А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она только должна отыскать нужную дверь, нужную секцию коридора, и найти там Риту и Рамона, Пола и Джулию.
Патриция с трудом могла дождаться, когда расскажет об этом Лэньеру. Он наверняка обрадуется. Римская будет горд, что рекомендовал ее. Она разгадала загадку коридора; во сне последние кусочки головоломки встали на свое место – не больше, не меньше.
Она может забрать всех домой.
Поезд подъехал к остановке, она вышла и поднялась по лестнице наверх.
– Мисс Васкес?
Патриция повернулась и увидела человека, которого до сих пор не встречала. Он сидел на каменном цоколе у входа в подземку. Волосы его были черными и короткими, и на нем была облегающая черная одежда.
– Извините, – сказала она, глядя куда-то мимо незнакомца. Она была полностью захвачена напряженной работой мысли. – Я вас не знаю. Я не могу задерживаться.
– Мы тоже. Вы должны отправиться с нами.
Из-за перекрытия появилось высокое существо с узкой, как доска, головой и выпуклыми глазами. Его плечи покрывала серебристая ткань; кроме нее, на нем больше ничего не было. Шкура его была гладкой, как хорошо выделанная кожа, и такой же коричневой.
Патриция уставилась на него, и вся ее внутренняя сосредоточенность испарилась.
– Здесь, кажется, начинается какая-то заварушка, верно? – поинтересовался человек.
Патриция заметила, что у него есть нос, но отсутствуют ноздри. Глаза его были светло-голубыми, почти белыми, а уши – большими и круглыми.
– Извините, – сказала она более мягко. – Я не знаю, кто вы такой.
– Меня зовут Ольми. Мой компаньон – франт. У них нет имен. Надеюсь, вы простите наше вмешательство. Мы очень внимательно наблюдали за всеми вами.
– Кто вы?
– Я жил здесь много веков назад, – объяснил Ольми. – А до меня – мои предки. Между прочим, вы можете быть одним из моих предков. У нас нет времени на разговоры. Мы должны уходить.
– Куда?
– В коридор.
– В самом деле?
– Там мой дом. Франт и его народ происходят из другого места. Они… если сказать, что они работают на нас, это будет не совсем точно.
Франт серьезно кивнул.
– Пожалуйста, не пугайтесь, – сказал он голосом, напоминающим голос большой птицы – низким и переливчатым.
По окрестностям третьей камеры пронесся ветерок от северного купола, шелестя кронами близлежащих деревьев. Следом за ветерком появилась плавныхи очертаний машина, около десяти метров в длину, формой напоминающая сплюснутый конус со срезанным носом. Она изящно проплыла вокруг башни и опустилась на вершине центрального пилона.
– Вы проделали весьма значительную работу, – заметил Ольми. – Там, где я живу, есть люди, которых это очень заинтересует.
– Я хочу домой, – сказала Патриция. Она вдруг поняла, что разговаривает, словно потерявшийся ребенок с полисменом. – Вы полицейский? Охраняете города?
– Не всегда.
– Пожалуйста, пойдемте с нами, – попросил франт, выступив вперед на своих длинных странно изогнутых ногах.
– Вы меня похищаете?
Ольми протянул руку – словно упрашивая или давая понять, что сие от него не зависит. Патриция не поняла, что именно он имеет в виду.
– Если я не пойду добровольно, вы меня заставите?
– Заставить вас? – Это его озадачило. – Вы имеете в виду, силой? – Ольми и франт посмотрели друг на друга. – Да, – подтвердил Ольми.
– Тогда я лучше пойду сама, ладно? – Казалось, эти слова говорит какая-то другая, неизвестная до сих пор Патриция, спокойная и имеющая больший опыт анализа кошмарных видений.
– Пожалуйста, – сказал франт. – Пока здесь не станет лучше.
– Здесь никогда уже не станет лучше, – заявила она.
Ольми изящным жестом взял ее под руку и повел к открытому овальному люку в плоском носу машины.
Внутри было тесно. Машина имела форму расширяющейся сзади буквы Т; окраска стен напоминала абстрактные волны полированного мрамора, всюду были белые кривые. Ольми взялся за мягкую перегородку и растянул ее, преобразуя в койку.
– Пожалуйста, прилягте.
Она легла на мягкое ложе. Вещество под ней затвердело, приобретя очертания ее тела.
