А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


БРИЛЛИАНТЫ ИМПЕРСКОЙ КОРОНЫ

Джону и Бет
И как раз вовремя!

"Не всякое преступление вульгарно,
но всякая вульгарность есть преступление".
Оскар Уайльд

1
Дрейк Мейстрал в высоких ботинках из мягкой кожи шел к центру
бального зала в Пеленг-сити, причем шел совершенно бесшумно. Его поступь
приобрела легкость благодаря его ремеслу.
Над ним, под высоким потолком, реяли идеограммы, означавшие "Будьте
здоровы" и "Добро пожаловать, путешественники". Лампы озаряли помещение
еще более ярким светом, чем обычно, главным образом для того, чтобы
обеспечить достаточно света для информационных шаров, также паривших над
собранием. Присутствующие, как люди, так и представители других рас,
реагировали на неожиданно яркое освещение в зависимости от их характера и
намерений. Некоторые, не желавшие выносить свои дела на всеобщее
обсуждение, прятались в тени и что-то бормотали, повернувшись лицом к
стене. Те же, кто хотел, чтобы их заметили, прогуливались под парившими
шарами или плавали в полях антигравитации в надежде, что какой-нибудь шар
снизойдет до того, чтобы взять у них интервью. Некоторые прохаживались в
ярком свете под лампами, но, чувствуя смущение, краснели. Другие изо всех
сил старались вести себя, как обычно, и, в конце концов, начинали задавать
себе вопрос: а что значит "вести себя , как обычно", особенно в этих
обстоятельствах.
Мейстрал ничего такого не делал. Ему привили умение сохранять
уверенность в необычных обстоятельствах, он привык к тому, что средства
массовой информации уделяют ему некоторое внимание, и, хотя род его
занятий был не совсем законным, у него не возникало желания прятаться по
углам и что-то бормотать.
Большинство гостей предпочитали официальную позу, то есть отведенные
назад плечи и бедра, подобранные под слегка искривленную и в то же время
совершенно прямую спину. Поза была естественной для Хосейли, но человеку,
чтобы научиться принимать ее, требовалась тренировка. То, что Мейстрал
сумел придать этой позе мягкую грацию, делало ему честь. Он был всего на
несколько дюймов выше среднего человеческого роста, но казался еще выше.
Его костюм также делал ему честь - он ухитрился извлечь максимум из
одноцветной гаммы, требуемой Высоким Обычаем: сочетания черного -
траурного цвета, принятого большинством человечества, и белого - траурного
цвета Хосейли. На нем почти не было драгоценностей, если не считать
серебряных булавок, которыми были заколоты сзади его длинные каштановые
волосы, и кольца с крупным бриллиантом на пальце. Его глаза были
приятного, непритязательного зеленого цвета, а полуопущенные веки
придавали его лицу ленивое выражение. На вид ему было лет двадцать пять.
Мейстрал приблизился к высокому элегантному человеку чуть постарше
его, прогуливавшемуся по бальной зале в одиночестве. У мужчины один глаз
был вставным, стеклянным. Он был одним из трехсот представителей
человеческой расы, носившим только одно имя. Кожа у него была черной, а
кружевные гофрированные манжеты и башмаки - ярко-алыми.
- Этьен, - сказал Мейстрал.
- Мейстрал. Как приятно.
Они обнюхали друг другу уши в официальном приветствии. К щекам
Мейстрала легко прикоснулись кончики навощенных усов.
- Я вижу, ты все еще в трауре, - заметил Этьен.
- Мой отец по-прежнему мертв, - ответил Мейстрал.
Они разговаривали на Классическом Хосейли. Большинство людей довольно
легко справлялись с чуждой им интонацией и носовыми гласными, однако для
того, чтобы научиться правильно употреблять ускользающий синтаксис, где
структура каждой фразы содержит в себе комментарий к предыдущему
предложению, высказыванию или мысли, и одной замысловатой формулировкой
можно даже выразить отношение предмета разговора к состоянию вселенной в
целом, нужна была хорошая подготовка.
- Я припоминаю, что услышал о смерти твоего отца примерно около года
назад. Я полагаю, нет никакой надежды, что он оправится?
