А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Из клетки, стоявшей на нем, выбрался единорог. Люди на коврах-самолетах и верховые на пегасах пытались водворить его на место, но без особого успеха.
Протискиваясь сквозь толпу зевак, я задумался, не придется ли ловцам обратиться в монастырь, чтобы найти деву, способную усмирить прекрасное создание? Учитывая славу Энджел-Сити, найти девственницу где-нибудь в другом месте весьма и весьма сложно. Слава Богу, погоня за единорогами не входит в мои обязанности.
Когда я наконец добрался до полицейского участка, Хиггинс бросил на меня неодобрительный взгляд. Он представил меня отряду ОМОНовцев, которые больше напоминали солдат-головорезов, чем высококвалифицированных магов. Я кивнул чудотехнику Борнхольм:
– Мы уже встречались.
– Точно. Вы приезжали на пожар в монастыре святого Фомы.
– Совершенно верно. С завистью вспоминаю ваш детектор.
– Довольно болтовни! – скомандовал Хиггинс. – Полетели!
Мне еще не доводилось летать на черно-белом ковре. Да уж, это и впрямь круто! Когда мы стремительно неслись к дому курандеро, я заметил, что сильфы полицейского ковра не слишком дисциплинированны. На двух поворотах я чуть не вывалился – хорошо, что пристегнулся ремнем безопасности. Зато долетели быстро.
Дом Эрнандеса стоял в конце улицы О'Мелвени, как раз там, где она пересекается с бульваром Ван-Нуйса. Я не знал, есть ли в его лавке витрина. Оказалось, это просто маленький старый домишко с намалеванной от руки вывеской – красно-зеленой, как и говорила Лупе Кордеро, – прибитой над крылечком.
Отряд Магов Особого Назначения в действии – это что-то. Полицейские ковры не связаны заклинаниями, запрещающими отклоняться от воздушного коридора. Перед тем как приземлиться, маги прямо в воздухе очертили вокруг жилища Эрнандеса круг. Что бы там ни хранил в доме курандеро, никто не хотел давать ему возможности воспользоваться этим. Констебли живут не для того, чтобы развлекать внуков рассказами, как они напрасно рисковали жизнью.
Сублегат Хиггинс нес изолирующий зонтик (устроенный по тому же принципу, что и мостик на Девонширской свалке, только перевернутый), чтобы проникнуть в круг. С ним прошли четверо ОМОНовцев, чудотехник Борнхольм со своим потрясающим детектором заклинаний и – в самом хвосте – ваш покорный слуга. При виде огневой мощи, которая шествовала передо мною (констебли были готовы отразить любое нападение, как материальное, так и магическое), мне захотелось снова стать тихим, кротким чиновником, какими общественность представляет себе государственных служащих. В эту минуту я даже был бы не прочь вздремнуть у себя за столом.
– Детектор уже почуял впереди что-то грязное, – сказала Борнхольм.
Хиггинс постучал. Парни из ОМОНа стали по обе стороны от него, готовые высадить дверь. Но дверь открылась. Не знаю, кого я ожидал увидеть, но только не ацтекский вариант эдакого добренького старенького дедушки. У Куатемока Эрнандеса были седые волосы, очки и, пока он не разглядел, что за толпа собралась у его крыльца, весьма благодушное выражение лица.
Которое мгновенно исчезло, сменившись замешательством.
– Что вам нужно? – спросил старик с сильным акцентом.
– Вы Куатемок Эрнандес, курандеро? – официально спросил Хиггинс.
– Si, но… – Старичок улыбнулся. – Желаете что-нибудь из моих снадобий, сеньор? Может быть, вы не способны осчастливить вашу женщину?
По тому, как побагровела, а потом побелела шея Хиггинса, я понял, что у него и впрямь сложности с его женщиной. Но сублегат был настоящим профессионалом: его голос ничуть не изменился, когда он заговорил снова.
– Мистер Эрнандес, у меня есть ордер, дающий полиции Энджел-Сити право обыскать ваш дом на предмет веществ, считающихся противозаконными в нашем городе, провинции и Конфедерации, и второй ордер – на ваш арест по обвинению в распространении этих веществ. Все, что вы скажете с этой минуты, может быть использовано против вас.
Эрнандес уставился на констебля, словно не веря своим ушам.
– Сеньор, вы, наверное, ошиблись, – произнес он с большим достоинством. – Я всего лишь курандеро, я не занимаюсь магией как таковой.
