А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Прощай, Даня, и прости всех нас.
Кивнул равнодушным полутрезвым могильщикам в резиновых сапогах, и те опустили гроб в яму. Мужчина бросил первую горсть земли. За ним в очередь проделали это все присутствующие. И Дарья. И Константин. И Михаил Семенович. Самое скорбное лицо было у Кобрина. Звякали о комья еще не оттаявшей земли лопаты. Кладбищенские умельцы выровняли могилу, воткнули в землю портрет на палке и, получив свое, ушли удовлетворенные. Видимо, расплатились с ними как надо. Венков не было. Четыре интеллигентные дамы пристроили к холмики живые цветы в заранее припасенных банках.
К выходу с кладбища потянулись цепочкой, и те, кто были последними, стали первыми. Первыми шли Михаил Семенович, Константин и Дарья. Они уже подошли к своему "линкольну", когда к ним обратился похожий на Даниила мужчина:
- Господа, не могли бы вы задержаться на минутку?
- Слушаем вас, - за всех ответил Михаил Семенович.
- Я, собственно, к Дарье... - Мужчина вопросительно замолк.
- Васильевне, - быстро подсказала Даша.
- Разрешите представиться. Я - брат Даниила, Кирилл Евгеньевич Горбатов.
- Очень приятно, - опять ответил за всех Михаил Семенович.
- Вероятно, я ненужно искренен и навязчив, - начал Кирилл Евгеньевич, - но некоторые обстоятельства жизни и смерти брата не дают мне покоя. Я должен, я обязан в этих обстоятельствах разобраться.
- Каким он был, Кирилл Евгеньевич? - вдруг перебила его Даша.
- Он - сирота. К величайшему сожалению, мы очень рано потеряли родителей. Мне тогда уже поздно было быть сиротой в двадцать пять лет, а он был настоящим сиротой. А я так и не смог заменить ему родителей.
- Я немного не о том...
- О том, о том! - заверил ее Кирилл Евгеньевич. - В сиротстве и его характер, и способ мышления, и метанья от неустойчивости, и неверие в свои силы, и безоглядное стремление к истине вне себя, к поиску идеала в реальной жизни, которой он боялся. Но он нашел свой идеал. Вас.
- Ну, знаете, это слишком сложно для меня, - призналась Даша.
- Он мог бы стать замечательным художником, - не услышав ее, продолжал Кирилл Евгеньевич. - Он, в отличие от меня, блистательно учился в художественном училище, поступил в институт, но на втором курсе бросил его. Из-за вас, Дарья Васильевна.
- Я знаю, - холодно согласилась с ним Дарья.
- Да не в этом дело! - вскричал Кирилл Евгеньевич и беззвучно заплакал. Но тут же вытер слезы носовым платком и повторил: - Не в этом дело.
- Тогда в чем же? - спросила Дарья.
- Я хочу, чтобы те, кто спровоцировали Даню на этот шаг, были изобличены и наказаны.
- Да вы что?! - простодушно удивился Михаил Семенович. - Дело наверняка закрыто милицией. Преступление раскрыто. Жертва, к сожалению, мертва, но убийца тоже, пардон, наказан. Правда, может быть, сверх всякой меры, но по собственной вине. Ни один мент больше и пальцем не пошевелит.
- Я знаю, - сказал Горбатов-старший.
- Простите за нескромный вопрос, - неожиданно для всех и отчасти для себя вступил в разговор Константин. - Ваш брат был психически неуравновешен?
- Да, - честно признался Кирилл Евгеньевич.
- И легко внушаем? - полуспросил, полудогадался Константин.
- Да, - повторил Горбатов и с горечью прибавил: - Только, к сожалению, не с моей стороны.
- Как он оказался в том городе? - продолжил допрос Константин.
- Не знаю.
- Откуда у него пистолет?
- Не знаю.
- Костя, зачем тебе все это? - тихо поинтересовалась Даша.
- Не знаю! - зло повторил Константин горбатовский ответ и вновь спросил: - Вы хорошо знакомы с окружением брата?
- У него не было окружения. Он был одинок. Совершенно.
- А девицы? - не выдержал, встрял в разговор Михаил Семенович.
Кирилл Евгеньевич не ответил. Он посмотрел на Дашу.
- Как же вы собираетесь изобличить истинных убийц?- задал последний вопрос Константин.
- Я - совладелец солидной картинной галереи, довольно состоятельный человек. Я хочу нанять дорогого частного детектива...
- И желаете, чтобы мы вошли в долю? - перебив, погнал коней неизвестно куда нетерпеливый Михаил Семенович.
- Миша! - предостерегла его, как ребенка, Дарья.
- Вы меня неправильно поняли, - с обидой заметил Кирилл Евгеньевич. Детектива, как дорого бы он ни стоил, я найму сам.
