А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Я не могу с вами это обсуждать, — ответил Ясон.— С нетерпением жду, когда мы с вами встретимся наконец за бутылкой.Тяжело хлопнув Ясона по плечу, Меррит удалился с высоко поднятой головой. Поколебавшись мгновение — может быть, стоило помочь палубному офицеру? — Ясон все же решил, что тот и сам справится. Пересекая палубу, он поглядывал на пехотинцев.Он знал, что все они из кожи вон лезли, чтобы доказать, что они ничуть не хуже «синих мундиров» — так они называли флотских, но, по его мнению, им это плохо удавалось. Все их снаряжение было свалено вокруг. Некоторые, развалясь, сидели на нем, точили ножи, чистили оружие. Несколько человек перетаскивали с одного места на другое полуавтоматическую пушку, рядом с другими стояли мини-пушки, способные выплевывать до тысячи выстрелов в минуту, — эти «игрушки» весили не меньше тридцати килограммов. Были тут и специальные ружья. Каждый снаряд, выброшенный ими, распадался на пятьсот крошечных пуль, похожих на когти, острые, как бритва. Были и стенсоновские винтовки с оптическим прицелом типа «Дракон»; выстрелом из такого оружия можно с расстояния в милю вышибить клык у двадцатитонного саблезубого тигра с Веги. У многих космопехов имелись знаменитые килратхские зазубренные ножи, с помощью которых можно выпотрошить противника легким движением руки. Те пехотинцы, кто не спал и не приводил в порядок свое оружие, подкреплялись самоподогревающимися мясными консервами, запах которых витал над палубой.— Интересуетесь сувенирами, сэр?Вопрос задал один из четырех космических пехотинцев, которые сидели кружком и играли в карты. Все они были одеты в стандартную камуфляжную форму типа «Хамелеон». Материал, из которого она изготавливалась, изменял свой цвет в соответствии с окружающей средой, поэтому сейчас их костюмы выглядели так, будто сделаны из чего-то, напоминающего стальное покрытие палубы.— Не очень, — стараясь быть вежливым, ответил Ясон, — намереваясь пройти мимо.— Минуточку, сыр.Пехотинец достал из вещмешка небольшую статуэтку, инкрустированную золотом и драгоценными камнями. Взгляд Ясона невольно задержался на ней. Это было великолепное произведение искусства, выполненное в свободной, даже абстрактной манере, изображающее, скорее всего, килратхскую женщину. В ней ощущалась кошачья грация и своеобразная красота, и Ясону очень понравилась статуэтка. Он старался никогда не думать о жизни килратхов, которая не имела отношения к войне, — об их литературе, музыке, вообще культуре, которая была древнее земной. Однажды Хоббс прочел ему несколько килратхских стихотворений о несчастной любви, и Ясону они показались очень проникновенными.Он смотрел на статуэтку и не мог не восхищаться ею. С одной стороны, ему хотелось бы ее иметь, но с другой… Он чувствовал, что если бы она стояла в его каюте, это действовало бы на него угнетающе. Он воевал, он убивал килратхов, но при этом ничего личного между ним и ими не возникало, если не считать язвительных реплик, которыми он обменивался с ними в бою по комлинку. Для него это были не живые создания, страдающие от боли и страха, а противники, либо еще способные действовать, либо уже нет. Статуэтка могла внести некоторую личную ноту в это отношение, а Ясону это было совсем ни к чему.— Знаете, откуда она? Из их дворца. Славная вещица, правда? И всего три сотни.Ясон заколебался, но потом все же покачал головой:— Я пас.— Ну, тогда, может, это вас заинтересует? — спросила девушка-пехотинец и полезла в свой вещмешок, в то время как друзья ее насмешливо заулыбались.Порывшись, она вытащила связку темных жестких кружков, свисающих с искусно сплетенных веревочных шнурков, прикрепленных к кольцу. Ясон знал, что лучше не показывать своей неосведомленности, но не удержался.— Что это?— Кошачьи уши, — ответила девушка. — Я сама их отрезала. Один комплект еще немного пованивает, я добыла их на Вукар, но два других уже высохли и в полном порядке. Пятьдесят за все. Отличный подарок для дома.Он хотел возмутиться, но знал, что они его не поймут.— Обойдусь как-нибудь, — бросил он и пошел дальше, стараясь не обращать внимания на взрыв грубого хохота за спиной.