– Это вы несколько месяцев назад продали настойку беременной женщине по имени Лупе Кордеро? – спросил я, – Ту самую, которая должна была снимать утреннюю тошноту и улучшать состояние плода?
– Я продал множество подобных настоек. – Курандеро пожал плечами. – Так что может быть.
– Ребенок Лупе Кордеро родился без души, – сказал я, Смуглая кожа старика посерела – будь он европейцем, она стала бы такой же белой, как его волосы. Он истово перекрестился.
– Нет! – закричал он. – Этого не может быть!
– Боюсь, это так, мистер Эрнандес, – сказал я, вспоминая слова Михаэля Манштейна, что курандеро может и не подозревать о происходящем в его лавочке. – Магический анализ вашего снадобья показал, что часть его силы исходит от ингредиентов и заклинаний, посвященных Уицилопочтли.
Как и любой ацтек, Эрнандес знал, каким богам поклонялся его народ до появления в Новом Свете испанцев. Он стал еще бледнее – словно кофе, который постепенно разбавляют молоком.
– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, сеньор, я не пользовался этим ужасным ядом!
– Но он там был, – сказал я.
– Он и сейчас здесь, – добавила чудотехник Борнхольм. – Я могу определить его присутствие в доме. Грязное зелье!
– Отойдите в сторону, господин Эрнандес, – приказал Хиггинс. Курандеро отпрянул, словно в кошмаре, от которого никак не может пробудиться. Один из ОМОНовцев остался охранять его. Остальные хлынули в дом.
В доме было не слишком чисто – я догадался, что старик жил один. Портрет русоволосой женщины в черной рамке на покрытом скатертью столе подтвердил мое предположение.
Если старик и поклонялся Уицилопочтли, то, конечно, тщательно скрывал это. В передней комнате висело столько лубочно-ярких католических образов, что их с успехом хватило бы на пару церквей, если, конечно, ставить количество превыше качества. Перед резной деревянной фигуркой Мадонны горели свечи. Я вопросительно взглянул на Борнхольм. Она кивнула – маленький алтарь был именно тем, чем казался.
Одна из спален была в беспорядке, еще беспорядочнее она стала, когда дюжие маги перерыли ее сверху донизу. В кухне было тоже довольно грязно – Эрнандес не принадлежал к числу чистоплотных вдовцов. Тут ОМОНовцы принялись орудовать, как только покончили со спальней.
Но настоящим логовом выглядела так называемая лаборатория курандеро. Там было множество предметов, обычных для жилища любого ацтекского знахаря – кактус пейотль (для более глубокого проникновения в Иную Реальность), стебли алоэ (служащие для той же цели, но менее мощные), настойка из корней ксиуамолли и собачьей мочи, которая, как предполагается, должна предотвращать облысение. По мне, так уж лучше ходить лысым.
У Эрнандеса были и свои предметы гордости – в стеклянной колбе лежали десятки крошечных обсидиановых наконечников стрел. То ли старый мошенник старался произвести впечатление на своих пациентов, то ли он и впрямь успешно лечил раненых эльфами (от коих ацтеки страдают столь же часто, сколь и германцы, хотя германские эльфы обычно изготавливают наконечники стрел из кремния).
Нашли мы и настойку для пробуждения Тлацолтетео, демона желания, – по-моему, он скорее способен погасить вожделение, нежели возбудить его. На банке с настойкой было что-то написано по-испански. Борнхольм перевела:
«Использовать в сочетании с горячим душем». Она засмеялась.
– Насчет горячего душа он не прав. Кабы этим и ограничивалась деятельность курандеро, посещение его группой ОМОНовцев оказалось бы пустой тратой денег, заработанных тяжким трудом налогоплательщиков. Но это было не так. В углу комнаты Борнхольм наткнулась на столик. Она смотрела на свой детектор с растущей тревогой.
– Оно где-то здесь, среди этих повивальных зелий, – пробормотала она.
Мы вновь увидели набор снадобий, которые можно найти у любого курандеро, – листья, чтобы натирать спину роженицы для облегчения страданий, травы для увеличения количества молока у кормящих матерей, притирания из трав и орлиного помета для беременных – все более или менее безобидное. Но вместе с этим…
– Оно! – Борнхольм открыла бутылку с прозрачной жидкостью.
Я и раньше знал, что ее детектор заклинаний чувствительнее и мощнее моего, а теперь его преимущества стали очевидными. Специальная полицейская модель была лучше защищена от злого влияния. Лицо Борнхольм исказилось, когда она прочла слова, возникшие на экране:
– Микробесы сообщают о наличии человеческой крови и содранной человеческой кожи. Отвратительно.
