детектор заклинаний. Я позаимствую его у вас на несколько минут.
Мальчик чуть не задохнулся.
– Я не могу решать таких вопросов, сэр. Мне нужно посоветоваться с управляющим. – Он нырнул в дверь с надписью «только для персонала».
Управляющий выглядел точь-в-точь, как его служащий, но лет десять спустя. Он отрастил усики и потерял часть живости и любознательности. Выслушав меня, он спросил:
– Вы нас хотите проверить?
Я вовремя спохватился: если бы я брякнул «да», он бы ответил отказом.
Но я, не успев задуматься, ответил «нет». После этого управляющий повел нас с Михаэлем к витрине, где были выставлены детекторы, и жестом предложил выбирать.
Раз уж деньги не имели значения, я выбрал замечательный «Винотавр», сделанный в Хрустальной долине. Потом спросил парня:
– Как вы думаете, в винной лавке по соседству найдется пасхальное вино?
– А, вы пользуетесь этим обрядом? – Управляющий сразу оживился, словно ему захотелось поболтать на эту тему, но он знал, что сейчас не время и не место для болтовни. – Да, наверное, найдется, сэр. В этой части долины живет немало иудеев. – Спасибо, сэр, – поблагодарил я. – Можно взять этот, распакованный? Не хочется причинять вам лишнее беспокойство. Поверьте, я ценю вашу помощь. – Я обратился к Михаэлю: – Можешь подождать здесь, если хочешь. Я схожу за вином. – Михаэль кивнул, и я выбежал из магазина.
Конечно же, в винной лавке оказалось именно то, что мне было нужно, – большая граненая бутыль с длинным горлышком, удобным, чтобы отливать небольшое количество вина, и с этикеткой, на которой был изображен седобородый раввин, походивший скорее на Бога-Отца. Благословленное особым образом, пасхальное вино гораздо активнее обычного виноградного вина со слабым магическим воздействием, поэтому им можно пользоваться круглый год. Я купил заодно и бутылку сладкой «Гармонии» – только взяв ее в руки, я почувствовал, как на меня нахлынули детские воспоминания о сидре – единственном вине, которого мне тогда позволялось лизнуть, – и вернулся в магазинчик розничного чудотворства.
– Если ты собираешься вернуться на фабрику, Дэвид, – заметил Михаэль, – и если твое предположение верно, не исключено, что служащие попытаются помешать твоей деятельности.
Я бы даже сказал, что не исключаю возможности того, что служащие разорвут меня на кусочки, если я прав, и плевать им на мою деятельность. Поэтому я сказал:
– Если они занимаются именно тем, что я думаю, нам нет никакой необходимости заходить внутрь.
Пока мы продолжали этот занимательный обмен репликами, продавец с управляющим стояли в сторонке и внимательно прислушивались. Я так и видел, как уши у них вытягиваются. Ну прямо царь Мидас, не иначе. В другое время и в другом месте это бы меня весьма позабавило.
Я вышел на улицу, и Михаэль привычно побрел за мной. Два парня из «Хозяйственных заклинаний» уставились на нас в окошко. Могу представить, что они подумали, когда увидели, как я направляю зонд детектора на «Шоколадную ласку», что-нибудь вроде: «Господи, да что же это такое там, через дорогу?» Вскоре я узнаю это.
Роскошный аромат разнесся от пасхального вина, когда я сломал печать на пробке. Я наполнил колпачок (хорошо, что его делают именно такой вместимости, сколько нужно для одной активирующей дозы), влил в нутро детектора и произнес слова благословения. Как только я произнес «boray pri hagofen» и добавил «omain», экран озарился улыбкой. Микробесы внутри были счастливы и готовы к действию.
Но даже когда я направил зонд в сторону «Шоколадной ласки», детектор не обнаружил ничего. Он определил магию уличного движения, заклинания перехода, некоторые из которых, как я заметил, были вовсе не христианскими. Я выругался и с отвращением добавил:
– Можно подумать, у них там вообще нет никакой магии.
– Что, как мы знаем, невозможно, – заметил Михаэль. – Мне кажется, здание защищено от наружного наблюдения.
– Лучше бы ты был прав, – сказал я. – Но что же нам тогда делать? Войти внутрь? Как ты сказал, мы вряд ли сможем выйти.
– Я считаю, у нас достаточно информации для того, чтобы получить ордер и препоручить все дело полиции, – предложил Михаэль. – Служащие «Шоколадной ласки» действуют заодно с преступниками, а здание так надежно защищено, что одно это уже внушает подозрение. Магический щит такого рода намного сильнее, чем тот, который требуется, чтобы избежать промышленного шпионажа.
Как раз в эту минуту дверь здания отворилась и оттуда вышли две женщины. Как бы хороша ни была защита здания, я уже знал, что она топологически не завершена, как на Девонширской свалке, – мне не пришлось проходить по изолирующему мостику, когда я входил. А это означало, что магия может проходить сквозь открытую дверь.
