А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Справа от Сэвэджа появилась гостиная, в которой стояло чересчур много мебели, укрытой пластиковыми листами от раздирающих в клочья жадных кошачьих когтей.
Из дальнего конца коридора слышались интонационные переливы актерских голосов, лепечущих диалог в очередном популярном телесериале. Точно так же слышались ни с чем не сравнимые щелчки и удары деревянной ложки о края металлической посудины — готовилось жидкое тесто.
В отличие от затемненного вестибюля, кухня оказалась ярко освещенной. Сэвэдж вошел и увидел морщинистую, сутуловатую, седовласую женщину, смотрящую на экранчик маленького цветного телевизора, стоящего рядом с микроволновой печью. Она месила тесто.
Подходя к столу, на котором разделывалось мясо и рядом с которым стояла женщина, он улыбнулся:
— Ма, сюрприз.
Она резко дернула головой, посмотрела на Сэвэджа и уронила деревянную ложку.
— Ты…
— Знаю, что приезжал не так уж часто, как положено примерному сыну, но пойми, у меня масса работы. По крайней мере я ежемесячно посылал деньги. Я вижу, ты неплохо управляешься с домом. Выглядит он замечательно, — Сэвэдж продолжал улыбаться.
— Что ты здесь делаешь?
— Я же сказал: извини, что не приезжал. Прошу прощения, ма. Постараюсь исправиться.
— Отвечай на вопрос. Что ты здесь делаешь?
— Да нет, не подумай ничего такого — со мной ничего страшного сейчас не происходит. Тебе не придется меня прятать и посылать за врачом, как в последний раз. Я просто заехал на минуточку. Поболтать о днях минувших. О папе, — Сэвэдж сделал шаг вперед, намереваясь ее обнять.
Женщина отпрянула.
— Не надо так, ма. Не злись. Я же попросил прощения за…
— Не подходи. Ты кто такой?
В это мгновение Сэвэдж понял, что все то, чего он опасался, обрело плоть и кровь. Голова болезненно закружилась. Колени подогнулись.
Он постарался сделать еще один шаг.
— Твой сын.
Женщина закричала.
— Нет, пожалуйста, не надо…
Крик стал более сильным, напряженным, хриплым, отчаянным.
По ступеням лестницы из подвала загрохали шаги. Рослый мужчина в годах, в рубашке с закатанными рукавами, с мускулистыми руками, ворвался в кухню. Волосы у него были белые и редкие. На лице виднелись пятна от перенесенной печеночной болезни. Несмотря на пожилой возраст, он дышал силой и энергией.
— В чём дело, Глэдис?
Женское лицо стало белее теста, которое она взбивала. Прислонившись к столу возле раковины, она стояла молча и с прерывистым дыханием указывала своим костлявым трясущимся пальцем на Сэвэджа.
— Ты кто, черт побери, такой? — зарычал мужчина.
— Фрэнк, он говорит… — она задохнулась. — Открыл дверь, зашел прямо сюда. Перепугал меня до смерти. Назвал меня… Он думает, что он — наш сын.
Щеки мужчины покраснели. Он рванулся к шкафчику, рывком выдвинул ящик и вытащил молоток.
— Надо тебе сказать, приятель, что наш единственный сын умер двадцать лет назад от кистозного фиброза, — он поднял молоток и двинулся к Сэвэджу. — А во-вторых, у тебя есть всего семь секунд, чтобы убрать отсюда свой зад, прежде чем я размозжу тебе башку и только после этого вызову копов.
Сэвэдж, сдаваясь, поднял руки. Он чувствовал, что живот распирает от свернувшихся в нем клубком змей. Он не мог сдерживать охвативший его ужас.
— Нет, послушайте. Происходит нечто чудовищное. Вы просто не понимаете. Вы должны позволить мне объяснить.
— Происходит, говоришь? А ведь действительно: ты вломился в мой дом и испугал мою жену. И произойдет нечто еще более чудовищное, если ты не уберешься отсюда к чертям собачьим.
Женщина рванулась к висящему на стене возле холодильника телефону.
— Подождите! — закричал Сэвэдж. Она нажала на три кнопки.
— Пожалуйста! Выслушайте! — попросил Сэвэдж.
— Полиция! Срочный вызов!
— Убирайся! — заревел мужчина.
Мужчина начал поднимать молоток, и Сэвэдж отшатнулся назад, наткнувшись спиной на дверную ручку. Он вдруг понял, что не в силах шевельнуться, что его парализовало от жути.
От кошмара.
Потому что плотный пожилой мужчина, который сейчас шел на него, был его отцом, не тем, которого Сэвэдж помнил по детским воспоминаниям, каким он был за несколько часов до того, как застрелился, а каким бы он стал, будь у него шанс состариться. Сэвэдж узнал ямочку на квадратном подбородке, небольшую щель в нижнем ряду зубов, шрам на тыльной стороне правой руки.
