А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Гоблины не отставали: они появлялись со всех сторон и во все большем количестве, однако камни и палки, служившие им оружием, не представляли серьезной угрозы для исполинского сфинкса.
Он размеренно ступал огромными лапами, и, хотя вовсе не торопился, шаги были столь гигантскими, что угнаться за ним гоблинам было трудно.
— Ну вот, теперь хоть вздремнуть можно, — сказала Электра. — Какое облегчение!
— Какое облегчение! — эхом повторила за ней Годива.
Через некоторое время воцарилась тишина. Все заснули — разумеется, за исключением Дольфа. Он тоже не спал всю ночь, но спать на ходу еще не научился.
— Что, скучновато? — послышался над его ухом голос.
В кои-то веки Дольф даже обрадовался Метрии: составит компанию и поможет держаться настороже. Правда, пусть она лучше думает, что он только о том и мечтает, как от нее избавиться.
— Ты все еще здесь? — спросил он с деланной досадой. — Могла бы смыться, дело-то все равно сделано.
— Как же, сделано, — хихикнула демонесса. — Настоящая заварушка еще впереди. Вот нагрянут на этот Горб крылатые чудовища, и пойдет потеха.
— Какие крылатые чудовища? — Дольф нервно огляделся, опасаясь, как бы какой-нибудь дракон не спикировал и не поджарил всех его пассажиров.
— Те самые, которых созывает на выручку своему детенышу крылатый кентавр Черной. А они, сам знаешь, не тот народ, который станет кобеляться.
— Чего?
— Крутить, тянуть резину, уклоняться, увиливать, ходить вокруг да около…
— Колебаться?
— Неважно. Неважно, чего они не станут делать: важно, что они не преминут разнести этот Горб по камушкам. Вот будет зрелище; его не пропущу ни за что на свете.
В этом Метрия, пожалуй, не ошибалась. Кентаврица Чекс характер имела мягкий, но ее муж Черион отличался крутым нравом. Он вряд ли потерпит, чтобы его ребенка удерживали на каком-то там Горбу.
— Да, им придется блиново, — сказал он.
— Как?
— Не ново, не снова, здорово…
— Не проведешь, — рассмеялась она. — Надеешься сбить меня с толку, чтобы вставила в твой ряд взрослое ругательство, которого ты не знаешь. Ничего не выйдет, шуточка твоя хре.., не новая.
— Вот блин!
— Пончик? Оладушка? — Пирожок? — издевательски проворковала она.
— Уберешься ты или нет? — рявкнул Дольф.
— Конечно, нет. Донимать тебя — это такая потеха.
Пожалуй, я загляну к тебе и в брачную ночь, посмотрю, как ты будешь пытаться вызвать аиста.
— Аиста?
— Эх ты, наивный мальчишка. Собрался жениться, а самому и невдомек, что молодожены занимаются именно этим.
— Но я не знаю, как это делается.
— То-то и оно. Меня ожидает редкостное развлечение.
С изрядно подпорченным настроением Дольф побрел дальше. Одно то, что из-за непосвященное(tm) в Тайны Взрослой Жизни его всячески донимала Метрия, было достаточно плохо, но все же не так плохо, как необходимость жениться. Он, может, и не прочь бы жениться на Наде, но одна мысль о том, что это приведет к смерти Электры, повергала его в ужас. С другой стороны, женившись на Электре, он потеряет Наду и сердце его будет разбито. Время двигалось вперед еще более размашистыми шагами, нежели сфинкс, в образе которого он сейчас пребывал, а ответ — ничуть не яснее, чем был шесть лет назад, когда судьба подсунула ему подарочек в виде двух нареченных. А тут еще оказывается, что женившись, нужно срочно вызывать аиста. Почему-то ночью: неужто аисты не спят? Ему казалось, что Электра насчет аиста знает не больше него. А вот Нада, похоже, кое-что знает: другой вопрос, поделится ли она с ним этим знанием и после женитьбы? До сих пор молчала, так с чего бы ей передумать? Впрочем, он еще не решил, что женится именно на ней. До чего же все сложно!
Ближе к середине дня он дотопал до южного берега Сбулочной реки и собрался было плюхать дальше прямо по руслу, но вязкое дно, состоявшее не иначе как из того самого теста, из которого и лепились росшие по берегам булочки, отвратило его от этого намерения: ноги могли погрузиться, как сваи. Обдумывая дальнейший маршрут, он остановился.
— Ой, речка! — удивилась проснувшаяся Нада.
— А ты что, ожидала увидеть пустыню? — спросила Метрия голосом Дольфа.
