А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Еда для двоих. Постой-ка… Я сейчас развернусь. Так будет легче.
Она сделала разворот на сто восемьдесят градусов, лицом в сторону ветра, гнавшего серебристые растения. Рейми открыл рот, жадно глотая плывущие навстречу листья.
Даже четырехдневный голод не заставил его настолько потерять голову, чтобы не понять – на вид они лучше, чем на вкус. И все же они были очень даже ничего, и, главное, их было много. А что радовало больше всего, так это отсутствие огромного бугристого Защитника, отгоняющего его от них.
– Как тебе фимис? – спросила Белтренини.
– Х-р-шо, – ответил он с набитым ртом.
– Тише, тише, – предостерегла она. – Еще подавишься. Тут их полно.
– Ты прямо как моя мать, – пробормотал он, проглотив очередную порцию, раскрыв рот для следующей и оглядываясь по сторонам.
Как оказалось, они тут были не одни. Два крупных Советника паслись впереди, один, чуть поменьше, под ними, а в отдалении слева появилась группа детей.
Он замер с набитым ртом. Дети джанска?
– Я, знаешь ли, когда-то и в самом деле была матерью, – сказала Белтренини. – Твоя мать жива?
– Нет, ее убил вуука, – автоматически ответил Рейми, продолжая коситься влево.
Он не ошибся: там плавали, наверно, с десяток мелких джанска. Или, по крайней мере, так они выглядели. Это точно были не вуука, не сивра и не пакра.
Беспокоила мысль о том, что, кем бы они ни были, при таких размерах опуститься на эту глубину они не могли без «лифта» – наподобие того, каким послужила для Рейми Белтренини. А крупных джанска рядом с ними не наблюдалось.
Может, зрение обманывает его? Может, серебристое мерцание растений мешает правильно оценить расстояние?
– Мне очень жаль, – откликнулась Белтренини. – Когда это произошло?
– Довольно давно, – ответил Рейми. – Перед тем, как я должен был перейти в возраст Юноши.
Она издала низкий, вибрирующий рокот удивления.
– И ты уцелел и стал взрослым? Надо же! Наверно, стадо оказывало тебе хорошую поддержку.
– За мной приглядывал один из Защитников. Посмотри вон туда, влево. Это дети, да?
– Что? – Она развернулась всем телом. – Где?
– Вон те маленькие джанска. – Рейми попытался хвостом указать направление, но уткнулся им в живот Белтренини, и она не заметила его жеста. – Вроде бы их там не то двенадцать, не то пятнадцать.
– Ты имеешь в виду вон тех бролка? – спросила она. – Их там тринадцать.
Бролка?
– Да, если это в самом деле они, – сказал Рейми. – Никогда не видел ни одного бролка.
– Шутишь!
По позвоночнику Рейми пробежала холодная дрожь. В одно мгновение дружеская болтовня Белтренини сменилась мрачным, даже угрожающим тоном.
Что такого он сказал? Может, признание в том, что он в жизни не видел бролка, каким-то образом позволяло установить, кто он такой на самом деле?
– Я… Ну… – забормотал Рейми.
– Неужели их нет на Центральной Линии? Ни одного?
– Не знаю, – ответил Рейми. – Я сказал лишь, что не видел ни одного. Может, наше стадо с ними никогда не сталкивалось.
Последовала долгая пауза. Рейми затаил дыхание, позабыв даже о несущемся мимо потоке серебристого фимиса.
Дерьмо пакра! Что такого он сказал?
– Может быть, – сказала она наконец. – Ладно, все это ерунда. Ешь давай.
Дальше трапеза протекала в молчании. Рейми искоса поглядывал на бролка, пытаясь догадаться, что в них такого особенного. Однако единственный вывод, который он смог сделать, состоял в том, что они двигались не как обычные джанска. Насыщаясь, они просто дрейфовали с ветром, постепенно исчезая из виду.
– Как дела? – окликнула его Белтренини. В ее голосе снова послышались легкие, щебечущие нотки. – В смысле, еще не набил брюхо?
– Я мог бы делать это целый день, – ответил Рейми, – но, в общем-то, могу и закончить. Хочешь вернуться на Уровень Четыре?
– Нет, нет, мы вернемся туда вместе, – ответила она. – Только попозже. Я люблю спать на Уровне Четыре. Кроме того, ты все еще не объяснил мне, почему ты один.
– А ты? – парировал Рейми. – Ты ведь тоже одна, разве нет?
– Это другое, – ответила Белтренини. – У меня был супруг. Он умер.
Рейми состроил гримасу.
