А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Франческа, Франческа Минетти, что, Бога ради, вы делаете здесь в такое время?
Ее платье было разодрано от ворота до талии, и она, смущенно улыбаясь, придерживала его рукой.
– Вы же назначили свидание на террасе посольства неделю назад. Что случилось?
– Кое-что произошло, – ответил он. – Так у меня всегда бывает. Но вы-то что делаете здесь, в порту Матано, в этот час ночи?
Девушка покачнулась, и он подхватил ее как раз вовремя, прижав к своей груди на какой-то момент.
Она слабо улыбнулась ему.
– Прошу прощения, но у меня внезапно закружилась голова.
– Вам далеко идти?
Она убрала завитки волос со лба.
– Я оставила свой автомобиль где-то здесь, но в тумане все улицы похожи одна на другую.
– Лучше пойдемте в мой отель, – сказал он. – Это здесь, за углом. – Он стянул свой бушлат и накинул ей на плечи. – Может быть, я смогу уложить вас в постель.
Она засмеялась и на какое-то мгновение снова превратилась в ту волнующую женщину, которую он встретил на приеме в посольстве.
– Я уверена, что вы смогли бы.
Он улыбнулся и обхватил ее рукой.
– Мне кажется, вам уже хватит сильных впечатлений от этой ночи.
Сзади раздался звук шагов по брусчатке. Он быстро обернулся и увидел, как второй моряк ковылял в туман, прижимая руки к лицу.
Шавасс сделал быстрый шаг по направлению к нему, но Франческа поймала его за рукав.
– Пусть себе идет. Я не хочу, чтобы полиция вмешивалась в это дело.
Он взглянул в ее взволнованное лицо и улыбнулся:
– Ну ладно, Франческа. Если вы так хотите, пусть будет по-вашему.
Во всем этом было нечто странное, чего он не мог понять. Они прошли по причалу и свернули на набережную. Среди портовых городов Матано считался спокойным, но не настолько, чтобы хорошенькая молодая девушка могла бродить там в три часа ночи, не боясь последствий. Несомненным было только одно. У Франчески Минетти должна была быть серьезная причина, чтобы оказаться здесь, да еще в такое время.
Отель, небольшое оштукатуренное здание, находился тут же, за углом. Над входом висела старинная электрическая вывеска. Но отель был чистым и недорогим, и готовили здесь хорошо. Владелец был другом Орсини.
Он спал, опустив голову на сложенные на столе руки, и Шавасс осторожно, чтобы не потревожить его, снял с крючка свой ключ. Они пересекли холл, поднялись по узкой деревянной лестнице и прошли по побеленному коридору.
Комната была обставлена просто – металлическая кровать, умывальник и старый гардероб. Как и всюду в этом доме, стены были побелены, а пол натерт до блеска.
Франческа остановилась в дверях, придерживая рукой платье у ворота, и с одобрением осматривала комнату.
– Неплохо. Вы давно здесь?
– Уже почти неделю. Это первый мой отпуск за год или даже более.
Он открыл гардероб, порылся в нем и наконец вытащил черный свитер из мериносовой шерсти с закрытым воротом.
– Примерьте это, пока я приготовлю чего-нибудь выпить. Вам это необходимо.
Она повернулась к нему спиной и натянула свитер через голову, а Шавасс направился к шкафчику в углу, достал бутылку виски и сполоснул два стакана под умывальником. Когда он повернулся, девушка стояла у кровати, наблюдая за ним, и выглядела при этом такой юной и беззащитной. Черный свитер не скрывал стройности ее фигуры.
– Сядьте же, ради Бога, пока вы не свалились с ног.
В комнате у французского окна, ведшего на балкон, стоял плетеный стул. Она рухнула на него и, прислонив голову к стеклу, стала смотреть в темноту. Там, в море, заунывно звучала противотуманная сирена.
– Мне кажется, это самый грустный звук во всем свете, – произнесла она.
– Томас Вульф предпочитает свисток паровоза, – сказал Шавасс, наливая ей виски в стакан.
Она удивленно посмотрела на него.