— Это не я! — вскричал Дольф.
— То есть это не то, что я хотел сказать, — промолвила демонесса (снова его голосом). — А сказать я хотел, что только самая распоследняя кура…
— Распоследняя шкура? — уточнила Нада.
— Ну, не совсем.
— Может — дура, а, Метрия?
— О, вот именно. Только распоследняя дура перепутала бы реку с пустыней. Так что ты можешь… — Не закончив фразы, демонесса досадливо хмыкнула и исчезла.
Смекнув, что раз Нада назвала ее по имени, значит, шутка разгадана и обман не удался.
— Я сразу поняла, что это не ты, Дольф, — сказала Нада. — Знаю я ее подначки.
— Очень рад, — совершенно правдиво отозвался Дольф. — А я вот думаю, как перебраться через реку.
Гам такая жижа, что даже сфинкс увязнет.
— Ты прошлой ночью хоть чуточку спал? — сочувственно спросила Нада — Нет.
Ее интерес был ему более чем приятен.
— Так нельзя, надо отдыхать. Слушай, а что бы тебе не превратиться в кита? Плюхнись в реку, и пусть тебя несет течением, благо, насколько я понимаю, течет этот поток как раз на север.
— Великолепно! Спасибо, Нада! Я так и сделаю!
Дольф вошел в воду и медленно, чтобы никого не сбросить, не разбудить и не напугать, превратился в кита.
Такого, каким его представлял себе Дольф по картинкам из обыкновепских книжек: китов в Ксанфе было не больше, чем котов. У него получилась огромная рыбина спозволяющими быстро плыть боковыми и хвостовыми плавниками, плоской (чтоб не свалились пассажиры) спиной и плоской головой с ноздрей на затылке. Это позволяло не утонуть, как бы крепко он ни заснул.
— Поспи, Дольфик, — сказала Нада. — Мне прошлой ночью удалось малость вздремнуть, так что я посижу и покараулю. Случится что, я тебя разбужу.
— Спасибо, Нада! — с искренним восхищением промолвил Дольф. Ну, как можно не любить такую прекрасную принцессу, которая всегда знает, что надо делать, и делает то, что надо. Как здорово, что он с ней обручен.
— Пожалуйста, поспи, — повторила Нада, и оттенок грусти в ее голосе напомнил принцу о том, что она-то его вовсе не любит. Замуж пойдет, потому что принцессы от данного слова не отказываются, и даже относится к нему неплохо, но любить — не любит. Дольф понимал, что правильнее с его стороны было бы отказаться от нее, но сомневался, что сможет. И почему все правильное не так привлекательно, как не правильное? Наверное, по той же причине, по какой полезная еда никогда не бывает вкусной.
На берег реки с гамом и гомоном вывалили гоблины Орды, но кит плыл посреди реки, и они не могли добраться ни до него, ни до пассажиров. Конечно, никто не мог помешать им следовать за китом вдоль берега, однако это было бы пустой тратой времени.
Удовлетворенный этим, Дольф позволил себе уснуть.
***
Дольф плыл да плыл себе по течению, и лишь изредка Нада ласковым прикосновением к носу побуждала его чуточку изменить курс, чтобы не попасть в тихий омут. Вода в этих омутах была, очень мутной, и, по слухам, там водились какие-то вредные существа, хомутавшие всякого, кто им попадался. Дольфу это не грозило: он мог превратиться в кого угодно и ускользнуть откуда угодно, но все же остерегался, как бы не захомутали его спутников. К тому же, ему было просто приятно чувствовать прикосновения Нады.
С берега то и дело доносились крики бесновавшихся гоблинов. Сидевшие на спине Дольфа спутники Годивы развлекались тем, что дразнились: корчили рожи и делали обидные жесты. Сквозь полудрему Дольф расслышал обрывок разговора.
— А что это за знак, Придурок? — спросила Дженни. Принц уже понял, что и она, и Че в общем-то неплохо ладили с Годивой и ее бойцами. Конечно, они похитили малыша, но ведь не с дурными намерениями.
Че, во всяком случае, демонстрировал понимание и терпимость.
— Знак? — переспросил Придурок.
— Ну, вот тот жест.., пальцем.
Дольф никогда не думал, что гоблины способны краснеть, но с этим парнем получилось именно так. Правда, в отличие от человека, побагровели у него не щеки, а здоровенные ступни.
— Я.., э-э.., у-у.., не знаю, — пробормотал гоблин, пыхтя и потея.
