А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Не жить спокойной жизнью, а всецело отдаваться самым невероятным испытаниям, какие только можно было себе представить. Хотя мир оставался неизменным, она давно решила, что должна создать эти невероятные условия у себя в голове. А потом мир перевернулся вверх ногами. Вселенные каким-то невероятным образом перемешались и дали ей возможность испытать то, что до сих пор было лишь видением в ее голове, ставшее еще более чудесным, странным и преувеличенным благодаря истории, благодаря действиям десятков миллиардов людей, и кто может сказать, скольких нелюдей?
Патриция вовсе не чувствовала себя изолированной или единственной в своем роде. Но она понимала, насколько необычной была ее жизнь. Уже исполнилась ее самая дикая и самая потаенная мечта.
«Все остальное – лишь приложение, – подумала она. – Даже возвращение домой».
Флаер мягко приземлился на поверхность Пути. Клавикула в ее руках издавала мягкое приятное гудение, сообщая, что им следует переместиться на несколько километров к югу. Патриция сказала об этом дублю Ольми, и он снова поднял флаер, чтобы совершить еще один короткий прыжок.
Корабль вновь с ускорением устремился на юг.
Она закрыла глаза, позволяя ощущениям, вызываемым клавикулой, струиться сквозь нее. Казалось, она видела нечто вроде собрания альтернативных вселенных, пробуя их на вкус, будучи их частью, но не могла осознать их. Она не могла ничего сделать, кроме как руководить клавикулой. Никаких детальных сведений о других мирах не передавалось – лишь сам факт их существования и основные характеристики.
Дубли не нуждались в защитном поле, но для нее Ольми подготовил силовой экран и окружающую среду. «Какая его часть присутствует здесь? – подумала она. – Что он почувствует, когда дубль уничтожится?»
Затем она обратила все свое внимание на клавикулу. Носовой люк открылся, и Патриция ступила на поверхность Пути, окруженная гибким, слегка светящимся силовым полем. Лэньер и Ольми вышли следом, спокойно идя рядом с ней в глубоком вакууме.
– У вас есть примерно полчаса, – сказал Ольми; его голос передавался с монитора на ее ожерелье. – После этого интенсивность излучения достигнет опасного уровня. Вам хватит этого времени?
– Думаю, что да; надеюсь, что да.
Патриция проверила свою сумку и обнаружила, что все на месте: мультиметр, процессор, электронный блокнот и блоки памяти.
Она держала клавикулу перед собой, ведя поиск. В течение десяти минут она ходила вперед и назад, на север и на юг. Клавикула сообщала об огромном количестве альтернативных миров, которые Патриция пересекала с каждым своим шагом. Она отбрасывала почти все, стараясь не нарушить своих ощущений.
В течение следующих десяти минут она обнаружила линию длиной в несколько сантиметров, которая, казалось, отмечала точку, которую она искала. Она опустилась на колени; силовое поле мягко прогнулось. Клавикула сама перемещалась в пределах этого небольшого пространства; руки Патриции лишь завершали причинную связь.
Еще через пять минут она свела поиск к долям миллиметра. Информация из каждой отдельной вселенной была теперь намного более сложной. Патриция действительно была близка к альтернативной Земле; примерно соответствовал и временной период – в пределах нескольких лет.
– Скорее, – сказал Ольми. – Фронт плазмы уже близко.
Это было очень сложно. Ее теория оказалась не настолько точной, как она надеялась. В пределах даже самых малых сегментов геометрического сосредоточения переплетались существенно различавшиеся миры. Теперь ей было понятно, почему Корженовский и его последователи с самого начала считали геометрические сосредоточения бесполезными.
Клавикула остановилась. Патриция не могла сказать, настроилась ли она достаточно точно на нужную точку, но она могла провести в поисках еще много дней и не приблизиться к цели. Она закрыла глаза и последний раз тронула клавикулу.
– Я готова.
– Тогда в добрый путь, – сказал Лэньер.
Она оглянулась, посмотрев на дубля, и благодарно улыбнулась.
– Спасибо тебе – за все.
Лэньер кивнул.
– Мы были очень рады тебе. Это было захватывающе.
– Да… действительно?
