А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Нада задержалась поговорить с братом, а Дольф с Глохой последовали вверх по туннелю.
— Как думаешь, почему он так поступил? — спросила Глоха, когда они остались одни. — И почему, если им и вправду никто не угрожает, ничего не рассказывают?
— Хотел бы я это знать, — со вздохом отозвался Дольф. — Но ничего в голову не приходит.
— Глоха права, — заявила невесть откуда взявшаяся Метрия. — Мальчишки глупее девочек.
— Я вовсе не то сказала, — возразила Глоха и лишь потом спохватилась:
— А ты кто?
— Это Метрия, демонесса, — пояснил Дольф, — она любит издеваться над людьми. Ну, сейчас-то тебе чего надо?
— Я думала, ты сам разберешься с детенышем, — усмехнулась демонесса, — но коли с соображением у тебя совсем худо, придется кое-что намекнуть.
— Не нужен мне твой намек! — буркнул Дольф.
— Глупости, еще как нужен. Подумай о возможных параллелях. Если ты не женишься на Электре, кто из-за этого умрет?
— Она. Но какое…
— А если Че не останется с Гвендолин, что будет?
— Но Гвендолин здорова, — возразил Дольф. — А если больна, то наличие спутника-кентавра ее не вылечит.
— А что ты знаешь о гоблинских порядках?
— Они у них гадкие, гнусные и глупые. Гоблины готовы поубивать друг друга ради самой пустячной выгоды, а если кто из них выкажет слабость или порядочность — ему конец. Правда, это относится к мужчинам: женщины у них не такие. А Гвендолин — девочка.
— А какое положение ожидает ее в будущем? — спросила Метрия.
— Она должна стать первым в истории Горба вождем женского пола, — ответила Глоха. — Раньше только мужчины… Ой! — Она прижала кулачок ко рту… — Борьба за власть!
— Политика! — понимающе кивнул Дольф. — Раз она претендует на пост, который занимают мужчины, к ней будут предъявлены те же требования, и любая слабость может стоить ей жизни. Но не может же Че защитить ее от всех гоблинов.
— Может, если каким-то образом избавить ее от ее слабости, — возразила Глоха. — Но в чем эта слабость?
— Мне показалось, будто с ней все в порядке, — пожал плечами Дольф. — Разве что взгляд какой-то… Он запнулся: догадка показалась ему страшной.
— Неужели она… — начала Глоха.
— Метрия, — окликнул Дольф демонессу, но та уже растаяла.
— Если… — сказала Глоха.
— Значит… — промолвил Дольф.
— Чтобы спасти ее, — заключила она.
— И они не расскажут никому, потому что…
— Мы тоже не имеем права.
— Только Чериону и Чекс.
— И только взяв с них слово.
— Больше никому, — согласились они в один голос.
Но тут Дольф призадумался о демонессе, которая ни во что не ставила человеческую порядочность и вполне могла смеху ради растрезвонить об этом по всему Ксанфу. Правда до сих пор она почему-то помалкивала. Вряд ли из сочувствия к девочке, но, возможно, ей показалось что появление у гоблинов вождя женского пола сулит в будущем дополнительные развлечения. А может быть, она просто утратила к происходящему интерес. Это было бы предпочтительнее всего.
На поверхности Дольф вернул себе естественный облик, и они с Глохой поспешили к родителям Че.
— Мы можем кое-что рассказать, — промолвил Дольф, — но вы должны дать слово хранить тайну.
— Это касается благополучия моего сына? — спросил Черион.
— Да.
— Тогда я слова не дам.
— Но… — Глоха посмотрела на Чекс.
— Дорогой… — промолвила Чекс.
— Пока ты не скажешь, почему это необходимо, — сказал кентавр Дольфу.
— Че согласился стать спутником Гвендолин…
— Что? — не веря своим ушам, вскричал Черион.
— И мы думаем, что у него есть на это причина, — сказала Глоха, обращаясь к Чекс.
— Но мы не можем объяснить, в чем дело, пока вы не… — сказал Дольф Чериону.
— Его принудили? — требовательно спросил Черион.
— Нет! — в один голос ответили Дольф и Глоха.
— Ха-ха! — подал со спины Чериона голос Гранди.
— Лучше поговорить без голема, — заметил Дольф. — Он первейший болтун во всем Ксанфе.
— Сходи куда-нибудь ненадолго, — сказала Чекс Гранди.
Тот хотел было спорить, но, поймав ее взгляд, отказался от этой затеи.
Чекс перевела взгляд на Чериона.
— Ладно, мы сохраним вашу тайну, — промолвил тот.