– Томас Вульф? Кто это?
– Писатель. Человек, который знал, что грусть и одиночество всегда вокруг нас.
Он отпил немного виски.
– Девушки вроде вас не должны ходить по набережной в это время суток. Я полагаю, вам это известно? Если бы не я, вы кончили бы свои дни в воде, после того как они позабавились бы с вами.
Франческа покачала головой.
– Но это не было похоже на попытку изнасилования.
– Я вижу, – иронично заметил Шавасс.
Он отпил еще виски и пояснил:
– Если вам это поможет, я хороший слушатель.
Девушка держала стакан обеими руками и смотрела в него, на ее лице была написана тревога.
Тогда он спросил:
– Это что-то официальное? Может быть, операция отдела С-2?
Франческа подняла голову, ее лицо выглядело обеспокоенным, и энергично покачала головой.
– Нет, в отделе ничего не знают об этом, и вы должны мне обещать, что и не узнают. Это семейное дело, совершенно частное.
Она поставила стакан, встала и нервно прошлась по комнате. Когда она повернулась, на ее лице было написано настоящее страдание.
– Что плохо, так это то, что я всегда работала в офисе. И никогда – в поле. И я совсем не знаю, что надо делать в подобной ситуации.
Шавасс достал сигареты, одну взял в рот и подвинул к ней пачку.
– Почему бы не рассказать мне все? Я умею помочь хорошеньким девушкам, когда они в расстройстве.
Она автоматически взяла пачку и стоя смотрела на него с легкой улыбкой.
– Ну хорошо, Пол, но все, что я скажу, строго конфиденциально. Не хочу, чтобы хоть что-нибудь дошло до моего начальства в отделе С-2.
– Договорились, – заверил он ее.
– Как много вы знаете обо мне, Пол?
Он пожал плечами.
– Вы работаете в отделе С-2. Мой шеф сказал, что вы одна из лучших работников, и с меня этого достаточно.
– Я работаю в отделе С-2 вот уже два года, – ответила она. – Моя мать была албанкой, поэтому я говорю свободно по-албански. Думаю, что это и было главной причиной, почему они меня взяли. Она была дочерью главы клана гегов. А мой отец был полковником горнострелковых войск в итальянской оккупационной армии в 1939 году. Был убит в Западной Пустыне в самом начале войны.
– А ваша мать еще жива?
– Умерла лет пять назад. Она так и не смогла вернуться назад, в Албанию, с тех пор как Энвер Ходжа и коммунисты захватили власть. Двое ее братьев были членами монархической партии «Легалитери» на севере Албании. Они сражались вместе с Абасом Купи во время войны. В 1945 году Ходжа пригласил их на мирную конференцию, где все они были немедленно казнены.
На ее лице не отразилось ни боли, ни вообще каких-либо эмоций, она как бы признавала, что все, что случилось в те далекие времена, просто эпизод из жизни.
– Но это хотя бы объясняет тот факт, что вы охотно пошли работать в отдел С-2, – мягко сказал он.
– Это решение не стоило мне большого труда. У нас был старый дядюшка, который воспитал нас, и до последнего времени мой брат был все еще в Париже, изучал политическую экономию в Сорбонне.
– А где он теперь?
– Когда я его видела в последний раз в болотах Северной Албании, он лежал ничком, уткнувшись лицом в грязь, а сзади раздавались пулеметные очереди.
Помолчав, Шавасс осторожно спросил:
– А когда это было?
– Три месяца назад. Я в это время была в отпуске. – Она протянула ему стакан. – Можно мне еще немного виски?
Шавасс налил ей виски. Девушка отпила чуть-чуть, все еще превосходно управляя своими эмоциями, и продолжала:
– Вы же сами были в Албании совсем недавно. Знаете, что там происходит.
Он согласно кивнул.
– Я видел, что там совсем плохо.
– А вы видели хоть какие-нибудь церкви во время вашей поездки?
– Всего одну или две, которые, казалось, еще действовали, но я знаю, что официальная линии партии направлена на подавление религиозных обрядов всех видов.