- Боюсь, что нет. Он часто шлет мне письма, жалуется на свое
состояние.
- Я уверен, что мертвые тоже могут быть обузой. Однако траур очень
идет тебе, Мейстрал.
- Спасибо. А ты элегантен, как всегда. Хотя я не уверен, что тебе так
уж идет этот твой "монокль". По-моему, ты недостаточно стар для такого
жеманства.
Этьен понизил голос:
- К сожалению, это косметика. Женщина-Перл вызвала меня на дуэль на
Малой Вересковой Пустоши и проткнула мне глаз. Сапог соскользнул, черт
побери. Вокруг имплантанта все еще осталось несколько ссадин. - Он на
минуту замолчал, словно вдруг забеспокоился: - А ты разве не слышал об
этом?
- Боюсь, что нет. Я только закончил долгое путешествие и отстал от
свежих новостей.
- А, - Этьена, казалось, это успокоило. - Возьми меня под руку и
составь мне компанию. Похоже, жители города несколько стесняются.
Мейстрал двинулся в ногу с Этьеном. Местные жители расступались перед
ними в некотором благоговейном страхе.
- Меня это не удивляет, - заметил Мейстрал. - Сколько лет прошло с
тех пор, как члены Диадемы приезжали сюда с визитом?
- Сорок стандартных. И если судить по виду этого городишки, я даже
понимаю, почему.
Мейстрал дипломатично промолчал. К чести его учителей, он бросил лишь
мимолетный взгляд вверх, чтобы убедиться, что ни один из информационных
шаров не подслушал этой реплики. Этьен продолжал, и то, как он строил
фразы, свидетельствовало о его раздражении.
- Здесь у них не столько прием, сколько желание выразить свою
готовность, если ты понимаешь, о чем я. Слишком много пиетета.
- Ну, я уверен, в твоем обществе они скоро научатся расслабляться.
- Мой дорогой Мейстрал, я вовсе не ЖЕЛАЮ, чтобы они расслаблялись.
Мне не годится быть их соседом, предполагается, что я должен быть богом.
Любому, получившему в глаз рапирой, а потом узнавшему, что его
старинный знакомый об этом даже не слышал, можно простить некоторую
брюзгливость, подумал Мейстрал, даже если эта брюзгливость
непоследовательна. Мейстрал пожал плечами.
- В таком случае пиетет тебе только причитается, - заметил он. -
Наслаждайся им, это новое выражение обожествления, - Мейстрал высказал
свою мысль в сложной формулировке, отражавшей отношение предмета разговора
к условиям бытия.
Этьен был не настолько раздражен, чтобы не заметить укола, но
оправился от него очень изящно. Он поклонился высокой белокурой женщине,
лениво приближавшейся к ним. Она была одета в элегантное голубое с
серебром платье и выглядела моложе своих тридцати двух лет.
- А, Николь. Мейстрал только что о вас спрашивал.
Ее аромат был знакомым и ударил в ноздри Мейстрала шелковой
перчаткой.
- Миледи. Я очарован. - Он слегка коснулся губами ее пальцев, прежде
чем обнюхать ее уши. Женщина была выше его ростом и очень бледна. Как и
Этьен, она носила только одно имя, без фамилии. Она подарила Мейстралу
ослепительную улыбку.
- Дрейк. Как приятно видеть тебя после столь долгого отсутствия.
Траур тебе идет. - Она говорила на стандартном человеческом языке.
- Благодарю. И еще раз спасибо за теплую записку по поводу смерти
моего отца.
- Кстати, как он?
Информационные шары начинали один за другим тесниться над головой
Николь. Этьен извинился, обнюхал уши и удалился. Николь взяла Мейстрала
под руку. Ее близость навевала старые интимные воспоминания, рождала новые
надежды. Рука об руку они прогуливались вдоль зала. По меньшей мере
пятьдесят мужчин покраснели и мысленно расправились с Мейстралом на месте.
- По-моему, Этьен был обеспокоен тем, что я ничего не знал о его
дуэли.
- Его рейтинг понизился, знаешь ли. Это подтвердила интрижка с
протеже Женщины-Перла, дуэль с самой Женщиной-Перл, потом - новый глаз.
Глупейшая история. Это уже вторая дуэль в окружении Диадемы за последние
двенадцать месяцев. Женщина-Перл была в ярости.
- Он сказал мне, что у него сапог соскользнул.
- Возможно. Есть надежда, что это излечит его от воинственных
амбиций. Дуэль входит в привычку, хотя, по счастью, самоубийство - нет.
Даже Хосейли, возродившие среди человечества моду на дуэли и