Проклятье! Он почувствовал себя больным. Что это война делает с нами? Неужели мы становимся похожими на них?В комнате подготовки пилотов сидел один Думсдэй со своей обычной чашкой крепчайшего кофе в руках.— Что приуныл? — спросил Ясон. Думсдэй поднял на него глаза.— Знаешь, как возникает маниакально-депрессивный психоз? Когда ты знаешь, что прав, а кое-какое дерьмо — нет. Но все равно решает это самое дерьмо.— Скажите пожалуйста! Это — одна из величайших истин, которые мне доводилось когда-либо слышать, — ответил Ясон, наливая себе кофе и усаживаясь рядом с другом.— Начнем с того, что командир корабля у нас — трус.Ясон кивнул. Видно, такая уж у него судьба: сначала он участвовал в мятеже против безжалостного тирана, а теперь оказался под началом трусливого ничтожества.— И к тому же обратного пути у нас нет.— Ладно, только не надо разговаривать об этом с нашими ребятами.Думсдэй хмуро кивнул.— Они и без нас уже сообразили, несмотря на то, что все держится в секрете. Стараются сохранять присутствие духа, ведут себя так, будто все они сплошь Джоны Вэйны.— Это что еще за птица, черт возьми?— Ты что, историю в школе не изучал? Ясон покачал головой.— В фильмах, сделанных, правда, не очень убедительно, он представляется как знаменитый герой войны. Как бы то ни было, наши ребята слишком уж хорошо ему подражают. Я ничего не имел бы против, если бы кто-нибудь из них загрустил, хотя бы для разнообразия. Когда другому не по себе, это, знаешь ли, подбадривает.— Пожалуй, — ответил Ясон.До него внезапно дошло, что Думсдэй и в самом деле приуныл. Думсдэй был его единственным близким другом — они дружили, несмотря на то, что Ясон командир и младше его, и эту дружбу Ясон очень ценил. Вот только назвать Думсдэя веселым человеком было трудно. Сейчас, по крайней мере, его явно требовалось хорошенько взбодрить.— После следующего прыжка будет двадцать четыре часа транзитного времени. Полетная палуба будет тогда уже расчищена, и я хочу, чтобы наши ребята вышли в пространство и потренировались, отрабатывая защиту и нападение. Устроим маленький показательный бой. Ты и остальные «Сэйбры» будете нападать. Мы с Дженис организуем защиту. Давай продемонстрируй основные образцы килратхской атаки.— Запросто. Что я, килратхов не видел?— Вот и хорошо, — сказал Ясон и встал. У него возникло искушение в самом деле отправиться к Мерриту и выпить; в ближайшие двенадцать часов летать не придется. На мгновение мелькнула мысль о Светлане — ведь она находилась здесь, на этом же самом корабле. Но он постарался выкинуть эту мысль из головы. Какой смысл? Если он не будет видеться с ней, может быть, когда-нибудь ему станет все равно. «Завалюсь-ка я лучше спать», — подумал он и свернул к своей каюте. Однако, прежде чем улечься, он включил компьютер и запросил данные о ходе ремонта своих машин. И тут в дверь постучали. Он поморщился: меньше всего ему сейчас хотелось разговаривать с кем бы то ни было.— Войдите.— Если ты занят, я могу зайти попозже. Оглянувшись, он почувствовал, как сердце подпрыгнуло и забилось где-то около горла.— Входи, Светлана.— Я подумала, что, раз мы вместе участвуем в этой маленькой прогулке, нет смысла избегать друг друга.В руке она держала вещмешок. Она достала из него бутылку, штопор и два походных стаканчика.— Я не против, — сказал Ясон. Он выключил компьютер и сдвинул их кресла так, чтобы они стояли рядом. Светлана откупорила бутылку и налила в оба стакана. Очень сильный пряный запах корицы наполнил каюту.— Это из килратхского дворца. Никто не может прочесть, что написано на этикетке, даже наш переводчик. Может, это мебельная политура? Ладно, здесь, я думаю, сойдет.Она поднесла к губам стакан и выпила. Ясон понюхал и потом решительно последовал ее примеру. Будто что-то взорвалось у него внутри, глаза стали влажными.— Черт возьми, ну и крепкие же напитки у котов!— Еще по одной?Ясон улыбнулся и покачал головой.— Хватит и этой, чтобы сбить меня с ног, — ответил он, ловя ртом воздух.Светлана мягко рассмеялась. Они сидели рядом в неловком молчании. В самом деле, о чем говорить? Не о делах же? Для этого впереди у них будет масса возможностей. О том, что было? Кто знает, как она к этому отнесется? Черт возьми, даже о погоде здесь не поговоришь!