Патриция начала открывать ворота. На севере коридор заполнялся красноватым сиянием. С каждой секундой цвет сияния перемещался в более высокие области спектра – оранжевый, устрашающе зеленовато-голубой…
Свист клавикулы стал болезненно громким. Она увидела у своих ног клубящийся круг. Затем круг – чуть более метра в диаметре – начал светлеть, открывая искаженную картину голубого неба, каких-то ярких рыжевато-коричневых очертаний и воды…
У Патриции не было точных координат. Она знала, что должна оказаться на суше, но понятия не имела, где именно на Земле будет эта суша. Так или иначе, силовое поле должно ее защитить.
Дубль Лэньера прошел сквозь силовое поле и на прощание поцеловалее. Его губы казались мягкими и теплыми.
– Идите! – скомандовал Ольми.
Она шагнула в ворота. Это напоминало скольжение вниз по склону холма. Все вокруг изгибалось и вращалось. Она отпустила клавикулу, но затем снова ухватила ее одной рукой. Слышался шум воды, что-то огромное и белое виднелось невдалеке, ослепительное солнце…
Лэньер и Ольми стояли лицом к надвигающемуся огню.
«Это не похоже на смерть, – подумал Лэньер. – Есть другое полное „я“, которое избежит гибели даже сейчас. Но он никогда не испытает этих ощущений. Я никогда не смогу рассказать ему об этом».
Их окружало ослепительное сияние, яркость и жар которого становились невыносимыми. Ольми улыбнулся, наслаждаясь ощущением. Ему уже приходилось посылать дублей на смерть, и он никогда не знал, что они при этом ощущали. Теперь он должен испытать это сам…
А настоящий Ольми так никогда об этом и не узнает.
– Мониторы смогут продержаться в потоке плазмы лишь долю секунды, – объяснил он Лэньеру. – Мы проведем краткий миг внутри звезды…
Лэньер, не чувствуя боли и не испытывая особого страха, повернулся лицом на север и посмотрел в сердце огненной волны, мчащейся к ним со скоростью шесть тысяч километров в секунду.
На то, чтобы насладиться ощущением, времени уже не было.

На корабле, щедщем в опасной близости от бушующей плазмы, Лэньер закрыл глаза и снова и снова повторял про себя, что он до конца выполнил свой долг и сопровождал свою подопечную до самого последнего мгновения.

Все еще сжимая в руках клавикулу, с сумкой через плечо, Патриция свалилась в воду с высоты пяти-шести метров.
Она даже не промокла. Оглушенная, она лежала на дне плавающего силового пузыря. Вода – река или канал – отнесла ее на несколько десятков метров от ворот. Она посмотрела вбок, чтобы увидеть, где находится.
Это было бесполезно. Яркая голубовато-белая струя ударила из ворот и превратила воду позади нее в пар, закрыв все вокруг густым белым облаком. К счастью для Патриции и для всего расположенного в радиусе нескольких сотен метров, ворота закрылись навсегда за миллионные доли секунды.
Патриция легла на спину внутри пузыря, частично ослепленная, закрыв глаза рукой, и дрейфовала еще несколько минут, пока ее не прибило к песчаной отмели. К этому времени зрение уже почти восстановилось.
Встав, она с отчаянно бьющимся сердцем осмотрелась.
Она находилась на берегу широкого канала, по которому медленно текла грязно-коричневая илистая вода. На берегах рос высокий зеленый тростник. Небо было ярко-голубым, безоблачным – и очень ярко светило солнце.
После некоторых колебаний Патриция отключила силовой пузырь и глубоко вздохнула. Воздух был свежим, чистым и теплым.
Она стала тяжелее, чем была с тех пор, как покинула Тимбл, но на этот раз поддерживающего пояса не было. Сила тяжести вызывала неприятные ощущения.
Однако это несомненно была Земля, и Патриция оказалась не в послеядерной пустыне. Собственно, местность была удивительно знакомой. Она уже видела все это раньше… на библейских уроках, посещать которые ее в детстве уговорила Рита.
Прикрыв рукой глаза, Патриция посмотрела на запад.
На другом берегу канала, на плато, стояли гипсово-белые пирамиды. До них было несколько километров, но они четко выделялись в чистом воздухе пустыни. Она ощутила мгновенное волнение.
Это Египет. Она сможет добраться из Египта куда угодно – это элементарно. Она сможет попасть домой.