- Дорогой еще не значит хороший, - снова встрял Кобрин.
- Я найду дорогого и хорошего.
- Думаете, это так легко? - уже как советчик заговорил Михаил Семенович. - Столько проходимцев и шарлатанов этим занимаются - о-ого-го! Смотрите не промахнитесь.
- Не промахнусь, - уверенно заявил Горбатов, и все замолчали: забыли, с чего начали и к чему собирались прийти. Первой все вспомнила Даша.
- Так чем же мы можем вам помочь, Кирилл Евгеньевич?
Опомнился и Горбатов. Улыбнулся слабо и изложил просьбу:
- Когда детектив займется этим делом по-настоящему, мне очень хотелось, чтобы вы беспристрастно, в подробностях и тщательно вспоминая все, что только можно, ответили на вопросы профессионала.
- Только-то? - удивился Михаил Семенович.
- Только-то! - сердито подтвердил Кирилл Евгеньевич.- И по возможности сообщали бы мне то, что в той или иной степени может касаться гибели моего брата.
- И убийства той несчастной, - безжалостно добавил Константин.
- И никому не известной, - согласился Горбатов. - Кто она? Откуда? Ее, кстати, похоронили?
- Ее похоронили, - ответила Даша и испепеляюще посмотрела на Михаила Семеновича, который было раскрыл рот, чтобы поведать Горбатову, что щедрая и добрая знаменитая певица Дарья взяла все расходы по похоронам несчастной и неизвестной на себя.
- Слава богу, - искренне сказал Кирилл Евгеньевич и, порывшись под плащ ом в кармане пиджака, вручил всем троим свои визитные карточки. Дело было сделано, и он оглянулся. У двух легковушек и "рафика" его покорно ждала кучка родственников. - И разрешите откланяться. Всего вам хорошего. Успехов и покоя вам, Дарья Васильевна.
Увидев, что он направляется к ним, родственники стали поспешно рассаживаться по автомобилям - замерзли ожидаючи. Глядя, как Горбатов садился за руль "тойоты", Михаил Семенович, уже ознакомившийся с визиткой, раздраженно заметил:
- Директор и главный эксперт картинной галереи "Перпетуум мобиле". Вечное движение, значит. Чего? Зрителей? Картин? Капиталов? Мутно и непонятно. Каков статус галереи? Общество с ограниченной ответственностью? Акционерное общество закрытого типа? Сугубо частная собственность?
- Тебе-то что? - устало спросила Даша.
- А так, интересно! - решил Михаил Семенович и глянул на часы.
Было чуть больше одиннадцати. Похороны были назначены на девять утра, чтобы избежать присутствия излишне любопытных. Избежали, и целый незаполненный день впереди.
Горбатовский клан отбыл на поминки. Вокруг ни души, только они втроем стояли у своего "линкольна".
- Что делать будем? - полюбопытствовал Михаил Семенович.
- Помянуть, что ли, - поеживаясь на весеннем ветру, сказал Константин.
- Выпивать, значит. Куда? - быстро откликнулся Кобрин.
- Поехали ко мне, - предложила Дарья. Как настоящая звезда, она ныне жила вне загазованного, экологически подозрительного города Москвы. И ехать к ней - часа полтора. Поэтому продюсер возразил, правда, робко:
- Может, лучше ко мне?
Спор разрешил Константин:
- Давай к Мишане, Даша. Мне к четырем в клубе надо быть, а от тебя добираться...
- Черт с вами, - взъерошенно согласилась Даша и полезла на заднее сиденье "линкольна". Константин уселся рядом, а Кобрин привычно забрался на место рядом с водителем.
У метро "Бауманская" Константин приподнялся с сиденья и, тронув водителя за плечо, попросил остановиться на минутку.
Его на новенького еще интересовала вся российская пресса, даже так называемая желтая, развязная и беспардонная. Купив охапку газет и журналов, Константин уселся в машину.
Тронулись. Ларцев шуршал газетами, Дарья следила в окошко за убегавшей от нее Москвой, а Кобрин подремывал.
- Мишаня, - вдруг позвал Константин.
- Чего тебе? - лениво отозвался Михаил Семенович.
- Новую знаменитость, певца Владлена, ты раскручиваешь?
- Ну?
- Тогда смотри, - предложил Константин и изда ли показал продюсеру первую полосу скандальной молодежной газеты. Прямо под названием ее поперек всей полосы крупными буквами шла шапка: "Смерть двойника. Акт второй. Ждем третьего?"
- Дай сюда! - заорал Кобрин и через спинку сиденья потянулся к газете.