– Они уже почти полностью искоренили ислам, – сказала она сухо, как бы отмечая всем известный факт. – Албанская православная церковь оказалась немного в лучшем положении, потому что они поставили своего архиепископа, и священники проявляют лояльность к коммунистам. Римская католическая церковь подверглась наиболее жестоким гонениям.
– Знакомое дело, – ответил Шавасс. – Коммунисты больше всего на свете боятся всяких организаций.
– Из двух архиепископов и четырех епископов, которые были арестованы, двоих расстреляли сразу же, другие по документам числятся скончавшимися в тюрьме. Церковь почти перестала существовать в Албании, по крайней мере, на это надеются власти.
– Признаюсь, что и у меня создалось такое же впечатление.
– В последние годы на севере началось чудесное возрождение, – сказала она. – Его возглавляют отцы-францисканцы в Шкодере. Даже некатолики толпами приходят в церкви. Это страшно беспокоит центральное правительство в Тиране. И они решили что-нибудь с этим сделать. И что-то эффектное.
– И что же они придумали?
– Там в окрестностях города есть небольшой храм в честь Святой Девы из Шкодера. Это просто грот и родник. Место паломничества еще со времен крестоносцев. Там стоит статуя из черного дерева, покрытая золотом. Очень древняя. Ее называют Черная Мадонна. По преданиям, только благодаря ее чудесной силе турецкие властители в старые времена разрешили всей стране сохранить христианскую веру.
– Ну и что же решило сделать центральное правительство?
– Разрушить храм, захватить статую и публично сжечь ее на главной площади в Шкодере. Отцов-францисканцев кто-то предупредил об этом, и они ухитрились тайно унести Мадонну в тот самый день, на который власти назначили акцию сожжения.
– И где она теперь?
– Где-то на севере, лежит на дне лагуны на катере моего брата Марко.
– Что же случилось?
– Легко сказать. – Она пожала плечами. – Марко имел связь с обществом албанских беженцев в Таранто. Один из них, по имени Рамиз, узнал о Мадонне от своего двоюродного брата, который жил в Таме. Это небольшой город в десяти милях по реке от моря.
– И они решили пойти и забрать ее?
– Черная Мадонна не просто обычная статуя, Пол! – серьезно ответила она. – Она олицетворяет последнюю надежду, которая осталась у Албании в этом страшном мире. И они поняли, какой потрясающий моральный эффект будет достигнут, если в итальянской прессе будет объявлено, что статуя благополучно достигла Италии.
– И вы пошли с ними?
– Там нетрудно пройти, потому что албанский военно-морской флот очень слаб и проникнуть в болота не составляет проблемы. Мы поместили статую в заранее приготовленное место на первую ночь. Но, к несчастью, на следующее утро мы напоролись на патрульную лодку. Поднялась стрельба, и наш катер был серьезно поврежден. Он затонул в небольшой лагуне, а мы спаслись на надувных лодках. Они охотились за нами почти весь день. Вечером Марко застрелили. Я не хотела бросать его тело, но у нас не было выбора. К ночи мы добрались до берега, и Рамиз украл рыбачью лодку. Вот так мы и ушли оттуда.
– А где же теперь этот Рамиз? – спросил Шавасс.
– Где-то в Матано. Он мне звонил вчера в Рим и просил встретиться в отеле на набережной. Понимаете, он хочет добраться до затонувшего катера.
Шавасс с недоверием вглядывался в ее лицо.
– Вы хотите сказать, что предполагаете вернуться туда, в эти проклятые болота?
– Да, такова общая идея.
– И только вдвоем, вы и Рамиз? – Он покачал головой. – Вы не продержитесь там и пяти минут.
– Может быть, и так, но попробовать следует.
Он попытался возразить, но она предостерегающе подняла руку.
– Я не собираюсь прожить остаток жизни с мыслью о том, что мой брат погиб ни за что, когда я могу сделать хотя бы попытку. Мы, Минетти, – гордая семья, Пол. Мы заботимся о наших мертвых. Я знаю, что хотел сделать Марко, и я осталась одна, кто бы мог совершить это.