– Мне очень жаль. Я не хотел огорчить тебя. Когда это случилось?
– Давно, – ответила она. – Когда он был Защитником, а я Воспитательницей. Он погиб, защищая детей нашего стада. – Она выразительно повела плавниками. – Но мы говорили не обо мне. Мы говорили о тебе, о том, почему ты один.
– Но я не один, – возразил Рейми. – У меня теперь есть ты.
– С помощью лести дрокмур не вырастить. – Она снова повела плавниками, хотя, казалось, была довольна его ответом. – Ладно, хватит голову морочить. Не собираешься же ты убеждать меня в том, что все Производительницы твоего стада мертвы? Равно как и все Производительницы девяти соседних стад?
Рейми вздохнул.
– Нет, она жива. Просто она предпочла другого, вот и все.
– Ну, и почему же ты не нашел себе кого-нибудь еще?
Рейми состроил гримасу.
– Это не так просто.
– Конечно не просто, – настойчиво продолжала Белтренини. – Ладно, она нравилась тебе больше прочих. Это важно. Но ведь есть и другие, не хуже? Кроме того, почему Воспитательницы не настояли? Ох! – внезапно оборвала она себя. – Вот почему ты уплыл с дальними ветрами. Они приказали тебе вступить в союз с кем-нибудь еще, а ты уперся и ни в какую.
– На самом деле я уплыл еще до того, как мне успели отдать приказ, – признался Рейми. – Хотя, если бы они сделали это… Наверно, я все равно сбежал бы.
Она фыркнула.
– Ты самый странный джанска, которого я когда-либо встречала, Раймило. Ладно, а теперь выкладывай. Всё.
Глава 12
Миллиган покачал головой.
– Сожалею, полковник. Они вне пределов досягаемости, даже с ретранслятором. Лучшее, что я могу предложить, это отправить следом за ними разведывательный зонд.
– Не забывайте, однако, что нам неизвестно, насколько восприимчивы их органы чувств, – предостерегла его Макколлам. – Если зонд подойдет слишком близко, мы можем спугнуть их.
Фарадей смотрел на дисплеи, с трудом сдерживая растущее нетерпение. Весьма символично. Первые новые создания, замеченные с тех пор, как Рейми на Юпитере, и теперь, черт бы их побрал, они скрылись еще до того, как удалось собрать относительно них сколь-нибудь достоверную информацию.
И если судить по реакции этой Советницы, бролка представляют собой что-то важное. Может быть, даже что-то решающе важное.
Но приходится считаться с реальностью, в частности с тем, что нужно беречь оборудование.
– Нет, лучше оставим все как есть, – с неохотой сказал он. – Важно не потерять Рейми. Совет Пятисот снимет нам головы, если это произойдет.
– Не понимаю почему, – проворчал Бич. – Если он и ищет для них звездолет, то делает это из рук вон плохо.
– По крайней мере, пытается, – вставила Макколлам.
– Ты уверена? – возразил Бич. – Ну-ка, попробуй убедить в этом меня. Если это вся территория, которую он оказался в состоянии осмотреть за полтора года странствий, нам сидеть тут, пока солнце не погаснет.
– Как бы то ни было, терпения у Совета Пятисот хватит ненадолго, – проворчал Спренкл.
– Я вообще удивляюсь, почему это продолжается столько времени, – фыркнул Миллиган. – Кстати, о Совете Пятисот, кто-нибудь видел мистера Гессе?
– Он вернулся, – ответил Фарадей. – Видеть его я не видел.
– Когда это было? – спросил Миллиган.
Фарадей вызвал на экран журнал учета.
– Около часа назад.
– Мне это не нравится, – пробормотала Макколлам. – Обычно он бывает здесь через три минуты после того, как оказывается на станции.
– А иногда и быстрее, – заметил Спренкл. – Такое впечатление, будто у него скверные новости.
– На что еще можно рассчитывать после того отчета, который ты отослал с ним на Землю? – проворчал Бич.
Спренкл вскинул руки.
– Эй, я ведь не могу писать то, чего не было, – запротестовал он. – Рейми сохнет по потерянной возлюбленной. И что я должен говорить?
– Не следовало изображать это таким образом, будто он на грани срыва, – буркнул Бич.
– Хочешь сказать, что я лгу? – взорвался Спренкл. – Если бы я был склонен к этому, то занялся бы политикой.
– А то мы все не занимаемся политикой, – заметила Макколлам.
– Аминь, сестра, – сказал Миллиган.
Многообещающая стычка завершилась раздраженным молчанием. Просто поразительно, подумал Фарадей, какие перемены произошли за пять коротких лет.