- Э, нет! - азартно возразил Константин. - Лучше я тебе прочитаю краткое содержание статьи, изложенное под заголовком. Слушай: "Как сообщил наш собкор из столицы Восточной Сибири, вчера после концерта автомобиль, на котором возвращался в гостиницу популярный певец Владлен, взорвался по неизвестной причине. Певец и его охранник погибли. Шофер в тяжелом состоянии доставлен в больницу. Но, насколько известно нашему музыкальному обозревателю, истинный Владлен только вчера возвратился в Москву из Мюнхена, где записывал свой новый диск. Принимая во внимание разницу в часовых поясах, можно твердо считать, что погибший Владлен - самозванец. Смертельный парад самозванцев. Кто следующий?"
- Дай сюда, - жалобно взмолился Михаил Семенович.
Константин отдал ему газету, и продюсер жадно начал читать. Дарья, откинувшись на сиденье, полулежала с закрытыми глазами. На худом лице ее явственно обозначились твердые желваки. Константин осторожно погладил откинутую на сафьян безвольную ее ладонь. Она вздохнула, открыла глаза и обеими холодными руками вцепилась в его предплечье. Видимо, считала, что он - единственная ее защита теперь. А Михаил Семенович читал и читал. Вплоть до Ломоносовского проспекта.
Вошли в дом молча, и только в столовой продюсер подал голос: распорядился насчет того, чтобы принесли выпить и поесть. Молча помыли руки, уселись за стол. Михаил Семенович разлил водку и прошептал:
- Что ж это такое?
Ему не ответили. Константин поднял старинный хрустальный лафитник:
- Мир праху всех убиенных.
Не чокаясь, выпили до дна. Кобрин поставил пустой лафитник на стол, обхватил голову обеими руками и повторил свой вопрос:
- Что ж это такое?
- Все-таки придется тебе, Мишаня, входить в долю к Кириллу Евгеньевичу, - вздохнул Константин.
- Нет уж! - яростно возразил Михаил Семенович, резко и точно разливая из графина по лафитникам. - У него свои дела, у меня - свои. И я своими буду заниматься сам.
- Всех своих врагов в порошок сотрешь? - горько поинтересовалась Даша.
- И сотру! - бодрился продюсер. Поднял лафитник: - Смерть врагам!
- Хватит смертей! - закричала Даша. Испуганный Михаил Семенович тут же заверил ее:
- Я же фигурально!
Константин положил свою ладонь на ее запястье и предложил свой тост:
- За то, чтобы все было хорошо.
- Очень хочется, но вряд ли, - помотала головой Даша.
* * *
Старинные английские напольные часы - одна из немногих уцелевших реликвий дома Горбатовых - трижды ударили в свои колокола. Кирилл Евгеньевич поднялся с бокалом вина (он пил только сухое) и, молча постояв, дождался полной тишины.
- К глубокому моему сожалению, мне, как вы знаете, придется сейчас уйти. Дела, дела, дела! - вдруг взъярился он. Но, глубоко вздохнув, задержал дыхание и взял себя в руки.- Давайте не забывать Даню, родные мои. Давайте не забывать нашу вину перед ним. Если мы это забудем... - Не договорив, он одним глотком опорожнил бокал. Притихшие родные и близкие послушно последовали его примеру. Глава клана выбрался из-за стола. Высокая, тонкая, словно с картинок прерафаэлитов, его жена Ксения последовала за ним.
В прихожей, поправляя на нем воротник плаща, она прижалась щекой к его груди.
- Когда тебя ждать?
- Не знаю, милая. - Он взял ее за плечи и, не глядя в глаза, с привычной лаской осторожно поцеловал ее в лоб.- Управишься здесь без меня?
- Управлюсь, - пообещала она.
"Тойота" повертелась по Басманным и остановилась у особняка, который явно подвергался щедрому капитальному евроремонту. Горбатов ухватился за ярко начищенную бронзовую ампирную ручку, открыл тяжелую дубовую дверь и вошел в белый с золотом вестибюль свой галереи. Служительница (она же кассирша) тотчас поднялась из-за строгого, красного дерева, стильного стола и скорбно (была в курсе трагических событий) и с достоинством (высшее образование) поздоровалась с шефом.
- Как наши дела? - дежурно поинтересовался Горбатов, поднимаясь по мраморным ступеням. Она ответила ему уже в спину:
- По-моему, хорошо.
Он шел через залы. Он любил их, любил и картины, развешанные по стенам им самолично. Любил, как взрослых детей, которые рано или поздно уходят из дома. Здесь почти не было случайных посетителей: по залам бродили знатоки и агенты богатых клиентов - тоже знатоки, но пожиже знатоков-бессребреников. Знатоки-бессребреники учтивыми молчаливыми поклонами приветствовали его.