– Приведите Эрнандеса, – приказал сублегат Хиггинс. Как только появился курандеро, Хиггинс указал на бутылку и спросил: – Эй, ты, что здесь?
– Где, в этой бутылке? – переспросил Эрнандес. – Кровь хорька и немного крови дракона. Преимущественно для дам, которые ждут ребенка. Они приобретают… – Он не смог подобрать английского слова и произнес что-то по-испански.
– Геморрой, – перевела Борнхольм. – Да, я слышала об этом. – Она одарила курандеро таким взглядом, который мне никак не хотелось бы ощутить на себе. – Ты это сам приготовил?
– Нет, нет. – Эрнандес энергично потряс головой. – Кровь дракона тиу саго – очень дорогая. Я покупаю эту смесь у другого человека, он говорит, что тоже курандеро, на одном из… как вы их называете… блошиных рынков. Он просит разумную цену, меньше, чем другие.
– Я вам верю, – сказал я. – Он просит мало, потому что продает совсем не то, что говорит. Расскажите-ка об этом человеке. Он молодой? Старый? Он часто приходит на рынок?
На блошином рынке можно найти почти все и очень дешево. Иногда товар даже соответствует тому, что утверждает продавец. Однако зачастую бывает, что колечко чистого золота через несколько дней превращается в медь или свинец, хорологический демон в часах засыпает или удирает, а то, что вы считали лекарством, оказывается ядом. Полиция и АЗОС делают все, чтобы торговля на рынках шла честно, но, как всегда, для этого не хватает людей.
– Он называет себя Хосе, – сказал Эрнандес. – Он не молодой и не старый, просто мужчина. Я видел его несколько раз. Он бывает на рынке не всегда.
Мы с сублегатом Хиггинсом переглянулись. На его лице выразилось отвращение. Не молодой и не старый мужчина по имени Хосе, который появляется на рынке, когда ему вздумается… Какие у нас шансы опознать его? Примерно такие же, как у Иерусалимского Первосвященника обратиться в индуизм.
Во всяком случае, так думал я. Но Борнхольм сказала:
– Если нам удастся установить детектор заклинаний в воротах для торговцев на нескольких рынках, то, бьюсь об заклад, он учует эту дрянь. Я попытаюсь сделать это в субботу и уверена, что мои коллеги меня поддержат. Все знают, кто такой Уицилопочтли, и никто не хочет, чтобы он вырвался на свободу.
Великой любви достоин тот государственный служащий, который вызвался работать сверхурочно без дополнительной оплаты! Люди, которые придираются к полиции и чиновникам, обычно забывают о таких, как Борнхольм, а зря. Их и без того слишком мало.
– Если вы одолжите мне один из этих замечательных детекторов, – предложил я, – я подежурю в воскресенье. Я знаю, что в этот день большинство людей предпочитает молиться Богу, а не работать, но ко мне это не относится.
– Ладно, – согласился Хиггинс после короткого раздумья. Так я и знал: мало в полиции иудеев. Я написал номер своего домашнего телефона и протянул ему.
– Я дам вам знать, – пообещал он.
– Надеюсь.
Признаюсь, у меня было еще одно, тайное, побуждение. Продавцы приходят на блошиные рынки рано, чтобы занять местечко получше. Я решил: возьму-ка с собой Джуди, и когда мы покончим с проверкой (наверняка ведь ничего не найдем), то сможем провести остаток дня за покупками. Как я уже говорил, на блошиных рынках можно найти все, что угодно.
Глава 5
Через два дня после того, как мы прикрыли лавочку Куатемока Эрнандеса, сублегат Хиггинс действительно связался со мной, и мы договорились о наблюдении за одним из рынков в долине. В тот же вечер я позвонил Джуди: не хочет ли она присоединиться ко мне? Она согласилась. Условившись о времени, мы еще немного поболтали об этом разрастающемся деле.
– Если Эрнандес сумеет доказать, что давал свое зелье Лупе Кордеро по неведению, а не из злого умысла, приговор будет значительно мягче, – говорил я.
– Не думаю, что неведение – веский довод для его оправдания, – не соглашалась Джуди. – Если курандеро не знает, что делает, то ему вообще противопоказано заниматься целительством. – Ежедневно редактируя магические тексты, она стала придирчиво относиться к магии, тем более если ею злоупотребляли.