Женщина, трясясь, бормотала по телефону адрес.
— Не-ет! — закричал Сэвэдж. — Вы же мои родители! Я же ваш сын!
— Ты псих, вот кто ты такой! — проревел мужчина. — Может быть, удар по голове выбьет из нее…
— Почему вы меня не помните!
Сэвэдж увернулся от молотка, пронесшегося возле головы и со свистом грохнувшего по ручке двери. Удар оказался настолько оглушительным, что у Сэвэджа заложило уши.
— Хватит!
Мужчина снова замахнулся.
Сэвэдж, запинаясь, стал отступать по коридору. Прошел мимо кабинета, в котором застрелился отец. Внезапно из ниоткуда выпрыгнул кот и вцепился когтями Сэвэджу в ногу.
— Не-ет! — человек продолжал наступать, размахивая молотком.
— Если вы не мой отец, тогда кто вы? — Сэвэдж в отчаянии стал шарить руками за спиной, пытаясь открыть входную дверь. Кот продолжал драть ему ногу. Сэвэдж дернулся и отшвырнул зверя подальше. — Ради бога, скажите, кто же я?
Он повернулся и выскочил из дома, пролетев по крыльцу, чуть не потерял равновесие и скатился по ступеням.
Возле тротуара, стоя рядом с машиной, Акира и Рэйчел пораженно наблюдали за разворачивающимися событиями.
Сэвэдж добежал до машины, и все трое вскочили в кабину.
— Сволочь! — мужчина продолжал бежать следом и, видя, что догнать врага не сможет, резко швырнул молоток — тот грохнулся в дверцу.
Сэвэдж ударил по педали акселератора. Завизжав шинами, “таурус” рванул с места. Вдалеке завыла сирена приближающейся полицейской машины.
— Что случилось? — изумился Акира.
— Просто я увидел мертвеца, — Сэвэдж поднес руку к горлу и принялся массировать его, чувствуя, насколько хрипло звучит его голос — будто хорошенько придушили.
— В твоих словах не очень много смысла, — сказала Рэйчел.
— В том-то все и дело. Ни в чем я не вижу смысла. Господи, помоги. Что же они с нами сделали?
11
— Я лишь фантазировал о том, что это может оказаться правдой, но никогда не думал о том, что так оно и будет. — Сэвэдж яростно вел автомобиль, обгоняя все машины, попадавшиеся на пути и не обращая внимания на объявления, давившие лесистые пригороды. — Логическое завершение жамэ вю. Ужасающая возможность. Итак, я должен убеждать самого себя, что мои страхи оказались в действительности тем, чем они оказались — страхами. Я старался привыкнуть к мысли, что моя ложная память заканчивается Мэдфорд Гэпским Горным Приютом и хэррисбургской больницей. Но теперь? Черт побери, ведь эти мужчина с женщиной действительно были моим отцом и матерью. Я вырос в этом доме. Я видел свою мать год назад. И она выглядела именно так, как выглядела сегодня эта женщина. А мой отец — если бы он остался в живых — выглядел бы точно так, как этот мужчина.
Рэйчел с Акирой промолчали.
— Вы мне не верите? — спросил Сэвэдж. — Думаете, я выбрал наобум дом и зашел?
— Нет, — сказал Акира, — я тебе верю. Просто это…
— Ну, что? Ты же знаешь, что мы видели друг друга мертвыми. Придется поверить и в остальное.
— Похоже, я поняла, что имеет в виду Акира, — произнесла Рэйчел. — Он не хочет тебе верить. То, что ты говорил вчера вечером… я считала, что ты просто переутомился, ситуация действительно была шоковой. Но теперь я наконец-то поняла. Нет — даже сильнее — я это чувствую. Если твоя память была полностью переделана, то тебе действительно не на что больше положиться. Все, во что ты верил, теперь должно вызывать твои сомнения.
— Вот почему мы и направляемся в Литтл-Крик, штат Вирджиния, — сказал Сэвэдж. — Нужно выяснить, на что еще я не могу положиться.
Лесополоса начала вырождаться, уступая простор вначале топям, а затем пляжам.
Возле южной губы Чесапикской бухты Сэвэдж с шоссе № 60 повернул на запад и через две мили выехал к военно-морской базе самолетов-амфибий — Литтл-Крик.
— О, Господи, какая громадина, — вырвалось у Рэйчел.
За периметром базы проглядывались административные и жилые кварталы, поле для гольфа на восемнадцать лунок, две лужайки для пикников, центр отдыха, морской бассейн, бассейн на открытом воздухе и озеро с каноэ и водными велосипедами. Впечатление усиливалось огромным количеством персонала и стоящими в бухте тридцатью двумя кораблями.