Узкоголовый, коленками назад франт пробрался в хвостовую часть и устроился на собственном ложе. Ольми выдвинул в проход напротив Патриции кресло и сел в него, коснувшись своего ожерелья.
Он плавно провел рукой по выступу перед собой, и искривленная поверхность внезапно превратилась в переплетение черных линий и красных окружностей. Рядом с Патрицией появилось длинное вытянутое окно; края его были молочно-белыми, словно заледеневшее стекло.
– Мы сейчас отправляемся.
Город третьей камеры плавно заскользил мимо. Машина накренилась, и окно заполнила сплошная серая поверхность северного купола.
– Я надеюсь, вам действительно понравится там, куда мы едем, – сказал Ольми. – Я вырос, восхищаясь вами. У вас выдающийся разум. Я уверен, что на Гексамон вы тоже произведете впечатление.
– Почему у вас нет ноздрей? – спросила Патриция словно откуда-то издалека.
Позади них франт издал звук, словно скрежещущий зубами слон.

Глава 28

Советские войска, которым предстояло выполнить задачу во второй камере, опустились на двухсотметровую парковую полосу, отделяющую реку от южного купола. Десант перегруппировался по обеим сторонам нулевого моста, примерно, в трех километрах от берега. Связь между отрядами была вполне удовлетворительная.
Группа Мирского укрылась среди сучковатых елей. Разведка сообщила, что мост усиленно охраняется и охрана вскоре будет увеличена. Аатаковать нужно было немедленно. Снаряжение еще не было сброшено с «Жигулей» – транспортника номер семь, – и три четверти десанта еще не могли сражаться в полную силу. Проход через скважину был страшен, а из тех, кто пережил его, почти каждый двадцатый не смог справиться с затяжным прыжком.
Войска были готовы к гибкой перегруппировке; оставшиеся в живых сержанты составляли из порядевших отрядов новые. У Мирского было в непосредственном подчинении лишь двести десять солдат и никакой надежды на подкрепоение. Никто не знал, сколько людей осталось в живых после высадки в других камерах.
Двадцать диверсионных групп спецназа, прикомандированных к батальону Мирского, переплыли реку и установили наблюдение за городом второй камеры.
Они находились здесь уже два часа. Войска НАТО у моста не предпринимали никаких наступательных действий; это беспокоило полковника. Он знал, что лучший способ обороны – немедленная и разрушительная атака. Натовцы вполне могли атаковать, когда его люди находились в воздухе; вероятно, они растерялись и еще не привели в готовность свои силы.
Между его группой и целью располагался лес и несколько широких каменных сооружений неизвестного назначения. Они являлись достаточным укрытием для его войск, но в любую минуту могли превратиться в смертельную ловушку.
Зев – генерал-майор Сосницкий – удачно прошел скважину, но при спуске, когда его парашют порвался на высоте сто метров, сломал обе ноги. Теперь он лежал без сознания под действием обезболивающего в небольшой рощице, и его охраняли четверо солдат, без которых Мирский с трудом, но мог обойтись. Замполит Белозерский, конечно же, тоже остался в живых, и держался поблизости, словно не теряющий надежды стервятник.
Мирский провел несколько недель вместе с Сосницким в Москве, в период подготовки. Он с уважением относился к генерал-майору. Сосницкий, которому было около пятидесяти пяти лет, смотрелся на тренировках, как тридцатипятилетний; Мирский ему понравился, и он, несомненно, каким-то образом посодействовал его быстрому повышению на Луне.
Во второй камере не высадился никто в звании выше полковника, кроме Зева. Фактически это означало, что взять на себя командование предстояло Мирскому. Гарабедян тоже не пострадал – и это придавало Павлу некоторую уверенность. О лучшем заместителе не стоило и мечтать.
Мирский подвел три отряда к каменному сооружению, находящемуся, примерно, в километре от моста и занимавшему около трехсот квадратных метров. Плоский верх не давал никакой защиты. Двухметровая высота позволяла идти за сооружением в полный рост, однако этого было недостаточно. Мирского беспокоили угол стрельбы и возможности, которые предоставляло искривление поверхности камеры. Есть ли у противника лазеры или орудия большой дальности? Если да, то его людей можно легко перестрелять, где бы они ни прятались.