— Но как же так: ты показал этот знак тем гоблинам на берегу, и они тотчас принялись швыряться камнями, — не отставала Дженни. — Конечно, хорошо, что камни не долетают, но жест наверняка волшебный, и я хотела бы ему научиться.
— Не получится, — пробурчал Придурок. — Девчонки такими чарами не пользуются.
— А, ты хочешь сказать, что у мальчиков и девочек волшебные жесты разные? — не унималась Дженни, но тут подошла Годива — В чем дело»? — спросила она.
— Ничего особенного, я просто хотела узнать, что означает вот такой жест. — Она показала какой.
Годива побледнела (во всяком случае, сделалась чуть ли не бледнолицей, а гоблины никогда не признавали бледнолицых братьями).
— Ты что!? — рявкнула она на Придурка. — Разве можно пользоваться таким» жестами при детях? Или ты думаешь, если у их племени уши не как у нас, так они обходятся без Тайн Взрослой Жизни? Умник ты после этого, вот кто!
— Но они первыми начали! — попытался возразить сникший от тяжкого, но заслуженного оскорбления Придурок. — Не мог же я сидеть сложа руки.
— Тогда лучше сделал бы так!
Годива выступила вперед и произвела некий пасс, после которого два десятка свирепых преследователей остолбенели и половина из них (нельзя сказать «добрая половина», потому как обе половины этой компании были злыми) шлепнулась в воду. Некоторым досталось: кого ущучила щука, кого ухватили клешнями за уши ракушки, ну, а угодивших в тихий омут схомуталк те, кто там водится.
— Ой, а я не успела разглядеть! — пискнула Дженни. — Это как…
— Нечего тебе смотреть на такие вещи, — заявила Годива.
— Но ведь интересно же…
По правде сказать, Дольфу тоже было интересно: жест Годивы намного превзошел по эффективности все кривляния ее подручных.
— Нельзя, пока не повзрослеешь, — твердо заявила Дженни гоблинша.
Девочка вздохнула. И Дольф тоже. От этих взрослых только одно и слышишь.
***
Через некоторое время они остановились у шипучего озера Сода-Пробка и, зачерпнув из него пузырящегося лимонада, запили сорванные на берегу булочки. Дольф пытался дотянуться языком до берега, но в этом не преуспел и вынужден был довольствоваться шипучкой. Однако Электра сообразила, в чем дело, и стала швырять ему в рот булочки. Будучи настоящим другом, она всегда искренне о нем заботилась Конечно, Электра очень нравилась, но это одно, а жениться — совсем другое.
Подкрепившись, спутники двинулись дальше Оказалось, что озеро представляет собой не единый водный массив, а комплекс связанных протоками заводей и прудов, причем в каждом содержалась шипучка со своим вкусом и ароматом. Дольф взял это местечко на заметку, решив, что когда все закончится, обязательно вернется и нахрюкается так, что шипучка будет литься у него из ушей. Рассчитывать на компанию Нады в таком деле не приходилось, но вот Электра наверняка с удовольствием примет участие в забаве: они с ней еще и булочками Друг в дружку пошвыряются. А если принести с собой бутылок да набрать шипучки внутрь, то потом еще можно будет еще и побрызгаться. Вот здорово!
Три гоблина от нечего делать затеяли играть с Дженни и Че в годо, причем вместо песка в ход пошли крошки, благо компания основательно накрошила, поедая булочки. Нада с Годивой принялись обсуждать способы ухода за волосами. Дольф их слушать не стал: он был готов сколько угодно любоваться прекрасными, шелковистыми локонами той и другой, но как за ними ухаживают, его не интересовало. Кот Сэмми все время дремал, придерживаясь, очевидно, того мнения, что шевелиться следует лишь в случае крайней необходимости.
Электра сменила Наду у служившего рулем китового носа и направляла Дольфа. А он направлялся, куда направляли. Демонесса Метрия то исчезала, то появлялась, стараясь устроить мелкие пакости, но все ее уже знали и на подначки не ловились. В целом, путешествие проходило спокойно и приятно.
Но когда река повернула на запад к морю (стоит отметить, что каждая река по какой-то причине считает нужным впасть в море или на худой конец в озеро), спутникам пришлось ее покинуть. Им надлежало двигаться на север, а потом, обогнув Элементарии, свернуть на юг, к Гоблинову Горбу, который находился неподалеку от сферы Земли. Южнее него, поблизости от Буйное Аэроса, находилась гора Этамин, где обитали дракон Кондрак и народ нагов. Дольф предпочел бы двинуть прямиком туда, родные Нады ему нравились, да и ей было бы приятно встретиться с близкими.