— И сколько же здесь моряков? — спросила пораженная Рэйчел.
— Девять тысяч. Также три тысячи человек обслуживающего персонала, — ответил Сэвэдж. — Но “моряк” — слишком общее понятие. Большинство, конечно, принадлежит к традиционным формированиям. Но есть и подразделения спецназначения. Здесь расформированы восточные подразделения SEALs.
Он с гордостью обозревал базу.
— Именно такой я ее и помню, — в голосе вдруг зазвучали нотки ужаса. — Я хотел добраться сюда как можно быстрее. А теперь не хо…
Он заставил себя выйти из машины и пройти к часовому, стоящему у ворот. Солнце стояло в небесах совсем низко. Сердце бухало в груди.
— Да, сэр? — часовой стоял совершенно неподвижно.
— Мне бы хотелось встретиться с капитаном Джеймсом Макинтошем.
— По какому вопросу, сэр?
— Мы друзья. Я его несколько лет не видел. Просто проезжал мимо. Дай, думаю, загляну, увижусь…
Часовой подозрительно покосился на Сэвэджа.
— Я не собирался заходить на базу, — поспешил заверить его Сэвэдж. — Не нарушу системы безопасности. Просто передайте, что я здесь. Если он не захочет со мной встретиться — что ж, ладно.
— Какое подразделение, сэр?
Пульс Сэвэджа забился сильнее.
— Так, значит, он все-таки находится здесь?
— Этого, сэр, я вам сказать не вправе, пока вы не назовете подразделение.
— Тренировочная команда SEALs.
И снова охранник покосился на него.
— Минутку, сэр, — он зашел в здание, находящееся за воротами. Сквозь открытую дверь Сэвэдж видел, как он поднял телефонную трубку. Через минуту часовой вернулся.
— Сэр, капитан Макинтош с базы ушел. У него увольнительная на двадцать четыре часа.
— Вам не сказали, куда он отправился?
Часовой напряженно застыл.
— Нет, сэр.
— Ну, разумеется. Большое спасибо. Попробую зайти завтра. — Сэвэдж подавленно поплелся обратно к автомобилю и объяснил, в чем дело, Акире и Рэйчел.
— У меня нет ни малейшего желания ждать. Думаю, что знаю, где его искать. — Сэвэдж: задумчиво помчался прочь от базы, к Вирджиния-Бич.
12
Таверна “С-Борта-На-Берег” отстояла от моря на целый квартал. Несмотря на это, здесь все равно вовсю пахло морем и орали чайки. Сэвэдж втянул в себя пропитанный солью воздух и тут же уловил запах сигаретного дыма и услышал элвисовскую версию знаменитой “Джонни, будь паинькой”. Они свернули с залитой солнцем улицы и вошли в полутемный бар.
Когда глаза привыкли к полумраку, Сэвэдж увидел, что столики заняты молодыми подтянутыми людьми, явно не привыкшими к цивильной одежде. Они много пили и говорили. Стеклянные витрины по стенам показывали модели авианосцев, линейных кораблей, эсминцев, подводных лодок, тральщиков, десантных ботов на воздушной подушке и патрульных катеров. Тут же стояли модели “Меримака” и “Монитора” — первых вооруженных кораблей Соединенных Штатов, которым пришлось по иронии судьбы сражаться друг против друга в Гражданской войне.
— Владелец этого заведения — бывший сержант SEALs, — пояснил Сэвэдж Акире и Рэйчел, протискиваясь мимо столика, за которым шла ожесточенная борьба по армрестлингу, к небольшому свободному пятачку возле стойки. — После отставки он не смог примириться с гражданской жизнью, и чтобы хоть как-то удержаться возле базы, открыл этот кабачок. Сюда приходят матросы и почти все ребята из SEALs.
Бармен направился прямо к ним. Ему было за пятьдесят: короткая стрижка “ежиком”, телосложение — как у футболиста, рубашка с обрезанными рукавами, открывающими на мускулистом предплечье татуировку морского котика.
— Ну, ребята, что берем?
— Сельтерскую.
Рэйчел с Акирой присоединились.
Бармен пожал плечами.
— Хэролд, ты меня не узнаешь? — спросил Сэвэдж.
— Да вроде как нет, — бармен сосредоточился. — А что, должен?
— Я частенько во времена увольнительных сюда захаживал.
— Да здесь столько народа перебывало, что всех и не упомнишь. А как давно?..
— Октябрь тысяча девятьсот восемьдесят третьего.
— Извини, приятель. Столько лет, тут через год все начинают выглядеть на одно лицо. Да и память у меня не то, что раньше.
— Я тебя понимаю.
Бармен неодобрительно покосился на Акиру и отправился за сельтерской.
— То, что он меня не помнит, еще ничего не значит, — сказал Сэвэдж. — Но то, что я его знаю и помню этот кабак — для меня значит многое.