самоубийства, испытывали смешанные чувства по отношению к этой части
Высокого Обычая. У Хосейли есть поговорка: "Каждый дурак может умереть на
дуэли". (У них есть аналогичная поговорка и по поводу самоубийства). Тон,
которым Николь давала свои комментарии (хотя она говорила на стандартном
человеческом языке, где нет таких контекстных тонкостей, как в
Классическом Хосейли), каким-то образом сумел передать сущность выражений
Хосейли, при этом ничего не говоря прямо.
Нюансы, нюансы. Поговаривали, что информационные шары их просто
обожают.
- А как Роман? Хорошо?
Мейстрал улыбнулся:
- Роман остается Романом. Ему будет приятно, что ты осведомилась о
нем, но он не подаст вида.
Беседуя, они наблюдали друг за другом, слушали, прикасались. Мысленно
они исследовали возможности. Каждый искал выводов и решений.
- Значит, он не изменился. А ты?
Мейстрал вскинул голову, обдумывая вопрос:
- Тоже нет, я полагаю.
- Ты слишком молод для хандры. Это больше мой стиль.
- А это прозвучало как хандра? Я, признаться, хотел, чтобы было
похоже на милую скромность.
- Ты не скромный человек, Дрейк. И не приписывай себе добродетелей,
которыми не обладаешь. - Это было сказано небрежно, но с капелькой яда. За
четыре года она не изменилась.
- Ну, должен же я приписать себе хоть что-то, - отозвался Мейстрал. -
А то у меня их совсем не будет.
Николь положила свободную руку ему на локоть:
- Вот это уже больше похоже на того Дрейка Мейстрала, которого я
помню.
То, что она положила вторую руку ему на локоть, было внешним
проявлением глубинного процесса. Николь приняла в отношении Мейстрала то
же решение, к какому он сам пришел несколько минут назад. А то, что он
принял подобное решение так скоро, возможно, было невежливо, и, конечно,
означало многое.
Николь посмотрела на группу Хосейли, стоявших неподалеку:
- Эти имперцы что, воротят от нас нос? Они стоят лицом к стене.
- Это барон Синн и его друзья. Он всегда строил какие-то заговоры с
моим отцом. Подозреваю, что он шпион. Наверное, жалеет, что вообще явился
сюда, если учитывать, какое внимание этому мероприятию уделяет пресса.
- А за чем здесь шпионить? Провинциальная планета, достаточно далеко
от границы, чтобы не представлять особой ценности для военных целей.
- Ну, надо же ему как-то отрабатывать свое жалование.
Со стороны антигравитационного оркестра, подвешенного рядом с
куполообразным потолком, зазвучали трубы. Публика стала разбиваться на
пары и выстраиваться в ряды.
- А, - сказал Мейстрал, - "Паломничество к Коричному Храму".
Разрешите вас пригласить?
- Буду счастлива, сэр.
Изначально "Паломничество" было бойким танцем, именуемым "Пойти на
рынок", но за восемь лет до описываемых событий, в период правления
престарелого, страдавшего артритом Императора, темп танца был замедлен, и
ему было дано более достойное название. Как выяснилось, изменения дали
танцу неожиданные преимущества. Поскольку танцоры часто меняли партнеров,
более медленный темп давал возможность стоявшим в ряду обнюхивать уши,
знакомиться и обмениваться остротами, а если острот не хватало, можно было
повторять одну и ту же, не боясь показаться занудой. Таким образом,
"Коричный Храм" был идеальным танцем для знакомств.
Зов труб повторился, и танец начался. Мейстрал приблизился к
партнерше и втянул ноздрями воздух.
- Придешь ко мне завтра? - спросила Николь.
- Буду счастлив, - ответил Мейстрал. Она с достоинством обходила его
кругом, согнув одну руку и изображая, что держит воображаемую корзину.
- Можешь прийти в шестнадцать? В восемнадцать я должна присутствовать
на воплощении Элвиса, ты мог бы меня сопровождать.
Мейстрал сделал прыжок:
- Тогда я оденусь официально.
- Бог его знает, что из этого выйдет, - вздохнула Николь. - Он,
наверное, не сможет даже как следует исполнить "Отель, где разбиваются
сердца".
Мейстрал оказался лицом к лицу с танцевавшим справа от него мужчиной
и представился. Танцоры продолжали беседовать.