– Ты права, – согласился я. – В магии главное – цель. Ведь она… – Тут я услышал в передней какой-то шум. – Слушай, я перезвоню тебе попозже. По-моему, ко мне кто-то пришел.
Я вышел посмотреть, в чем дело. «Наверное, кто-нибудь из соседей зашел одолжить пресловутую чашку сахара», – решил я. Но этот кто-то был уже не за дверью, а в гостиной и удобно устроился в кресле. Я видел кресло сквозь его тело – значит, мой гость бесплотен.
– Как вы сюда попали? – воскликнул я (мой дом, как я уже хвастался, оснащен не только обычными колдовскими штучками для отпугивания незваных гостей) и поспешно пробормотал простое оградительное заклинание: – Запрещаю тебе, дух, именем Господа – Адонаи, Элохим, Иегова, – пребывать в этом доме. Изыди, дух, или я поражу тебя этим Освященным жезлом власти. – Я знаю, что в таких случаях лучше не блефовать. Мой жезл находился поблизости – в кладовке у входной двери.
Но дух даже не шелохнулся. Совершенно бесстрастно он произнес:
– Мне кажется, вы измените решение. – И начертал в воздухе огненный символ.
Если вы бывали на светомагическом шоу ужасов, то вам этот символ покажется знакомым. На самом деле тот, который вы видели, не совсем настоящий – очень похож, но не точь-в-точь. Только существа, имеющие на то право, смеют начертать истинный символ и заставить его гореть, Но я-то знаю разницу. Глаза у меня полезли на лоб. У обычного служащего вроде меня нет никаких шансов столкнуться с настоящим призраком из Центральной Разведки.
– Что вам от меня нужно? – хрипло спросил я. Оперпризрак из ЦР оглядел меня.
– Нас интересует Уицилопочтли. Может, расскажете мне о тех его проявлениях, которые вы недавно обнаружили?
Я принялся рассказывать, одновременно пытаясь понять, во что я ввязался. Все, что касалось дела о свалке токсичных заклинаний, затягивало меня все глубже и глубже в мутный омут, и боюсь, что ох как непросто будет выбраться с неповрежденной душой.
Когда я закончил, призрак некоторое время сидел молча. Я рассматривал его и кресло, проглядывавшее сквозь бесплотное нечто, и пытался мысленно сложить все части головоломки. Очевидно, мой гость из Центральной Разведки делал то же самое, потому что в конце концов спросил:
– Как, по-вашему, есть ли связь, и если да, то какая, между утечкой токсичных отходов со свалки, поджогом монастыря, проектом «Птица Гаруда», исчезновением местных Сил и историей с курандеро и его зельями?
– Не думаю, что есть связь между чумашами и прочей грязью, – сказал я. Мне и в голову не приходило, что такое возможно. – А что до остального, то я все еще провожу расследование, как и полиция Энджел-Сити. И если хотите знать мое мнение, то нутром я чую, что все остальное может быть взаимосвязано. Но как – пока не знаю, и у меня нет никаких доказательств. – Не следует недооценивать предчувствия, – серьезно заметил призрак. – Отбрасывая их, вы подвергаете себя опасности. Центральная Разведка сделала такие же выводы, иначе к вам не прислали бы оперативного работника, – так называют себя агенты-призраки, – чтобы он доложил обстановку в округ Сан-Колумб.
Эфирный перенос, конечно, гораздо быстрее любого ковра: призрак может пройти сквозь Иную Реальность, сократив расстояние до нуля, – привилегия, в которой отказано всем смертным, кроме святых, дервишей и бодхисатв, которые, разумеется, по различным веским причинам не пошли бы служить в Центральную Разведку.
– Раз уж вы проделали такой путь, чтобы… э-э… расспросить меня, – мне это слово показалось более вежливым, чем «допросить», – может быть, вы мне тоже кое-что расскажете? – Призрак не возражал, поэтому я спросил: – Не связано ли это дело с угрозой Третьей Магической войны?
Призрак вскочил с кресла и направился ко мне, – А почему вы так думаете? – Голос его был по-прежнему спокоен и холоден, как вонзающийся в сердце нож. Призрак приблизился еще на шаг. Гостиная у меня невелика: он уже прошел полпути. Еще три шага, и он сможет – уж не знаю, что именно, но я проглотил достаточно шпионских романов, чтобы о чем-то догадываться, – проникнуть внутрь моей головы, например, и разорвать артерию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42