Она сидела, гордая и прекрасная, с лицом, бледным при свете лампы. Шавасс взял ее за руку, потянулся к ней и нежно поцеловал в губы.
– А эта лагуна, где затонул катер, вы знаете, где она?
Девушка кивнула, слегка нахмурясь:
– А зачем вам это?
– Уж не думаете ли вы, что я пущу вас туда одну?
На ее лице отразилось полное замешательство.
– Но почему, Пол? Приведите мне хотя бы одну причину, по которой вы собираетесь рисковать ради меня?
– Ну, скажем так, мне уже надоело целую неделю шляться по пляжу без дела. А этот парень, Рамиз, у вас есть его адрес?
Она вынула обрывок бумаги из сумочки и передала ему.
– Не думаю, чтобы это было далеко отсюда.
Он положил бумажку в карман.
– Ну ладно, идем!
– К Рамизу?
Шавасс покачал головой.
– Нет, это позже. Сначала мы увидимся с моим лучшим другом, это как раз тот человек, который нам нужен. Он не обременен излишней чувствительностью, знает албанский берег как свои пять пальцев, и у него самый быстрый катер на всей Адриатике.
В дверях она повернулась и изучающе посмотрела на Пола. В ее глазах что-то светилось, и щеки порозовели. Она снова стала прежней, уверенной в себе.
– Все будет хорошо, мой ангел. Обещаю вам.
Он взял ее руку, поднес к губам, потом открыл дверь и мягко толкнул ее в коридор.
Глава 4
Запах крови
Воздух в комнате все еще был пропитан сигаретным дымом, но самих игроков в комнате уже не было. При свете прикрытой абажуром лампы на столе была развернута карта Дринского залива на албанском побережье, изданная британским адмиралтейством. Над ней склонились Шавасс и Орсини, а Франческа сидела рядом с ними.
– Река Буна берет свое начало из озера Скутари, или Шкодер, как они теперь его называют, и течет к побережью, – заметил Орсини.
– Ну а что насчет этих прибрежных болот? Они на самом деле такие паршивые, как говорит Франческа?
Орсини кивнул:
– Просто адское место. Путаница узких проток, лагуны с соленой водой и малярийные болота. Если точно не знать, где смотреть, можно годами искать эту лагуну и не найти.
– А живет там кто-нибудь?
– Только немногие рыбаки и охотники, в основном местные люди, геги. Коммунисты ничего не сделали хорошего и для этой части страны. Вся эта территория всегда была местом для укрытия беглецов.
– Ты хорошо знаешь эти места?
Орсини ухмыльнулся.
– Я сказал бы, что хожу в эти болота по меньшей мере дюжину раз в год. Пенициллин, сульфонамид, оружие, нейлон. Можно заработать кучу денег, а албанский военно-морской флот не в силах этому воспрепятствовать.
– Но это рискованный бизнес!
– Да, но для любителей. – Орсини обернулся к Франческе: – А этот парень, Рамиз, чем он зарабатывает на жизнь?
– Он художник. Мне кажется, он ходит в море только по уик-эндам.
Орсини воздел взор к потолку и всплеснул руками.
– О Боже, ну и дела! Тогда это настоящее чудо, что он доставил вас в безопасности в Италию, синьорина!
Открылась дверь, и вошел Карло с кофейными чашками на подносе. Он роздал их всем, и Шавасс с удовольствием отхлебнул кофе. Нахмурившись, он рассматривал на карте главную протоку, а потом повернулся к Франческе.
– Вы уверены, что точно знаете, где затонул катер? Эти лагуны так похожи одна на другую.
– Но Марко несколько раз пересек ее, прежде чем наш катер был потоплен, – ответила она, – и я запомнила ее.
Орсини подвинул к ней клочок бумаги и карандаш, и-она набросала очертания лагуны. Он внимательно рассмотрел рисунок и определил положение лагуны на карте, а потом нарисовал круг в центре, выпрямился и улыбнулся.
– Вот где-то здесь.
Шавасс быстро взглянул на рисунок.