Мирский нацелил антенну на южную скважину и поискал сигнал ретранслятора. Найдя его, он передал сообщение подполковнику Погодину в первой камере, спросив, сколько у того людей и какова ситуация. Погодин летел на «Чайке» вместе с Невом.
– У меня четыреста, – ответил Погодин. – Нев погиб. Полковник Смирдин тяжело ранен. Вероятно, он не выживет. Мы захватили два комплекса и взяли десять пленных; контролируем нулевой лифт.
Майор Рогов из четвертой камеры сообщил, что у него сто человек, но ни один объект не взят; туннели усиленно обороняются. Он предполагал переправить своих людей на остров на резиновых плотах, взятых в зоне отдыха; Лев не пережил столкновения «Шеви» с заграждениями в скважине. Полковник Евгеньев погиб, а комбат Николаев пропал без вести.
Погибло все командование.
В Мирском снова начала расти ненависть, сжимающая горло и обжигающая желудок.
– Развернуться в цепь и наметить цели, – приказал он командирам отрядов с ближней стороны моста, затем махнул рукой обеим сторонам и скрылся за сооружением, чтобы дать указания другим группам.
Треск очередей встретил его людей, когда они выскочили из укрытия и рассеялись группами по двадцать человек между деревьями и зданиями по обе стороны от Мирского. Нельзя было сказать, какое количество лазерного оружия использовали; оно действовало бесшумно и невидимо, если только воздух не был влажным или пыльным. Полковник взял рацию и связался с капитаном, командовавшим отрядами по другую сторону моста.
– Перекрестный огонь, – последовал его приказ – Стремительно атакуем и отходим.
Затем Мирский вызвал три других отряда и распределил их вдоль берега, где они заняли огневые позиции в лесу и позади круглого сооружения.
В бинокль он мог различить за пластиковыми щитами лица обороняющихся. У его людей таких щитов не было; лишь на бинокле имелась защита от лазерного ослепления – если у обороняющихся были такие системы. Почти любое лазерное орудие можно было перестроить так, чтобы создать заграждение из ослепляющих лучей. Было немало видов вооружения, которые войска НАТО могли иметь и могли использовать и которых у него не было…
Обороняющиеся расположили мешки с песком линиями, параллельными дороге, ведущей на мост. Не на всех позициях были люди; если бы он успел вывести свои войска на эти рубежи, прежде чем позиции будут полностью укомплектованы личным составом, путь к мосту был бы открыт.
Мирский приподнялся, еще раз осмотрел позиции, а затем опустился на землю, чтобы передать распоряжения отрядам на другой стороне. Чудовищный треск расколол воздух; глаза полковника расширились, и он подсознательно приготовился к смерти. Он должен был предвидеть, что у американцев имеется некое совершенное и смертельное секретное оружие; они чертовски хорошо умели заставать врасплох…
Снова раздался треск, затем послышался невероятно громкий голос. Голос говорил по-русски с сильным немецким акцентом, но слова звучали четко.
– Военные действия бессмысленны. Повторяем, военные действия бессмысленны. Вы можете остаться на своих позициях, но не двигайтесь дальше. То, что вы слышите – приказ. На Земле произошел разрушительный обмен ядерными ударами.
Мирский покачал головой и снова включил рацию. Он не мог тратить время на выслушивание…
– У нас достаточно оружия и людей, чтобы уничтожить вас. Это бессмысленно. Среди нас находятся ваши соотечественники – русская научная команда. Кроме того, имеется подтверждение от ваших товарищей с транспортных кораблей. Вы можете связаться с ними; они ждут за скважиной.
Мирский нажал кнопку передачи и отдал приказ об атаке. Затем он приказал оставшимся отрядам занять берег реки и соединиться с теми, кто находился у основания моста. Укрытие там выглядело надежным: оказавшись под мостом, они могли стрелять вдоль американских заграждений, сложенных из мешков с песком, и предотвратить появление там людей.
– Воевать с нами бесполезно. Наше высшее командование погибло или лишено связи с нами, возможно, на годы. Ваша смерть будет бессмысленной. Вы можете оставаться на прежних позициях, но подтвердите свое согласие, иначе мы откроем огонь.