Патриция обернулась. На шатких мостках, в тростнике, стояла маленькая худенькая темнокожая девочка, на вид десяти-одиннадцати лет, обнаженная, если не считать белой ткани, обернутой вокруг бедер. Ее волосы были заплетены во множество длинных тонких косичек; конец каждой украшал голубой камешек. Девочка разглядывала Патрицию с удивлением, смешанным со страхом.
– Эй! – позвала Патриция, с трудом взбираясь на песчаный берег. – Ты говоришь по-английски? Ты можешь объяснить, где я?
Девочка ловко повернулась кругом и убежала. На какое-то ужасное мгновение Патриции показалось, что она ошиблась во времени на тысячелетия… что оказалась в древнем Египте.
Затем она услышала отдаленный гул и взглянула вверх. Облегчение было настолько велико, что она чуть не вскрикнула. Это был самолет, вероятно, реактивный, летевший на большой высоте над пустыней.
Идя вдоль берега канала, сжимая в руках клавикулу и думая о том, не включить ли снова силовой пузырь – солнце начинало чересчур припекать, – Патриция нашла дорогу и двинулась по ней. Пройдя через рощу финиковых пальм, она вышла к небольшому городку с белыми кубическими каменными домами, практически одинаковыми. На улице было очень мало людей; был полдень, и все, несомненно, отдыхали, ожидая, когда станет прохладнее.
Что-то беспокоило Пат. Раньше она об этом не думала, но теперь вспомнила…
Положив клавикулу на дорогу и прикрыв глаза от солнца, она снова посмотрела на запад. С этой точки было видно, что пирамиды окружены густыми рощами деревьев, она не могла сказать, каких именно. Что-то было не так. Что? Разве египетские пирамиды находились не в пустыне?
Сколько больших пирамид было в Египте? Три?
Она насчитала восемь пирамид, стоящих в ряд, уходивший к горизонту.
– Ошибка, – тихо прошептала она.

Глава 65

Лэньер плавал в носу корабля, довольный, что может побыть в одиночестве достаточно долго. Мимо проплывали несчетные тысячи километров – черные, золотые, неразличимые.
В конечном счете, он пришел к выводу, что в значительно большей степени обязан Земле, чем Патриции. И он не мог помочь ей завершить путешествие – по крайней мере, увидеть, что она в безопасности, – поскольку это было не его путешествие.
Осталась ли она в живых? Достигла ли своей цели?
Даже если ей все удалось на этом полуфантастическом, полукошмарном Пути из переплетенных вселенных, она теперь была столь же далеко от Лэньера – и столь же недостижима, – будто умерла.
Ольми подплыл к нему и вежливо откашлялся.
– Со мной все в порядке, – раздраженно бросил Лэньер.
– Я в этом никогда не сомневался, – сказал Ольми. – Я думаю, вам интересно будет узнать о той ситуации, в которой мы сейчас находимся. Мы оторвались от фронта плазмы. Излучение вполне терпимое – хотя, когда мы прибудем на место, я предлагаю пройти основательный физический сеанс тальзита.
– Что с секторами Аксиса?
– Мы связались с ними. Как мы и предполагали, они сейчас с ускорением двигаются в нашу сторону. Они согласились отпустить захваты и позволить нам пройти мимо.
– Мы сможем это сделать?
– Если немного повезет, то да, – сказал Ольми. – Они будут двигаться со скоростью, составляющей тридцать один процент световой.
– Полагаю, там будет на что посмотреть.
– Сомневаюсь, что мы многое сможем увидеть, – возразил Ольми.
– Это просто риторическое выражение.
– Да. Если хотите, можете поесть. Сер Йетс собирается обедать и будет рад, если вы составите ему компанию.
– Когда мы встретимся с секторами?
– Через двадцать семь минут.
Лэньер сглотнул слюну и повернулся.
– Верно, – сказал он. – Я бы поел.
Однако ел он очень мало, бросая нервные взгляды на негуманоидов, уединившихся в силовых коконах, спящих или, наоборот, чересчур активных (змея с четырьмя головами быстро отрывисто кружилась в зеленоватой жидкости); на Прешиент Ойю, которая ответила ему откровенным взглядом; на Йетса, выглядевшего более человеком, чем кто-либо, наиболее естественного в своем поведении, и, тем не менее, остающегося Смотрителя Ворот.
Ольми молчал и не шевелился. Недалеко от него плавал в паутине силовых линий робот, содержавший в себе восстановленную личность Корженовского, а также часть Патриции; процесс окончательного созревания продолжался.