– Примерно в пяти милях в глубь берега и в трех-четырех милях от этого городишки Тама. А что там теперь?
– Когда-то это был небольшой, но процветающий речной порт, но пришел в упадок, когда начались распри между Албанией и другими странами-сателлитами. – Орсини провел пальцем по реке на карте и продолжал: – Река Буна составляет часть границы между Албанией и Югославией. Почти на всем протяжении река запущена и главное русло заилено. Поэтому вам необходимо иметь в виду, что эстуарий и дельта реки заходят далеко внутрь материка, до самой Тамы.
– А вы можете доставить нас туда?
Орсини обернулся к Карло:
– Как ты думаешь?
– У нас никогда не было неприятностей. А зачем они нам теперь?.
– А почему бы вам не пойти на некоторый риск? – сухо заметила Франческа.
Орсини пожал плечами.
– Для каждого человека смерть – это последний рубеж. И каждый может выбирать свое время.
– Но у нас остается нерешенным вопрос о цене, – сказал Шавасс.
– С этим не будет проблем, – быстро вмешалась Франческа.
– Синьорина, прошу вас!
Орсини взял ее руку и поднес к губам.
– Я делаю все это, потому что так хочу, и ни по какой другой причине.
Она готова была расплакаться, и Шавасс быстро перебил:
– Но один вопрос насчет Рамиза мне кажется сомнительным. Вы уверены, что это был его голос по телефону?
Она кивнула.
– Он родом из провинции Влёра. У них такой характерный акцент. Я уверена, что это был он.
Шавасс решил, что для Рамиза все это не очень хорошо. Сигурми могла без особого труда его выследить. Может быть, они заполучили тело Марко Минетти или, что более вероятно, захватили в свои руки людей, причастных к похищению Мадонны в самой Албании. У каждого человека есть свои пределы терпения боли. И если этот предел превзойден, многие вынуждены сказать все, что им известно, прежде чем умереть.
И вполне естественно, что албанское правительство постарается сделать все возможное, чтобы отыскать Мадонну. Ее исчезновение означало бы серьезную потерю политического престижа власти, тем более что известно, что она находится на их собственной территории.
– Если Рамиз действительно звонил по телефону, это значит, что его заставили обстоятельства. И он понимал, что это можно делать в крайнем случае.
Шавасс достал из кармана бумажку с адресом отеля, которую дала ему Франческа.
– Тебе известно это место? – спросил он у Орсини. Тот кивнул.
– Это недалеко отсюда. Это притон, где гостям не задают вопросов и шлюхи снимают комнаты на час. – Он повернулся к Франческе: – Не место для молодой леди.
Она начала было протестовать, но Шавасс быстро это пресек:
– Джулио прав. И во всяком случае, вы просто падаете с ног. Что вам надо, так это восемь часов крепкого сна. Можете воспользоваться моей комнатой в отеле. – Он повернулся к Карло: – Проводи ее туда.
Шавасс надел робу и поднялся.
– Вы будете осторожны?
– А когда я был неосторожен? – Он легонько подтолкнул ее. – Запритесь в комнате и спите. Я приду позже.
Франческа с неохотой пошла, и Карло двинулся за ней. Когда Шавасс обернулся, Орсини сказал:
– Ах, как хорошо быть молодым и красивым!
– Ну ты-то никогда не был ни тем, ни другим, – парировал Шавасс. – Ну, пошли!
Когда они шли по тротуару, все еще моросил дождь, оседая серебром на железных перилах пристани. Старые оштукатуренные здания словно плыли в тумане, который делал их какими-то нереальными, и вокруг каждого уличного фонаря образовывался во тьме желтый оазис света.
Этот убогий отель был в пяти минутах ходьбы от клуба «Тэбу». Дверь в кирпичной стене была открыта настежь. Они вошли в темный мрачный холл. За деревянной стойкой было пусто, и никто не отозвался на нетерпеливый звонок Шавасса.
– Она дала тебе номер комнаты?
Шавасс кивнул:
– Двадцать шестая.
Итальянец зашел за конторку и осмотрел доску с ключами. Он вернулся назад, качая головой.