Рэйчел, казалось, его слова не убедили.
— Хочешь сказать, что этот вариант тот же, что и с моей матерью? — спросил Сэвэдж. — Так?
Но ответить ей так и не удалось. Вернулся бармен с заказанными напитками.
— Три семьдесят пять.
Сэвэдж дал пятерку.
— Оставь сдачу себе.
— Спасибо, приятель.
— Скажи, а капитан Макинтош до сих пор здесь бывает?
— Мак? Ну, конечно. Я вижу его по крайней мере несколько раз в месяц.
— А сегодня вечером он не приходил?
— А вот этого я не знаю. Если и приходил, значит, его обслуживала одна из официанток, — бармен опять неодобрительно зыркнул на Акиру и отправился к кассе.
— Мне кажется, он не слишком жалует японцев, — сказал Акира.
— А может быть, японцев здесь никогда и не было. Он не единственный, кто на тебя смотрит, — сказала Рэйчел.
— Я заметил.
— Может быть, они смотрят на тебя, — усмехнулся Сэвэдж Рэйчел. — Будь ты здесь в единственном числе, думаю, матросов сто стали бы оспаривать друг у друга честь предложить тебе выпивку.
— Уж не знаю, что это — комплимент или угроза, — глаза Рэйчел сверкнули.
— Расскажи о капитане Макинтоше, — попросил Акира.
— Мы с ним вместе служили в SEALs. После Гренады я подал в отставку. Он остался на службе и стал тренировать новичков. — Сэвэдж покачал головой. — Мы были друзьями. Близкими. Я очень хорошо его помню. Он как живой стоит у меня перед глазами. Мы вместе тренировались. Плыли в бой вместе. Сюда ходили, пили, бузили… Боже, неужели все это — ложная память? Не может быть… Да, кстати, — плечи Сэвэджа свело судорогой, — вот и он собственной персоной.
Отлично сложенный светловолосый человек лет тридцати — тридцати пяти вошел в таверну. Высокий, с точеными чертами лица, загорелый, он был одет в джинсы, кроссовки и джинсовую, с тремя расстегнутыми верхними пуговицами, открывающими волосатую грудь, рубашку. На руке — часы для подводного плавания.
Он помахал рукой компании людей, сидящих за одним из столиков, и направился к ним. Сэвэдж оторвался от стойки и нырнул в толпу.
— Мак!
Мужчина в недоумении остановился, стараясь определить, откуда идет голос.
— Мак, — сказал Сэвэдж, протянув ему руку. — Как дела?
Мак смотрел на него, и по его лицу ничего нельзя было прочесть.
Сэвэдж постарался свести на нет неловкость, пустив в ход самую дружественную и дружелюбную улыбку.
— Да в чем дело? После всего, сквозь что мы прошли вместе, неужели ты меня не признаешь?
— Признаю? — Мак продолжал смотреть на него, сильно наморщив лоб.
“Нет! — подумал Сэвэдж. — Только не это! Только не снова!” Он почувствовал свинцовую тяжесть, дурноту, подступившую к самому горлу, пустоту в желудке и онемевшие руки и ноги.
Мак фыркнул и повернулся, намереваясь уйти.
Сэвэдж бросился ему наперерез.
— Подожди. Пожалуйста. Ты что, в самом деле?..
— Говорю тебе, что получил, получил деньги. Черт бы тебя побрал, держи твою двадцатку. И перестань меня преследовать. Вали отсюда.
Сэвэдж, нахмурившись, смотрел на деньги, которые мужчина совал ему в ладонь. Голова закружилась.
— Но…
И снова Мак решительно направился прочь.
— Ты же мне ничего не должен… — Сэвэдж в полном недоумении побрел за Маком следом. — Что все это значит?
Мак остановился, наклонился к уху Сэвэджа и напряженным шепотом прошипел:
— А вот это действительно неплохой вопросик. Что ты здесь делаешь? Ты что, Дойль, совсем спятил? Ты что позабыл, что нас не должны видеть вместе?
— Что?
— Убирайся.
— Но…
Голос Мака был едва слышен.
— В проулке. Через пятнадцать минут.
Пока Сэвэдж моргал, ничего не понимая, Мак наконец-то добрался до столика, за которым сидели его приятели.
— Парень одолжил мне как-то двадцатку и решил, что я ее никогда не верну. Вот так и играй со шпаками в карты, — услышал Сэвэдж голос Мака.
Говор в зале внезапно показался Сэвэджу невыносимо громким, а воздух — тяжким. Он почувствовал себя в ловушке, ему казалось, будто его скручивают в бараний рог, выворачивают внутренности. Сжимая грудь рукой, он махнул Рэйчел и Акире, чтобы те шли к выходу.
Сумерки превратились в темноту.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56