— С кем?
— С низкими, склизкими…
Тьфу! Дольф оборвал диалог, сообразив, что ему пригрезился разговор с Метрией. Причем это была светлая дневная греза — краешком глаза он даже приметил уносившуюся галопом дневную кобылицу Ромашку.
Раньше она работала ночной кобылицей, но, заполучив половинку души, утратила вкус к кошмарам. Хотя и сохранила склонность к подначкам: это ж надо было назвать родичей нагов низкими и склизкими. Хотя, с другой стороны, какую голову змее ни приделай…
Отдохнувший за время плавания Дольф снова превратился в сфинкса и медленно, но верно направился на север, неся на спине своих спутников. Два маленьких дракончика, приметив эту компанию решили было спикировать и подхватить кого-нибудь из пассажиров себе на обед, но Годива махнула в их сторону волшебной палочкой, и они беспомощно закувыркались в воздухе.
Вообще-то, палочка предназначалась для подъема существ и предметов, однако когда они -
как в случае с драконами — поднимали в воздух сами себя, возникала путаница. Возможно, того же рода, что у Чекс, когда она, перестаравшись с ударами хвостом, делала себя слишком легкой. Это только кажется, что чем легче, тем лучше: на самом деле тому, кто чересчур легок, приходится совсем нелегко.
Путешествуя, они приблизились к болоту Огр-Абили: местность оказалась очень топкой, но вполне проходимой для гигантского сфинкса. Дольф двигался куда быстрее, чем ночью, по той простой причине, что теперь видел, куда идет. Однако дело шло к вечеру, путь все еще предстоял неблизкий, и Дольф вышагивал безостановочно, надеясь, что, быть может, ему удастся добраться до Гоблинова Горба до ночи. Не то, чтобы ему не терпелось спровадить малыша Че туда, но уговор есть уговор, и раз уж его все равно надо выполнять, то почему бы не сделать это побыстрее.
Последнее соображение заставило его задуматься и о других аспектах ситуации. В частности, о том, зачем вообще потребовался гоблинам детеныш крылатого кентавра.
Годива уверяла, что он нужен, чтобы возить на спине ее дочку, однако в скакуны малыш явно не годился по возрасту. Пытаясь приспособить его для этой роли, гоблины могли причинить малышу вред, даже не желая ему зла. И как вообще можно разлучать ребенка с матерью, пусть даже этот ребенок, как и все кентавры, рассуждает вполне по-взрослому и может показаться самостоятельным. И в любом случае — в этом Дольф не сомневался — кентавр Черион это дело так не оставит. Выигрыш Электры избавил бы от многих неприятностей, но исход игры оказался иным, и это не сулило ничего хорошего.
К тому же оставалось неясным, что будет дальше с чудной четырехпалой и остроухой эльфийской девочкой.
Славной, доброй девочкой, пытавшейся вызволить Че и успевшей с ним по-настоящему подружиться. Судя по всему, она основательно застряла в Ксанфе. Может быть, стоило бы отвезти ее в замок Ругна.
Самым приятным во всем этом путешествии с приключением было то, что оно позволяло на время выбросить из головы проблему двух невест. Однако — и Дольф отдавал себе в этом отчет — лишь на время, причем вовсе ненадолго.
Решать придется очень скоро, а он, увы, ничуть не ближе к решению, чем был шесть лет назад.
Ход его мыслей прервало появление огра. Дольфа это не остановило: огры, конечно, сильны, но со сфинксами не тягаться даже им. Так что вздумай кто из них преградить ему дорогу, он просто пойдет напролом.
Однако напролом идти не пришлось: огр застыл на месте с совершенно ошалевшим выражением на безобразной физиономии.
— Ну ты даешь, Нада! — восхитилась Электра.
«Ну конечно, — сообразил Дольф. — Нада просто привстала у огра на виду, и.., вздохнула». Огры до крайности тупы, но чтобы оценить по достоинству некоторые качества Нады, особого ума не требуется.
Но тут объявилась огрица. Дело принимало худой оборот, потому как на женщин, к какому бы племени они ни принадлежали, Нада производила совсем иное впечатление, нежели на мужчин. А на огриц особенно: если огры еще были способны поражаться красоте, то их жены считали своим долгом всячески способствовать искоренению всех ее проявлений.
Потом сработала волшебная палочка Годивы, и огры взвились в воздух. Совершив кувырок, огрица шлепнулась физиономией на валун, растрескавшийся на осколки, разлетевшиеся со страху кто куда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38