— Прости, что в прошлый раз накинулась на тебя, — в конце концов заговорила она. — Ну, ты понимаешь… Сто лет тебя не видела, и вдруг ты входишь как ни в чем не бывало, с этой своей чертовской мальчишеской улыбкой. Я и взорвалась.— Да ладно.Они снова замолчали.— Тебе нравятся космические пехотинцы? — спросил наконец он.— Конечно. Они славные. Раз уж я не могла летать, ничего другого не оставалось, как воевать на земле. Я рада, что я с ними.— Они чертовски жестокие ребята.— Что ты имеешь в виду? Он заколебался.— Смелее! — улыбнулась она.— Я недавно разговаривал с четырьмя из них, одна была, между прочим, женщина. Они предлагали мне купить у них уши килратхов.— И тебя от этого воротит. Немного грубовато, да?— Мне всегда казалось, что мы сражаемся за человеческие принципы, а это просто какое-то средневековье. Я прямо обалдел. Килратхи способны на такое, но мы-то пока еще вроде бы играем по правилам: с уважением относимся к военнопленным, содержим их в приличных условиях, а гражданских вообще не трогаем. Черт, я рискнул своей карьерой именно ради того, чтобы не переходить эту границу, когда отказался выполнить прямой приказ уничтожить корабль килратхов с детьми и женщинами, которые просили у нас убежища. Я все еще верю в то, что можно воевать, не превращаясь в варваров.— А что такое, черт возьми, вообще война? Вечеринка с чаем?— Ты не согласна со мной?— Для тебя война — не то, что для меня. Ты выполнил задание, отстрелялся и вернулся к своим чистым простыням, горячему трехразовому питанию и юной, очаровательной, только что из душа летчице с сияющими глазами, которая спит и видит, как бы согреть твою постель. — Она говорила взволнованно, гневно выстреливая в него словами.— Что за чушь…— Я участвовала в шестнадцати десантных высадках, — неожиданно глухо продолжала она. — Те, кто стали моими друзьями еще в первом походе, из третьего не вернулись. Мне повезло — я была ранена и не участвовала в нем. Никто не ожидал этого — предполагалось, что мы не встретим особого сопротивления. Десантный корабль рухнул на планету, и когда осела пыль, стало ясно, что его обломки расшвыряло в радиусе километра во все стороны.Она показала на тонкий шрам, идущий от виска к уху. Он догадался, что это хирургический разрез, и не стал расспрашивать подробнее: ранение, по-видимому, было очень серьезным, раз хирургам пришлось ковыряться в ее мозгу.— Это была обычная высадка — и столько потерять! И так каждый раз. Последняя, которую ты видел, была одной из самых легких. Потери составили всего десять процентов — просто шутка! Мы освобождали от килратхов четыре наших планеты. Если бы ты видел то, что я видела, ты тоже начал бы отрезать у них уши. Знаешь, как они обошлись с мирными жителями на Хосане? Я была там. Хочешь, расскажу о том, что килратхи сделали с женщинами и детьми?Он лишь покачал головой, не в силах произнести ни слова. Килратхи засняли отдельные эпизоды учиненной ими резни и пыток, которым они подвергали людей; после сражения эти записи оказались в числе трофеев. От всего этого просто тошнило. И был еще один момент, связанный с Хосаном, который занозой сидел —у него в сердце.На ее лице отразилось сочувствие.— Прости, я совсем забыла, что твой брат был там.— Ничего, — еле слышно сказал Ясон. — В письме говорилось, что он умер мгновенно.— Да-да, — поспешно согласилась она. Иногда бывают вещи, за которые человек цепляется, просто чтобы сохранить душевное равновесие, даже если и подозревает, что они могут быть ложью. Письмо к матери Ясона, где описывалось, как героически погиб Джошуа, сраженный нейтронным взрывом, даже не успев ничего осознать и почувствовать, было именно таким. Ясон гнал от себя ужасную мысль о том, что, возможно, все могло быть совсем иначе — например, его брат мог быть живым захвачен в плен.— Что эта война делает с нами? — грустно сказал он.— Она делает нас убийцами, и мы преуспели в этом почти как килратхи. Может быть, когда-нибудь люди будут жить спокойной мирной жизнью, любить, растить детей и не знать страха. Они, наверное, смогут жить по тем принципам, о которых ты говорил. И самое забавное то, что они забудут о нас и, может быть, никогда не узнают, как близки мы были к тому, чтобы стать рабами, — печально закончила она, но тут же улыбнулась: — Но мы-то знаем об этом — о том, что мы сделали.