Лэньер отодвинул недоеденный обед и сказал, что лучше подождет на носу. Ольми согласился.
Все вместе они двинулись вперед: Лэньер, Ольми, Йетс и странное U-образное существо по другую сторону канала, все еще окруженное своим карантинным полем. Позади отдыхали два франта, свернувшись клубком и выставив лишь шеи и головы.
Впереди черный и золотой цвета начали переходить в более теплые оранжевый и коричневый. Нарушенный движением поток пульсировал мягким розовым сиянием.
– Еще несколько секунд, – сказал Ольми.
Путь, казалось, раздулся во все стороны. Лэньер почувствовал покалывание в руках и тепло в глазах. Поток завибрировал и засветился голубым сиянием. Прозрачная носовая часть корабля начала темнеть, компенсируя яркий свет. Канал посреди корабля, через который проходил поток, вибрировал и дрожал.
«Еще несколько секунд жизни…»
Лэньеру показалось, что они взрываются. Он вскрикнул от боли и удивления и раскинул руки и ноги.
Потом все кончилось. Моргая, он отплыл к сетке силовых линий. Путь снова был черным и золотистым. Поток светился мягким розовым светом.
– Никаких повреждений, – сказал Ольми.
– Не совсем, – заметил Йетс, прижав руку к глазу – Лэньер ударил его локтем.
Гарри извинился.
– Ничего страшного, – сказал Йетс. – В некотором смысле это даже возбуждает. Не хуже тальзит-сеанса.
Позади них, с ускорением в четыреста же, связанные друг с другом Аксис Надер и Центральный город встретили фронт плазмы ударной волной пространства-времени, начав процесс превращения Пути в вытянутую новую звезду.
Уровень излучения за пределами корабля резко возрос.

Заряды по периметру седьмой камеры были уже установлены. Инженеры прошли по всей Пушинке с последней инспекцией и проверили оборудование шестой камеры. Когда астероид отделится от начала Пути, оборудование шестой камеры испытает страшный удар – закончатся его функции как стабилизатора Пути и внезапно резко возрастет роль сдерживателя разрушительных сил внутри камер.
Сектора Аксис Торо и Аксис Евклид продвинулись на сто тысяч километров на север от седьмой камеры. Внутри цилиндров царило невероятное замешательство. Большинству граждан Аксиса – надеритам всякого толка и неожиданно большому числу гомоморфов-гешелей – были выделены новые жилища. Мало кто был хорошо знаком со своими новыми секторами. Чувствовалось ощущение праздника, триумфа, но вместе с тем и тяжкое беспокойство.

Сотни землян заполняли процедурные залы под наблюдением врачей-гешелей и адвокатов.
Мужчина-гомоморф – Хоффман отметила это слово и добавила его к своему быстро растущему словарю – брал анализы у группы из двадцати землян. Она была седьмой в очереди. Для каждого у него была в запасе улыбка и несколько хорошо подобранных ободряющих слов. Он был симпатичным, но не в ее вкусе – слишком отточены манеры, – и не очень отличался от десятка других гомоморфов. Возможно, она просто привыкла к широкому разнообразию физиономий ее времени, когда неизбежные дефекты – искривленный нос, излишняя полнота, неровные зубы – создавали средневековый карнавал черт.
Когда анализы были собраны, он достал из плавающего в воздухе ящичка чашу в форме лица.
– С помощью этого устройства производится ряд медицинских тестов, – сказал он. – Они также проводятся добровольно – но ваше сотрудничество очень нам поможет.
Все согласились, глядя в чашу и наблюдая в течение нескольких секунд смесь сложных изображений.
Во время процедур у Джудит возникало ощущение не грядущих несчастий и рабства, а товарищества. У многих из обслуживающего персонала гордо реяли над плечом изображения флагов – Индии, Австралии, Китая, Соединенных Штатов, Японии, СССР и других стран. Все хотели – даже страстно желали – говорить со своими подопечными на их родном языке.
Когда медицинское обследование было закончено, их отвели к ряду лифтов, расположенных с одной стороны зала. Энн Блейкли, бывшая секретарша Лэньера, а ныне секретарша Хоффман, подошла к ней, отделившись от другой группы. С ней была Дорин Каннингэм, бывшая глава службы безопасности научного комплекса.
– Все очень волнуются, – прошептала Каннингэм.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56