Я взглянул на экран детектора. Действительно, микробесы заметили что-то на противоположной стороне улицы, что-то, что им очень не понравилось. Появились слова: «НЕОПРЕДЕЛИМО – ЗАПРЕТНО». У меня было такое ощущение, как будто меня окатили холодной водой. Дверь «Шоколадной ласки» захлопнулась, и эти слова исчезли с экрана, оставшись неизгладимой печатью в моем мозгу. Я надеялся, что никогда их больше не увижу – и вот это случилось.
– Детектор реагирует точно так же, как на настойку, которую курандеро дал Лупе Кордеро, – прошептал я. – Теперь я точно знаю, почему твой тест подобия не дал результатов, Михаэль.
Михаэль покачал головой:
– Боюсь, я не вполне улавливаю ход твоих мыслей.
– Ты проверял на схожесть с суррогатом человеческой кожи, – напомнил я. – Так вот, я не думаю, что это суррогатная кожа… я уверен, что она настоящая!
– Да, это действительно может повлиять на правильность анализа. – Порой мне кажется, что Михаэль постоянно пребывает в какой-то собственной добровиртуальной реальности. Наверное, я не должен был удивляться тому, что он в первую очередь подумал об анализе как таковом, но я только диву давался. И все же Михаэль по-прежнему находился в реальном мире. Через пару секунд его глаза за стеклами очков расширились.
– Боже милостивый, да там же, в этих чанах, тысячи квадратных футов суррогатной кожи! А если это вовсе не заменитель…
– Это значит, что много людей стало освежеванными покойниками, Уицилопочтли накормлен, и весь этот вонючий мир рушится нам на головы. – Я и не знал, что у меня склонность к ораторству, пока слова не стали слетать с моего языка.
– Теперь нужно… нет, крайне необходимо предупредить власти, – заговорил Михаэль.
Он был прав, поэтому я выключил детектор (к несомненному облегчению микробесов) и отнес его обратно в чародейский магазинчик.
– Большое спасибо, господа, – сказал я. – Ваша помощь неоценима. А теперь скажите, где находится ближайший таксофон?
– Да рядом с «Золотым шпилем», – ответил управляющий. – Если его еще не сломали выпивохи. Продавец не выдержал.
– Но вы же скажете нам, что происходит?
– Простите, – ответил я. – Но такова политика АЗОС – мы не имеем права разглашать факты текущего расследования. Я же сказал, что вы очень помогли.
Оставив их в замешательстве, мы завернули за угол Масонской. Чем ближе мы подходили к упомянутому заведению, тем меньше у меня оставалось уверенности, что телефон там цел и невредим. Местные уличные банды изгадили все здание, изукрасив его непечатными выражениями. Такая настенная «живопись» тоже относится к проблеме окружающей среды, причем к такой, которую мы пока не в силах решить.
Ну и конечно же, когда мы нашли таксофон, оказалось, что кто-то, скорее всего какой-то панк с кликухой «Гелимер», нацарапанной тут же, на аппарате, воспользовался пинцетом или маленьким заклинанием левитации, чтобы выудить монеты из узкой щели, которую сам же проковырял. Конечно, когда он нарушил целостность монетоприемника, демон, взимающий плату, улизнул, а таксофоны устроены таким образом, что телефонные бесенята пребывают в спячке до тех пор, пока он не получит монету. Телефона словно бы и не было.
Разве что… Я повернулся к Михаэлю:
– Послушай, разве ты недостаточно крутой колдун, чтобы обставить «Ма Бель»?
– Может быть, но только при наличии времени и соответствующего магобеспечения, а мы сейчас не располагаем ни тем, ни другим, – ответил он. – Быстрее найти другой таксофон.
Вот так всегда. Кто-то грабит таксофоны, а кто-то прикидывает, применять или не применять заклинание.
– Тогда быстрее к ковру, – попросил я. Конечно, мы найдем таксофон по пути к магистрали.
Мы вернулись на стоянку у «Шоколадной ласки». Мне вовсе не улыбалось подходить к этому проклятому месту, но я переборол себя, потому что делал это только для того, чтобы поскорее оттуда убраться.
Сам не знаю, зачем я взял карту. Наверное, чтобы посмотреть обратный путь. Мы могли вернуться по Виннетке, точно так же, как прилетели, а еще можно было пролететь на запад к…
– Михаэль, – охрипшим голосом позвал я. – Я знаю, где таксофон.
– Неужели? – Он взглянул на меня. – Не думал, что ты так хорошо знаком с этой частью долины Сан-Фердинанда.
– А я и не знаком, – ответил я. – Вот смотри. Следующая большая летная улица – Сото, это через два квартала от того места, где мы сейчас. А следующая улица, чуть севернее Нордхоффа, – Пламмер. Я знаю, что там есть телефон, потому что Джуди звонила мне оттуда.
– Господи Боже! – воскликнул Михаэль. – Цепочка логических выводов…
– Да, – кивнул я. – «Шоколадная ласка» замешана в чем-то по-настоящему ужасном, поэтому изо всех сил пытается это скрыть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42