Когда проект «Подкидыш» только начинал разворачиваться, все эти люди были возбуждены, полны энтузиазма, готовы наблюдать, изучать и принимать участие в том, что воспринимали как прорыв человечества.
Теперь, по контрасту, они стали усталыми, раздражительными, «перегорели», можно сказать.
Что случилось с ними? Может, виной всему монотонность их занятий – изо дня в день следить за тем, как Рейми бесконечно плавает в атмосфере, ест разноцветные растения и отбивается от хищников? Или все дело в постоянном, хотя и почти незаметном давлении средств массовой информации и гораздо более заметном со стороны Совета Пятисот с целью добиться прогресса в проекте «Подкидыш»? А может быть, как считала Макколлам, политика, словно грязные сточные воды, просачивается в обычно далекую от нее и, безусловно, более благородную научную среду, к которой они привыкли?
Или все обстояло гораздо проще? Неумелое руководство, к примеру?
Неумелое руководство его, Фарадея?
Послышалось негромкое цоканье шагов по металлическому полу.
– Приветствую ваше возвращение, мистер Гессе, – не оборачиваясь, сказал Фарадей. – Как там Земля?
– Боюсь, пока мистера Гессе мы не увидим, – ответил ему чистый женский голос.
Фарадей в удивлении повернулся. В дверном проеме стояла женщина глубоко средних, чтобы не сказать преклонных лет, с совершенно седыми волосами и глубокими морщинами.
У нее были твердый взгляд и деловое выражение лица.
– Прошу прощения. – Он встал. – Могу я вам чем-либо помочь?
– Я арбитр Лайдоф, – сказала она и обежала помещение взглядом, на мгновение задержавшись на каждом из повернутых к ней испуганных лиц. – Новый представитель Совета Пятисот в проекте «Подкидыш».
– Понятно. – Внутри у Фарадея все сжалось. Он никогда не встречался с Катриной Лайдоф, но во время долгой подготовки на Земле не раз слышал ее имя. Относясь к числу тех, кого называют движущей силой Совета Пятисот, она предпочитала действовать не на виду, а держась в тени трона. – Я не знал, что с вашим прежним представителем возникла проблема.
Завершив молниеносную оценку помещения, она обратила взгляд темных глаз на Фарадея.
– Мистер Гессе справлялся со своими обязанностями – до сих пор, – ровным тоном произнесла она. – Однако складывается впечатление, что проект «Подкидыш» что-то слишком долго катится по наезженной колее. Я здесь для того, чтобы подтолкнуть его.
– Понятно, – повторил Фарадей, чисто автоматически испытывая желание занять оборонительную позицию и стараясь умерить его. «Подкидыш» и в самом деле катится по наезженной колее, должен был признать он, хотя вряд ли кто-то из них в этом виноват. Кроме того, что толку раздражаться? На повестке дня стояла дипломатия, и только она одна. – В любом случае мы польщены и приветствуем вас на «Юпитере-Главном».
– Вы возмущены моим появлением, так будет точнее, – поправила она, не спуская с Фарадея взгляда. – И напуганы. Вот два наиболее вероятных варианта реакции.
Вначале инстинкт подсказал Фарадею занять выработанную в армии позицию типа «не возражай и увиливай»: низко склонить голову и принять виноватый вид, все что угодно, лишь бы официальный молот опустился на кого-то другого, только не на него.
Но он воспротивился этому порыву. «Неумелое руководство», – прошептал голос в глубине его сознания.
И роль руководителя, хотя бы отчасти, состоит в том, чтобы подставлять свою голову под молот.
– Думаю, что существуют и другие варианты, – спокойно ответил он. – Скажите, арбитр Лайдоф, у меня лично есть основания бояться вас?
Морщины на ее лбу еле заметно углубились. Может, она тоже ожидала, что он займет позицию «не возражай и увиливай».
– Мне они неизвестны, – ответила она.
– А у моих людей?
Она даже не удостоила их взглядом.
– Я не занимаюсь рутинными проблемами найма и увольнения, – отрезала она.
– Ну, в таком случае, – Фарадей слегка поклонился, – мы не напуганы вашим появлением, равно как и не возмущены. Мы по-прежнему польщены.
Долгий момент она разглядывала его с выражением задумчивости и подозрительности. Фарадей затаил дыхание, и вдруг, к его облегчению, она улыбнулась. Скупой, понимающей улыбкой – но все же это была улыбка.
– Что же, благодарю вас, полковник Фарадей. – Еще некоторое время она пристально смотрела на него, а потом медленно снова повела взглядом по комнате. – А теперь я желаю ознакомиться с зоной своей ответственности. Вы ознакомите меня со всем, что тут есть.