Кабинет на двоих был обставлен карельской березой. Два дивана с высокими закруглявшимися спинками, четыре кресла-корытца, круглый стол в окружении изящных стульев. Два бюро у глухих, без окон, стен. За одним из них сидела молодая женщина и что-то старательно - не на компьютере, а ручкой - писала. Компаньонша и совладелица Галина Васильевна Прахова обернулась на звук открываемой двери, увидела Горбатова и резко встала. Спросила тревожно:
- Ну как ты?
- Я-то в порядке... - Он стоял у круглого стола и изучал изысканный черно-желтый рисунок столешницы. Она подошла к нему. Он поднял на нее глаза, и она догадалась, что он совсем не в порядке.
- На похоронах была Дарья, - вдруг ни с того ни с сего сообщил Горбатов.
- Что, эта сучка и дура почувствовала свою вину?
- Она - не сучка и тем более не дура, - возразил Кирилл Евгеньевич и уселся в кресло-корытце. Галина Васильевна устроилась в таком же, напротив.
- Ну ладно. Не сучка и не дура. Что ей надо было от тебя?
- Ей от меня ничего не надо было.
- Значит, тебе от нее. По-прежнему собираешься копать?
- Мы уже обсуждали это, Галя, - напомнил Горбатов и перевел разговор: - Как здесь?
- Продали двух Сухановых, Залбштейна, Ярова и Гомоляку.
- Неплохо, неплохо, даже совсем хорошо, - одобрил Кирилл Евгеньевич. А какого Ярова?
- Не беспокойся, твоя любимая "Московская ночь" еще висит. Наши нувориши, как утверждают их агенты, хотят что-нибудь посветлее.
- Нынче и я хочу что-нибудь посветлее.
- Господи, какой ты дурачок! - привычно удивилась она. - Несчастный дурачок-интеллектуал.
- Я это много раз слышал, Галя.
- Это от меня, - продолжила его мысль Галина Васильевна. - Но я тебя очень люблю, Кира, и не хочу, чтобы ты был дурачком.
- Как там поживает Варицкий? - глядя в потолок, поинтересовался Горбатов.
- А как поживает Горбатова-Кореевская? - в той же интонации спросила она, и сама же ответила на оба вопроса: - Да, я замужем, а ты женат. У меня двое малых пацанят, а у тебя - долг и извечная вина перед страдающей женой. Мы не можем разойтись с ними, но что мешает нам с тобой любить друг друга?
- Все, - коротко не согласился с ней Горбатов.
- Все - это ничего, - убежденно сказала она. - Все - это твои интеллигентские комплексы.
Он продолжал рассматривать лепнину на потолке. Признался ей. Лепнине:
- Я не успокоюсь до тех пор, пока не узнаю, кто повинен в смерти Дани.
- Узнаешь, и...?
- Что - и? - не понял он и перевел глаза на нее.
- Убьешь его или их?
- Не знаю. Может, и убью.
- Не убьешь, - за него решила она. - Властям сдашь. Ты у нас законопослушный.
- Перестань издеваться надо мной.
- Я не издеваюсь, Кира, честное слово, не издеваюсь. Я очень хочу тебе помочь.
- Так помоги же! - почти прорыдал он. - Я не знаю, с чего начать!
- Ты хотел нанять детектива?
- Да.
- И боишься нарваться на проходимца или шарлатана,- почти повторила кобринские слова Галя.
- Да.
- Я найду тебе детектива, Кира. Хорошего детектива.
- Который обслуживает банковские круги, дорогая моя банкирша?
- Любимая, - поправила она его. - И не банкирша, а крупная держательница акций крупного банка. - И повторила: - Я найду тебе хорошего детектива, Кира.
Она встала, подошла к нему, взяла в обе руки его лицо, осторожно и нежно поцеловала его в губы.
Настоящая кустодиевская баба стояла над ним, пышная, румяная, щедрая на любовь. Есть что обнять, есть что ласкать, есть к чему прижаться. Не углы декадентских изломов. Он щекой прижался к ее животу, который вдруг нервно подобрался. Кирилл понял, что она хотела его. Не отпуская его головы, она присела перед ним и, заглядывая в его глаза, сказала:
- Я Светке приказала к нам никого не пускать. Пойдем, родной.
Незаметная, почти тайная дверь в цвет стен вела в так называемую комнату отдыха. Они, стараясь не отделяться друг от друга, прошли в нее. Там царила огромная кровать. Галя ласково освободилась от его рук только для того, чтобы через голову стянуть свитер и, расстегнув, уронить на пол широкую юбку. Он снимал пиджак, рвал на шее галстук...
...Они лежали, отдыхая, на свежих крахмальных, но уже сильно помятых простынях. Она попросила у него, некурящего, разрешения:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43