— Мы думаем, что Гвендолин слепа, — произнес Дольф, оглядевшись предварительно по сторонам и убедившись, что его не могут подслушать, — или почти слепа. Стоит гоблинам прознать это…
— ..как они убьют ее, — подхватила Глоха — и ей не стать во главе племени.
— А Че… — продолжил Дольф.
— ..решил ей помочь, — закончила Глоха.
— Мне жаль девочку, — произнес Черион, — но это никак не оправдывает похищения нашего сына.
В этот момент Чекс бросила взгляд в сторону горы и коснулась руки. Все взоры обратились к склону. Че в сопровождении Гвендолин и Дженни вышел на поверхность.

Глава 13
ВОЗМОЖНЫЙ ВЫХОД

Увидев своего детеныша, Чекс обрадовалась, но она понимала, что с его выходом проблема не исчезла. Никаких обязательств относительно своих действий Черион на себя не брал, а, стало быть, мог продолжать попытки вернуть сына.
— Ой, мы совсем забыли предупредить, — воскликнул Дольф, — Че сказал, что сам выйдет поговорить с вами. И Гвендолин с ним.
Такую непростительную забывчивость можно было списать лишь на то, что принц еще оставался мальчишкой. Вот женится, тогда и спрос с него будет другой.
Кентавры помчались к створу туннеля, и Чекс обняла своего сына.
— Вижу, с тобой все в порядке! — с облегчением воскликнула она.
— Конечно, мама, — отозвался малыш. — Меня никто не обижал. Я решил остаться с Гвендолин, так что домой не вернусь.
— Но почему? — спросила она, ибо не считала себя вправе показать, что знает ответ.
— Я взвесил все обстоятельства, посоветовался с Дженни и принял соответствующее решение.
Это Чекс понимала. Но как могла она оставить своего ребенка у гоблинов!
— Если ты не дашь этому поступку вразумительного объяснения, — сказал Черион, — я не смогу признать твое решение и буду продолжать попытки вырвать тебя из плена.
На это Че отвечать не счел нужным.
— Отец, мама, — промолвил он. — Позвольте представить вам мою спутницу Гвендолин, дочь гоблинатора Грыжи и Годивы…
— Привет, Гвендолин, — сказали Чекс и Черион в один голос.
— Привет, Черион. Привет, Чекс, — отозвалась девочка, застенчиво моргая. Выглядела она очень мило, как, впрочем, и все гоблинские девочки. А надо сказать, что если у других народов внешность не обязательно определяла характер, то у гоблинов дело обстояло именно так. Уродливые гоблины были все как один злыднями, а их хорошенькие жены имели вполне добродушный нрав.
— А также моего друга Дженни, — продолжил Че, повернувшись к девочке-эльфу. Та тоже была в гоблинском платьице, только не в красном, как у Гвенни, а в голубом, однако и при этом выглядела совершенно по-эльфийски. Если, конечно, не считать заостренных ушек.
— Дженни помогла мне спастись от гоблинов Золотой Орды и утешала в тяжелые минуты.
— Привет, — столь же застенчиво промолвила Дженни. — С тобой, кентаврица Чекс, мы уже встречались. Ты дала мне эти очки.
— Конечно, дорогая, — промолвила Чекс. — Я рада, что они тебе пригодились.
— И кота Сэмми, — заключил Че, указывая на лежавший у его передних копыт пушистый рыжий клубок.
Кот навострил ухо.
— Привет, кот Сэмми, — поздоровался Черион. — А теперь, когда все познакомились, мне хотелось бы поговорить с вождем гоблинов. Наше дело не закончено.
Из створа туннеля показалась гоблинша постарше.
Ее сопровождали Нада и Налдо.
— Это Годива, на время болезни она замещает своего мужа, гоблинатора Грыжу, — представила гоблиншу Нада. — Мой брат, принц Налдо. Годива, это Черион и Чекс, отец и мать Че.
— Как вы знаете, ваш сын Че согласился стать спутником моей дочери, — промолвила Годива. — В свете этого решения ваши дальнейшие враждебные действия представляются бессмысленными.
— Ты похитила нашего ребенка и удерживала его в плену, — указал Черион. — Поэтому его согласие на что бы то ни было не снимает с тебя вину и в наших глазах не является основанием для того, чтобы оставить его в горе.
— Я поступила так, как была вынуждена поступить, — сказала Годива.
— И я поступлю так, как вынуждаешь меня ты, — отозвался Черион.
— Ох, Че, я ведь не хотела никаких неприятностей, — вздохнула Гвендолин.
— А все из-за меня! — воскликнула Дженни со слезами на глазах. — Наверное, я приняла не правильное решение.