– Конечно, арбитр Лайдоф, – сказал Фарадей. Это была не просьба, а чего другого он ожидал? Наверно, прошли годы и годы с тех пор, когда Катрина Лайдоф занималась чем-то другим, а не только отдавала приказы. – Прошу вас, вот сюда…
– …и тогда она уплыла, – закончил Рейми. – А потом уплыл и я. С тех пор я там не был.
Белтренини забила хвостом – то ли изумленно, то ли недоверчиво, Рейми не понял.
– Вот так история! – сказала она. – И что? На этом все?
– На этом все.
Что, конечно, не соответствовало действительности, но об остальном Белтренини никак узнать не могла. Он умолчал о некоторых «незначительных» деталях. Кто он такой на самом деле, к примеру, откуда появился и что истинная причина отказа Драсни в том, что он гибрид.
– Интересно… – протянула Советница. – Вряд ли ты заработал бы похвалу в кругу рассказчиков стада, но я понимаю, что тебе все еще больно. Чего я не понимаю, это того, почему ты просто не выкинул ее из головы и не переключился на кого-нибудь другого. В смысле, в твоем распоряжении всего четыре с половиной года, пока можно спариваться, и ты уже потратил впустую полтора из них. Будешь и дальше продолжать в том же духе, проснешься однажды утром и обнаружишь, что ты уже Защитник и упустил свой шанс иметь супругу.
– Ну и что? – возразил Рейми. – Какой смысл вступать в союз с кем попало, если это невозможно с той единственной, которую я желал? Уж лучше быть одному.
– Прекрати. – Белтренини сердито забила хвостом. – Твое одержимое желание получить именно то, что хочется, и отказ от всего остального – эгоизм и самоуничтожение. Не говоря уж о том, что такое поведение просто нелепо. Кто дал тебе право во всем требовать совершенства?
– Тебе легко говорить! – взорвался Рейми. – Ты-то получила того, кого хотела.
– С чего ты взял? – возразила она. – Если уж на то пошло, Кидульфо был моей третьей попыткой, а я у него пятой.
Рейми стало стыдно, он только и смог выдавить:
– Ох!
– Ох! – передразнила его Белтренини. – Однако все получилось очень даже неплохо. У нас пять раз рождались дети. Шесть здоровых молодых джанска. – Она помолчала. – А со временем мы очень привязались друг к другу. Даже сейчас я ужасно скучаю по нему.
– Мне очень жаль.
Рейми почувствовал себя не только пристыженным, но смущенным и подавленным. Она очень верно сказала: кто дал ему право требовать совершенства?
Но ведь они говорили о Драсни. О Драсни. Как мог он после нее пойти на то, что воспринимал как союз второго сорта? Как Белтренини могла ожидать этого от него?
– Сожалениями пакра не накормишь, – проворчала она. – Чтобы отвергать что-то, нужно, по крайней мере, знать, что отвергаешь. Мой тебе совет – возвращайся обратно, найти симпатичную Производительницу и раздели с ней жизнь.
– Для этого мне не нужно возвращаться обратно, – заметил Рейми. – Можно и здесь найти кого-нибудь, избавив себя от долгого путешествия.
– Нет, – решительно заявила она. – Ты должен вернуться. Если она и впрямь, как ты сказал, была привязана к тебе, пусть даже просто по-дружески, то наверняка беспокоится о тебе.
Рейми фыркнул.
– Сомневаюсь. В компании с Пранло ей некогда думать обо мне.
– Мило, однако, – пророкотала Белтренини. – Говоришь, что любишь ее, и тут же оскорбляешь. Повторяю: если она была привязана к тебе, то беспокоится и сейчас.
Рейми беспокойно забил хвостом.
– Я обдумаю твои слова.
– Вот-вот, обдумай, – сказала Белтренини. – Тем временем пора спать. Увидимся утром, идет?
– А-а… Ну, да.
– Спи спокойно.
Ее плавники двигались все медленнее, дыхание стало тихим и ровным. Спустя мгновение она уже спала.
Рейми смотрел на нее, завидуя способности засыпать с такой легкостью. Наверно, совесть у нее чиста, не то что у него. Или, может быть, она просто уже стара.
Он устремил взгляд в сгущающуюся тьму. Вдалеке можно было разглядеть других джанска, готовящихся ко сну: Защитники и их подруги-Воспитательницы, плывущие вместе в вихрящихся воздушных течениях. В их с Белтренини сторону медленно дрейфовала группа крупных Советников.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42