- Мне это не нравится, Пьетро. То, что здесь находится барон Синн.
Пьетро был нескладным молодым человеком среднего роста. Его партнерша
была на несколько лет старше, с темными, коротко остриженными волосами.
Вид у нее был надменный. Пьетро был выше ее, но это преимущество в росте
достигалось только за счет его высоких каблуков.
- Мне это тоже не нравится, мисс Йенсен, - отозвался Пьетро. - Может,
он собирается вмешаться в аукцион.
- Черт бы его побрал. Мы не сможем перебить его ставки. Если бы
только Тарталья был здесь! Я послала ему записку, но пока не получила
ответа.
- О-оп. Извините.
- Тебе не следовало бы танцевать на каблуках, разве что... Ох,
дьявол. Потом, Пьетро.

- Барон, на два слова. - Синн был Хосейли; высокий, с длинным лицом и
эбеново-черной кожей под темным мехом. Обратившаяся к нему была человеком
- светловолосой женщиной невысокого роста, с ярко-голубыми глазами,
сверкавшими, как алмазная пыль. Ей было за пятьдесят, но выглядела она на
десять лет моложе.
Барон коснулся теплым носом ее щеки:
- Графиня.
Ее уши чуть опустились:
- Могут возникнуть осложнения. Я заметила здесь Мейстрала.
- Перед ним содержимое целой планеты - есть из чего выбирать, мэм. На
вашем месте я бы не беспокоился. Шансов, что наши интересы могут совпасть,
очень немного.
- Возможно, самый простой способ - спросить его прямо.
- Мне не хотелось бы раскрывать наши намерения такому неустойчивому
типу. Мы просто понаблюдаем за ним и будем ждать.
Она раскрыла рот и повертела языком. Улыбка Хосейли.
- И все же. Я его уже сто лет не видела. Вы не присоединитесь ко мне,
барон, в конце тура?
- С удовольствием, графиня. Вашу руку.

- Дрейк Мейстрал, сэр. - Взаимное обнюхивание.
- Лейтенант Наварр, сэр. Я вижу, мы оба в трауре. - Лейтенант был
высоким меднокожим человеком лет тридцати в форме с траурной повязкой.
- Боюсь, что не узнаю вашей формы. Местные войска?
Лейтенант рассмеялся, отметая это предположение:
- Нет. Я с Помпей. Я только что получил здесь в наследство кое-какую
собственность, надо ее осмотреть.
- Надеюсь, значительную собственность.
- О нет. Всего лишь дом и немного земли. Множество антикварных вещиц
- у моего дядюшки были эксцентричные вкусы, но богат он не был. Я
собираюсь все это продать.
- Надеюсь, вы не сочтете меня бестактным за то, что я спросил.
Лейтенант пожал плечами:
- Нисколько. О чем еще говорить незнакомым людям?

- ...Да. Сапог соскользнул, черт побери.
- Какой был прекрасный глаз. Наверное, из-за ваших глаз я влюбилась в
вас - много лет назад, когда была совсем ребенком.
- Э-э. Да. Разумеется.

- Дрейк Мейстрал, сэр.
- Пьетро Кихано, сэр. Послушайте, вы ТОТ САМЫЙ Мейстрал?
- А-а...
- О. Простите великодушно. Это новые туфли.
- Ничего страшного, сэр. Боюсь, что ответ на ваш вопрос - да.
Пауза.
- Сэр? А какой вопрос я вам задал?

- Еще раз приветствую, Николь. Какой прелестный поворот ты только что
сделала.
- Мне нужно было попробовать что-нибудь новенькое. Я танцевала этот
танец столько раз...
- Ну, а теперь кто из нас полон хандрой?
Неестественный смех.
- Я только что протанцевала тур с самой ужасной женщиной. С графиней
Анастасией. Ты бледнеешь, Дрейк.
- Она, наверное, поздно прибыла, а то бы я ее увидел. - Прикрытые
веками глаза Мейстрала не могли полностью скрыть его беспокойства. -
Призрак дней моей юности.
- Она, должно быть, узнала, что барон Синн здесь. Полагаю, что она
приехала не за тем, чтобы увидеть тебя.
- Мой отец приходил от нее в ужас, и не без оснований. Говоря по
правде, я тоже, - Мейстрал вытянул голову, оглядывая танцующих. - Может
быть, она меня не заметит.
- Я бы не стала на это рассчитывать, Дрейк. По-моему, эта женщина
замечает все.

- Привет, Пьетро.
- Я развлекаюсь, мисс Йенсен.
- Рада это слышать.
- Вот мы здесь, замешанные в серьезной интриге, и все эти
знаменитости вокруг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26