– Ключа там нет. Он, наверное, еще у себя в комнате.
Они прошли по пролету старой деревянной лестницы на второй этаж. Здесь стояла отвратительная прокисшая вонь из смешанных запахов прогорклой еды и старой мочи. Они шли по коридору, отыскивая нужный номер. Неожиданно Шавасс услышал громкую музыку и взрывы смеха. Он задержался у дверей комнаты, где была музыка, а Орсини остановился у комнаты напротив.
– Это здесь.
Дверь легко поддалась нажиму и открылась. Орсини вошел и отыскал выключатель. Но тот не сработал. Он зажег спичку, и Шавасс вошел за ним.
Комната была почти голой. На полу лежал грубый половик. В комнате стояли железная кровать и умывальник. Деревянный стул валялся опрокинутым на полу.
Когда Шавасс нагнулся, чтобы поднять стул, спичка в руках Орсини догорела и обожгла ему пальцы. Он с проклятиями отбросил ее в сторону. Стоя на одном колене, Шавасс ждал, когда Орсини зажжет другую спичку. И тут он почувствовал сквозь тонкую ткань брюк что-то мокрое под коленом. Когда загорелась другая спичка, он поднял руку и обнаружил, что пальцы стали липкими от полузасохшей крови.
– Что-то случилось с Рамизом!
Они быстро осмотрели комнату, но ничего не найдя, даже чемодана, вышли в коридор. Визгливый смех снова раздался из комнаты напротив, и Орсини вопросительно поднял брови.
– А что мы теряем? – сказал Шавасс.
Большой итальянец постучал в дверь. Там сразу же все стихло, а потом послышался женский голос:
– Зайдите попозже. Сейчас я занята.
Орсини постучал сильнее. Внутри послышалась сердитая возня, и наконец дверь рывком отворилась. Перед ними предстала низенькая жирная женщина с огненно рыжими волосами. Черный нейлоновый халат едва скрывал ее роскошные формы. Она тут же узнала Орсини, и сердитое выражение немедленно сменилось угодливой улыбкой.
– Эй, Джулио, давненько не заходил!
– Слишком давно, дорогая, – сказал он, потрепав ее по лицу. – А ты выглядишь отлично, как всегда. Мы с другом хотели потолковать с человеком из комнаты напротив, но, похоже, его не так легко застать.
– А, этот, – сказала она с видимой неприязнью. – Который безвылазно сидел в своей комнате. Совсем не дал девочкам времени подзаработать днем.
– Он, наверное, совсем слепой, – галантно сказал Орсини.
– Пара мужиков заходили проведать его не так давно, – ответила она. – У них там какие-то неприятные дела. Когда я выглянула из комнаты, они уводили его, поддерживая с двух сторон. Он выглядел не лучшим образом.
– А вы и не подумали вызвать полицию! – сказал Шавасс.
– Я даже не обрежу веревки для этого выродка сержанта, если его повесят. – Тут из комнаты послышались сердитые возгласы, и она улыбнулась: – Кому-то там не терпится.
– Готов держать пари, что это именно так.
Она снова улыбнулась:
– А вы мне определенно нравитесь. Джулио, приведи его как-нибудь. Устроим вечеринку.
– Может быть, я так и сделаю, – сказал ей Орсини.
Снова послышался изнутри нетерпеливый крик, и она захлопнула дверь.
Орсини и Шавасс спустились вниз и вышли на улицу. Итальянец остановился, чтобы закурить сигару, и бросил спичку в темноту.
– Ну, что теперь будем делать?
Шавасс пожал плечами:
– Мы немного можем сделать. Но я знаю одно. Я должен поспать.
Орсини кивнул:
– Иди к себе в отель. Побудь со своей девочкой и веди себя как следует. А мы к утру что-нибудь придумаем. – Джулио похлопал Шавасса по плечу: – Не беспокойся, Пол. Ты в надежных руках.