— Хотелось бы мне, чтобы все было иначе, сказал Ясон. — Я имею в виду нас с тобой.Она покачала головой:— Ты хотел воевать, правда? И я — тоже. Что-что, а это у космопехов гарантировано. —Она мягко засмеялась и заглянула в свой стакан, который вертела в пальцах. — Вот скажи, только честно. Если бы у тебя был выбор, если бы сейчас сюда вошел адмирал Толвин и сказал: «Ясон, я тебя отпускаю. Забирай свою подружку и отправляйся домой, но если ты так сделаешь, то никогда больше не будешь воевать». Как бы ты поступил?— Не знаю…— Врешь. — Она снова улыбнулась. — Тот, кто влез в это, не может вот так просто взять и бросить. С тех пор как я узнала, что нам предстоит, я от страха почти не сплю. Черт, вот почему я пью! Но я ни за что на свете не согласилась бы отказаться от участия в этом походе, от возможности нанести удар в самое сердце килратхов!Он кивнул. Прекрасно понимая, что жить осталось немного, он был рад показать наконец килратхам, где раки зимуют, нанести им действительно чувствительный удар. Все лучше, чем бесконечная позиционная война на границах. За это стоило заплатить любую цену, и он знал, что ни за что на свете не хотел бы упустить такую возможность.— Ну, вот мы и поняли друг друга, — со вздохом сказала Светлана и, плеснув себе из бутылки, выпила.— Может быть, когда война закончится… —неуверенно произнес Ясон. — Может быть, тогда мы сможем начать все сначала.— Милый мой, к тому времени, когда эта война кончится, мы с тобой обратимся в прах. — Ее голос звучал устало и почти равнодушно.— Ты говоришь, как какой-нибудь чертов пехотинец.— А я и есть самый настоящий чертов пехотинец, — ответила она слегка заплетающимся языком. — Я никогда не забываю об этом. Вы, паршивые «синие мундиры», смотрите на нас свысока, точно мы скоты или неодушевленные предметы, но на самом деле вы нас совершенно не знаете. Милый, если бы тебе пришлось столкнуться с войной так, как мне, это сбило бы с тебя спесь, не сомневаюсь.— Ладно, ладно. Тебе нравится играть мускулами — ради Бога. И не надо мне ничего доказывать.— Доказывать тебе? С какой стати я буду доказывать тебе что-то? Летай себе на здоровье и скажи спасибо, что существуют космические пехотинцы, которые захватывают планеты и делают всю грязную работу.— Не много вы захватите без прикрытия с воздуха. Я не виноват, что ты не пилот, нечего на мне отыгрываться.Ее глаза стали как ледышки.— Иди к черту! — Она вскочила и выбежала из каюты.— Эй, ты забыла свою бутылку! — крикнул он вдогонку, но дверь уже захлопнулась. — Счастливо оставаться, Ясон, — пробормотал он, поглядывая на бутылку и испытывая сильнейшее желание налить себе еще стаканчик.Дверь снова резко распахнулась, Светлана как вихрь ворвалась в каюту и, подлетев к нему, закричала:— И вот еще что, ты, паршивый эгоист… Внезапно все происходящее показалось ему совершенно абсурдным, и он засмеялся. Она уставилась на него; ярость, бушевавшая в ее глазах, начала таять.— Так что ты хотела сказать? — спросил Ясон, с улыбкой глядя на нее.Она заколебалась на мгновение, но потом все же спросила чуть слышно:— Можно мне провести эту ночь с тобой? x x x — Внимание, Синие! Разбейтесь на пары, отойдите на одну— две тысячи километров и потренируйтесь, разыгрывая бой друг с другом.— Это мне нравится, сэр!— Хватит болтать, Монгол, — усмехнулся Ясон, который не мог всерьез сердиться на Монгола, так ему была симпатична бойкость этого парня.Он поразился их успехам. Перед этим они «проиграли» вариант защиты конвоируемого корабля. Думсдэй и его асы изображали нападающих, и в результате четверо из них оказались условно уничтожены, прежде чем сумели приблизиться к цели на пять тысяч километров. Думсдэй до сих пор закипал от злости при одном упоминании о том, как Одинокий Волк накрыл его при подходе к «Тараве». За последние тридцать дней истребители налетали больше двухсот часов каждый, в то время как во фронтовых условиях истребителям, приписанным к авианосцу, обычно требовалось четырнадцать месяцев, чтобы налетать тысячу часов. Да, штабные специалисты, узнав об этом, наверно, пришли бы в восторг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30