— Нет, — возразил ей Че, прежде чем Черион успел заговорить. И Черион промолчал, не желая спорить с сыном.
— Мы смотрим на это по-разному, — сказала Чекс Годиве, — но в любом случае такой вопрос не решить кому-то одному. Надо бы найти компромисс.
Черион не стал спорить и с этим. Но когда заговорил с Годивой, голос его звучал уверенно:
— Я не питаю никаких недобрых чувств к твоей дочери, но и от своего сына не откажусь. Он уникален в том смысле, в каком твоя дочь вовсе не уникальна, и необходим для нашего рода в несравненно большей степени, чем твоя дочь для вашего. Тебе стоит подыскать для Гвендолин другого спутника, ибо Че в вашей горе не останется.
— Ну, что ж, — ответила ничуть не обескураженная Годива. — Значит, решим вопрос в бою.
— Но я не хочу войны! — с рыданиями воскликнула Гвендолин. — Че, тебе лучше пойти домой.
— Я уже дал слово! — Че выглядел совершенно несчастным, но голову держал горделиво, на манер Чериона. Взяв Гвенни за руку, он повернулся к туннелю.
Дженни поплелась за ними.
Чекс понимала, что нужно найти какой-то выход, и это при том, что ни Че, ни Черион менять своего мнения не собирались. Упрямство кентавров вошло в легенду, но Чекс была не только кентаврицей, но и матерью, а поэтому смогла увидеть мать и в Год иве. А также понять, что Гвендолин с Че нравятся друг другу, а эльфесса Дженни — друг им обоим. Возможно, с ее помощью и удастся найти выход.
— Дженни! — позвала она.
— Да, Чекс? — откликнулась девочка, уже стоя у темного зева пещеры.
— Ты ведь никакими обещаниями не связана. Идем со мной.
— Но… — смутилась Дженни.
— Иди, — вмешалась Годива. — Захочешь вернуться — мы тебя примем в любое время, если здесь будет безопасно.
Девочка заколебалась, а потом окликнула кентавра:
— Че.., я к вам еще приду.
С этими словами она подхватила с земли пушистый меховой шар и спустилась к
Чекс.
— Через минуту возобновится атака, — объявил Черион.
Нада попрощалась с братом и поспешила вниз по склону. Ей — Чекс это понимала — тоже приходилось несладко. Все это не сулило никому ничего хорошего.
Чекс даже подумала, что порой кентавры могли бы проявлять и поменьше упрямства, однако понимала, что и с мужем, и с сыном спорить бесполезно.
— Садись мне на спину, — сказала Чекс подошедшей Дженни. — Мы уберемся отсюда и поговорим в спокойном месте. Вдруг да удастся найти какой-нибудь выход.
Девочка забросила на спину Чекс кота и забралась сама. Не приходилось сомневаться в том, что на кентаврах она прежде не ездила, однако верхом держалась уверенно.
— Держись, — сказала Чекс и, хлестнув хвостом, взлетела над горой.
Внизу Нада обнималась с Электрой, Глоха стояла рядом с Дольфом, а Черион уже направлял птиц Рок и драконов в очередную атаку. Которая должна была стать особенно ожесточенной из-за нехватки времени: требовалось управиться до подхода сухопутных драконов.
Хотя теперь Черион знал, зачем гоблинам Че, и понимал, что они не сделают ему ничего дурного, — отступиться от задуманного он не мог. Как не отступился бы на его месте любой кентавр мужского пола.
Чекс поднялась выше, не желая видеть бомбардировку: ей казалось, что как бы ни обернулось дело, толку от насилия будет мало. От него вообще мало толку, но оно в природе мужчин, и их не переделать. Она не могла переубедить Чериона, но не хотела участвовать в бессмысленной битве.
— Как здорово летать! — восхитилась Дженни, которая удерживала равновесие как заправская наездница.
Ну, а у кота проблем с равновесием не было вовсе: он снова уснул.
— Как у тебя получается так ловко сидеть верхом, если в твоей стране нет кентавров? — поинтересовалась Чекс.
— Мы ездим на волках, — пояснила девочка. — У всех нас (взрослых, конечно), есть друзья — волки, и если мы спешим, то ездим на них. У меня-то волка еще не было, но сидеть верхом мы все умеем с рождения. А летать — это почти как когда волк совершает огромный прыжок.
— Должно быть, у вас там огромные волки.
— А в Ксанфе большие?
— Настоящие волки живут в Обыкновении. В Ксанфе есть оборотни, но на них не больно-то поездишь. А ваши волки летают?
— Нет, только быстро бегают. Но они добрые друзья и всегда нас защищают.
— А тебе легко удалось подружиться с Че?