Потом послышался другой голос, искаженный, но знакомый – это был подполковник Плетнев, командир соединения транспортных кораблей. Либо он капитулировал, либо все еще находился за скважиной. Предположение, что он его взяли в плен, исключалось: он бы скорее погиб, чем сдался живым.
– Товарищи! На Земле идет война между нашими странами. Громадные разрушения как в Советском Союзе, так и в Соединенных Штатах. Наш план больше не действует…
Черт с ним! Мирский подвел своих людей еще ближе к мосту. Взять эту цель, затем следующую, а затем, может быть, и поговорить…
– Ш-ш… омандир Мирский, – прохрипела его рация. – Мост пересекают дополнительные силы противника.
Снова началась стрельба, и Мирский впервые в жизни услышал крики умирающих.

Глава 29

Хайнеман беспокойно заерзал в пилотском кресле АВВП, прислушиваясь к переговорам на русском, английском и немецком языках. Ретрансляторы в скважинах автоматически передавали радиосигналы повсюду. Почему их не отключили? Возможно, что и отключили – возможно, это русские ретрансляторы.
Он увел трубоход как можно дальше от любой мыслимой опасности и сейчас находился в тысяче километров по коридору, в неизменном положении относительно сингулярности, чувствуя свою бесполезность. Он запрограммировал процессоры связи на прослушивание всех диапазонов и прием всех сообщений, включая одновременные – в дальнейшем можно было воспроизвести их по отдельности. Через скважину поступала даже некоторая видеоинформация.
Хайнеман успел увидеть пламя пожара, опустошающего Землю, прежде чем сигнал пропал.
Совершенно случайно он обернулся и заметил скользящий белый отблеск. Что-то плавно проплыло над его головой в противоположную сторону. Что бы это ни было, оно, казалось, двигалось по спирали вокруг плазменной трубки, оставаясь внутри слоя плазмы и отбрасывая хорошо различимую тень на фоне общего сияния.
Внутри Камня не было других летательных аппаратов – по крайней мере, он не слышал ни об одном. Сомнительно, что у русских есть нечто достаточно совершенное для того, чтобы следовать столь сложным курсом.
Что же это, в таком случае?
Буджум. Прямо посреди всей этой заварушки Хайнеман увидел своего первого буджума. «Вот так всегда и бывает…» Он включил системы слежения.
На какое-то мгновение на экранах появилось четкое изображение и даже компьютерное увеличение общих очертаний летательного аппарата. Он был гладким и напоминал затупленную стрелу. Удалось записать около пяти секунд информации, прежде чем система слежения внезапно потеряла цель.

Патриция ощущала внутри себя ледяной холод. Она смотрела сквозь прозрачную стенку машины Ольми на проносящийся мимо рыжевато-коричневый и бледно-серый пейзаж. В ней боролись две личности. Одна, значительно более сильная, подавляла любой порыв или реакцию. Вторая была знакомой, любопытной, даже слегка веселой Патрицией. Если бы она заговорила, победила бы вторая Патриция – далекая, наблюдающая как бы со стороны, пытающаяся разобраться в происходящем. Но первая личность полностью овладела ею, и она молчала. Она даже не поворачивала головы – просто смотрела на стены коридора, которые, вращаясь, проносились мимо.
– Вы хотите есть или пить? – спросил Ольми. Она не ответила. – Вы устали, хотите поспать?
Молчание.
– У нас есть немного свободного времени. Несколько дней. До Аксиса миллион километров Пути – коридора. Пожалуйста, скажите, если вам будет что-либо нужно…
Он посмотрел на франта, но получил в ответ лишь поворот одного глаза, означавший, что компаньон ничего не может предложить.
Патриция чувствовала, как все разваливается на части; все ее непомерные тщеславие и надежда не могли сдержать этот неизбежный распад. Ее плечи затряслись. Она глянула на Ольми и быстро отвернулась. В глазах ее, казалось, все расплылось; когда она тряхнула головой, из глаз закапали слезы, плавая в воздухе. Она медленно подняла руки и поднесла их к лицу; слезы растеклись по пальцам и ладоням.
«Все уходит, все…»
Стало тяжело дышать.
– Пожалуйста, – прошептала она.
«Они мертвы. Их больше нет. Ты не спасла их».
– Пожалуйста.
– Мисс Васкес…
Ольми протянул руку, но убрал ее, когда она резко отодвинулась.
– Ах, Боже мой!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56