Он повернулся и пошел прочь в тумане, а Шавасс наблюдал за ним, пока тот не исчез, словно поглощенный большой волной. Пол пошел по тротуару, и его шаги гулко отдавались между каменными стенами узкой улицы. Дойдя до угла, он остановился, ощупью отыскивая сигарету.
Как только спичка загорелась в его руках, что-то острое, словно игла, проткнуло его робу и уперлось в спину. Чей-то голос тихо произнес:
– Пожалуйста, стойте спокойно, мистер Шавасс.
Он стоял не шевелясь, пока опытные руки ощупывали его тело в поисках оружия, которого так и не оказалось.
– А теперь идите прямо вперед и не смотрите по сторонам. Делайте то, что вам говорят. Я буду весьма удручен, если мне придется вас убить.
Как только Шавасс двинулся вперед, он понял одну вещь, которая поразила его больше, чем поразил бы физический удар. Человек, который напал на него, говорил по-албански.
Глава 5
Человек из «Алб-Туриста»
Их было двое, он мог сказать это с уверенностью, судя по звукам их шагов, которые отдавались словно эхо от стен домов узких улочек старого квартала города. Грубый голос временами прерывал тишину и приказывал ему поворачивать направо или налево, но больше они ничего не говорили и держались плотно позади него.
Пятнадцать минут спустя они вышли из узкого переулка к морю на дальний конец пристани. Здесь возвышался старый дом в несколько этажей, а вниз к причалу вела каменная лестница.
Здесь на причале стоял старый военный патрульный катер, потрепанный и неухоженный, с облупленной краской на корпусе. На корме была потускневшая надпись: «Стромболи – Таранто».
Пустынный причал освещался только одним фонарем, и здесь не было никого, кто мог бы помочь ему. Он медленно повернулся лицом к этим двоим. Один из них был маленького роста и ничем не примечательный. На нем был грубый свитер и надвинутая на глаза кепка.
Зато второй был огромный, угрожающего вида, давно небритый детина. У него было зверское лицо со шрамами, спутанные волосы, одет он был в робу и морские сапоги.
Он сунул сигарету в рот и зажег спичку о стенку причала.
– Идемте вниз, мистер Шавасс, идемте вниз.
Шавасс медленно начал спускаться по ступеням. Когда он достиг причала, низенький обогнал его, прошел вперед к дальнему концу причала и открыл дверь в толстой стене. За ней были поднимающиеся вверх каменные ступени. Верх лестницы тонул во мгле. Шавасс пошел вслед за маленьким мужчиной, а большой держался в двух шагах позади него.
Они поднялись на каменную площадку, низенький мужчина открыл еще одну дверь и кивком показал на нее. Шавасс проследовал за ним и остановился в дверях. Комната была обставлена очень просто: стол и несколько стульев. У другой стены стояла простая железная кровать.
За столом сидел темноволосый мужчина небольшого роста и что-то писал. Он был одет в безупречный синий костюм из тропической ткани. Лицо цвета пергамента и узкая бородка делали его похожим на испанского конкистадора.
Шавасс остановился в двух футах от него и стоял, засунув руки в карманы. Маленькие блестящие черные глаза быстро осматривали его. Потом мужчина обернулся вполоборота и любезно улыбнулся.
– Мистер Шавасс, какое удовольствие видеть вас.
Его английский был достаточно хорош, почти без всякого акцента. Шавасс решил, что он ему не нравится. Взгляд был холодный, несмотря на вежливое обращение. Это был взгляд убийцы.
– Я нахожу все это достаточно скучным, – сказал Шавасс.
Маленький мужчина заулыбался.
– Тогда мы попытаемся сделать вещи несколько поинтереснее. Как вы относитесь к тому, чтобы заработать десять тысяч фунтов?
На другом конце стола стоял поднос с бутылками и несколькими стаканами. Шавасс спокойно подошел к подносу, не обращая внимания на слабое движение, которое сделал большой мужчина, стоявший у двери.
В одной из бутылок была его любимая смирновская водка. Он налил себе с полстакана и как бы случайно подошел к окну и выглянул наружу. Внизу, в сорока футах виднелись искаженные туманом очертания «Стромболи».
– Ну? – спросил маленький мужчина.