— Да, — ответила девочка с некоторым удивлением. — Но ведь он очень нуждался в друге.
Припомнив, в каких переделках побывала Дженни с Че, тут тебе и глухая чаща, и Золотая Орда, и долгий путь в обход Элементарий, и заточение в Гоблиновом Горбу, Чекс ужаснулась тому, каково довелось бы ее малышу, окажись он один.
— Да, нуждался, и ты оказалась ему хорошим другом. Но теперь, похоже, у него появился и новый.
— Ну, Гвенни не совсем друг. Хотя нет, друг, конечно, но не в этом дело. Он ее спутник.
— А она нуждается в спутнике, способном видеть за нее.
Девочка промолчала.
— Дженни, — сказала Чекс, — я позвала тебя с собой, потому что ты лучше разбираешься в ситуации. Мы, как нам кажется, уже поняли, какими мотивами руководствовалась Годива, устраивая похищение Че. Гвендолин убьют, обнаружив ее слабость, а с помощью кентавра можно попробовать сохранить это в тайне. Ведь Гвендолин слепа, да?
— Нет, не совсем. Она видит почти так же, как я, и в очках чувствовала бы себя нормально. Беда в том, что гоблины ни за что не признают своим вождем девочку, да еще в очках. Че и вправду может ей помочь, но я до последнего момента не хотела просить его об этом, хотела, чтобы он вернулся домой. Но не могла же я допустить, чтобы Гвенни погибла! И он тоже! Мы никак не могли!
Девочка заплакала.
Ну конечно, а мать Гвендолин тем паче не могла сидеть сложа руки в ожидании смерти своей дочери. Сама будучи матерью, Чекс прекрасно это понимала, поэтому, несмотря ни на что, не могла по-настоящему ненавидеть Годиву. Та поступила так, как велел ей материнский долг.
— Ты ведь плохо видишь без очков, Дженни, — временно сменила тему Чекс. — А как же ты обходилась без них дома, в своей Двухлунии?
— Да там это особого значения не имеет. Можно обойтись посылами.
— Чем?
— Посылами. Похоже, у вас тут ничего подобного нет.
— А что это такое?
— Что-то вроде мысленной связи. Случись, например, тревога, вождь может созвать соплеменников, не издав ни звука. В прошлом, бывало, мы только этим и спасались.
— Мы назвали бы это чтением мыслей, — сказала Чекс. — В Ксанфе такая способность редка, и считается магическим талантом.
— Но разве без этого вы не чувствуете себя одинокими?
— Нет. Мы ведь этого не испытывали и, стало быть, не можем знать, чего лишены. Значит, ты распознавала соплеменников, касаясь их сознания.
— Примерно так. Ну, и Сэмми мне во многом помогал. Конечно, я не могла поговорить с ним по-настоящему, но вроде как видела окружающее его глазами. Конечно, мне случалось сослепу на что-нибудь натыкаться, но от этого особой беды не было. Там, где я жила, кроме ягодных полян, и натыкаться-то было не на что.
Чекс поняла, что девочка привыкла не терять присутствия духа в затруднительных обстоятельствах. Понятно стало и то, почему она не отпускала от себя кота: не могла установить с ним мысленный контакт. Дженни из далекого чужого мира была доброй девочкой, и она по-настоящему помогла Че в трудную минуту.
— А как ты относишься к моему малышу? — спросила Чекс.
— О, он мне очень нравится, — пылко воскликнула Дженни. — До него я вообще кентавров не видела — ну, кроме тебя, — но он очень славный.
В том, что ее сынок и вправду славный, Чекс ни капельки не сомневалась, но она знала и то, что он, несмотря на юный возраст, в выборе друзей весьма разборчив.
Че не подружился бы с кем попало, и его дружба была для Дженни лучшей рекомендацией. Хотя сама Дженни о том не подозревала.
— Но все же ты отказалась от него ради Гвендолин?
— Нет! — возразила Дженни. — Я ведь как была ему другом, так и осталась. Но Гвенни.., она ведь действительно нуждается в нем, и она тоже славная и..
И Дженни расплакалась снова. Она поступила так, как считала правильным, но ей все равно было жаль, что теперь она будет занимать в жизни Че меньше места, а он будет привязан к Гоблинову Горбу. Правда, раз Че можно будет выходить оттуда вместе с Гвенни, это, может быть, не так уж и страшно.
Это объясняло, и почему Че передал право выбора Дженни. Он знал, что ей, возможно, придется принести не меньшую жертву, чем ему самому, и не считал себя вправе решать за нее. И вышло, что Дженни определила не столько его, сколько свою участь. Определила так, что теперь могла остаться в чужом мире одна-одинешенька, без единственного друга.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38