Шавасс обернулся к нему:
– Ну, как там дела в Тиране сейчас?
Маленький мужчина заулыбался.
– Вы очень коварны, но я там не был вот уже пять лет. Небольшие расхождения во мнениях с режимом.
Он достал визитную карточку и бросил ее на стол.
– Вот моя карточка, сэр. Я Адем Капо, агент «Алб-Туриста» в Таранто.
– Кроме всего прочего, я полагаю.
Капо вытащил ящичек, достал оттуда сигарету и вставил ее в мундштук.
– Вы можете рассматривать меня как человека, к которому приходят люди со своими проблемами, и я стараюсь разрешить их.
– За плату?
– Разумеется.
Он протянул сигаретницу:
– Сигарету?
Шавасс взял одну.
– Десять тысяч фунтов. Это большие деньги. А что заставило вас подумать, что я заинтересован в них?
– Знать о людях – это часть моего бизнеса, и о вас, мой друг, я знаю очень много. Гораздо больше, чем вам может присниться. Такие люди, как вы, похожи на оружие, которое продается тому, кто больше даст. Во всяком случае, эти деньги нетрудно заработать. Мои руководители заплатят эту сумму даже авансом, если вы согласитесь провести их в то место, где лежит некий катер, который затонул недавно в лагунах реки Буна в Северной Албании. Вам это интересно?
– Было бы интересно, если бы я знал, о чем вы говорите.
– Я уверен, что синьорина Минетти уже посвятила вас в детали. Хватит, мистер Шавасс, все уже раскрыто, как говорят в английских мелодрамах. Согласно информации, которую поставляют мои клиенты, тело итальянского гражданина, некоего Марко Минетти, было совсем недавно обнаружено на грязевой отмели в устье реки Буна после попытки, которая была предпринята с целью похищения бесценной религиозной реликвии из страны.
– В самом деле? – сказал Шавасс.
Капо игнорировал то, что Шавасс его перебил.
– А за несколько часов до этого катер исчез в лабиринте дельты реки Буна. Позже, в Таме, сигурми были взяты священник и двое мужчин. Этот священник упрямствовал до конца, у них есть такая дурная привычка, но двое других заговорили. Они назвали Минетти, его сестру и беженца из Албании, художника по имени Рамиз. То, что я вам предлагаю, очень хорошая плата за то, что вы их выследите.
– А что же вы сами?
– Мы наблюдали за Рамизом несколько недель, ожидая, чтобы он сделал свой ход. Маловероятно, но может быть, он предпримет попытку попасть туда снова. Видите ли, он был интеллектуал – один из тех людей, которые воображают, что у них в жизни есть какая-то миссия.
– Вы говорите о нем в прошедшем времени?
– Да, это на самом деле так. – Капо казался и в самом деле растроганным. – Я решил с ним немного поговорить сегодня вечером. Когда Хаджи и Ташко доставили его сюда, завязалось что-то вроде драки. Он упал с пристани и сломал себе шею.
– Я полагаю, это всего лишь несчастный случай?
– Конечно, и при этом совершенно бесполезный. Я просто поражен, как легко неправильно понять человека. Боюсь, что прежняя попытка выйти на связь с синьориной Минетти также оказалась явно неудачной.
– И вы оставили это для меня.
– Трудно обвинять кого-либо в том, что он подумал, что появление мистера Пола Шавасса из британской секретной службы на том месте, где синьорина Минетти нуждалась в срочной помощи, – это больше, чем просто совпадение.
Шавасс взял бутылку водки и налил себе еще немного.
– И что вы скажете, если я снова повторю, что не понимаю, о чем вы говорите?
– Если вы будете упорствовать, то не оставите мне никакого выбора. Я буду вынужден применить к сеньорине такие методы, которые меня очень огорчат. – Капо вздохнул. – А с другой стороны, с женщинами гораздо проще иметь дело. Ты согласен со мной, Ташко?
Этот большой мужчина подошел к концу стола, сально улыбаясь, и Шавасс задумчиво кивнул:
1 2 3 4 5 6 7