А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Вселенная все тускнеет и тускнеет, разве не так?
- Вы уже высказывали эту идею своему приятелю Эдуарду, - напомнил я.
- В этой печальной идее и заключается ваше великое открытие? Я имею в виду
непрерывное потускнение Вселенной.
- Почему печальная? Нормальная, а не печальная. Нас не должно
огорчать падение дозы света в большом космосе.
- Меня, во всяком случае, не огорчает. На миллиарды лет существования
я не рассчитываю. Удовлетворился бы ста годами, а на это время света в
мире хватит. Так в чем ваше великое открытие?
Нет, до него решительно не доходила ирония! Он сказал:
- Пока не открытие, только идея открытия. И по-настоящему великого,
вы в этом сейчас убедитесь. Слушайте меня и не прерывайте. Терпеть не
могу, когда перебивают. Итак, скорость образования пространства непрерывно
падает. Но если она способна меняться, то может не только падать, но и
убыстряться. Вот если бы наддать ускорения созданию пространства!
- Вам мало простора в сегодняшнем космосе? - все же прервал его я. -
Или хотите сотворить новый Большой Взрыв во Вселенной?
Он гневно махнул рукой. Доброе настроение вмиг превратилось в
раздражение.
- Не говорите глупостей, Мартын! Ведь вас Мартыном, верно? Зачем мне
устраивать вселенские взрывы в космосе? Но небольшой, хорошо
контролируемый взрыв пространства в лабораторном масштабе, внутри
специального механизма!.. Неужели вас не прельщает такая идея?
- Я ее не понимаю, - сказал я, поскольку тогда и вправду даже
отдаленно не постигал, на что Кондрат замахнулся. Но что слушаю не бред, а
нечто заслуживающее внимания, уже соображал. - Зачем вам взрыв
пространства внутри небольшого лабораторного механизма?
И его охватило вдохновение. Он не высказывался, а исторгался.
Немногословный, быстро раздражающийся от того, что его плохо понимают, а
сам он мало способен популяризировать себя, Кондрат в ту нашу встречу был
захватывающе красноречив. И он не кончил своей речи, как я был полностью
убежден. Больше чем убежден - покорен.
О чем он говорил? Сейчас я не мог бы точно передать его слова. Мне
вспоминается озаренное лицо, глубокий, глуховатый голос. Но не сомневаюсь,
что он ужо тогда говорил о том, чем спустя несколько лет мы стали
заниматься вчетвером. Использование энергии, образованной в атомном ядре
заново создающимся пространством,так впоследствии, тяжело и невнятно для
непосвященного, он сам назвал свою идею.
- Мартын, какой мы построим механизм для вычерпывания энергии из
вакуума! - говорил Кондрат. - Древняя мечта о вечном двигателе покажется
мелким пустячком рядом с нашими гигантскими генераторами!
Вот такой он был. Любая идея казалась ему уже осуществленной, раз уж
она засела в мозгу. Он был одарен великой способностью открывать, но
равноценной способности претворять ему дано не было. Интуитивно понимая
это, он отыскивал и создавал помощников и вскоре превращал их в
почитателей и преданных научных слуг. Такими были мы трое - Адель, Эдуард
и я. Правда, каждый только до поры до времени.
А в тот день, как ни был я сам увлечен, все же постарался вылить
ведро холодной воды на его разгоряченную голову.
- Интересно, Кондрат, интересно и значительно. Но ведь это только
идея открытия, а не само открытие. И довольно туманная идея, доложу вам.
Он нехотя согласился:
- Да, пожалуй. Добавлю, однако: пока туманная. Когда мы засядем за
расчеты? По-моему, сегодняшний вечор вполне пригоден для начала.
- Ни сегодня, ни завтра, - сказал я. - Еще не знаю, гожусь ли для
такой работы, если даже найдутся свободные вечера и дни.
Кондрат пропустил возражение мимо ушей. Он умел не слышать того, что
ему не нравилось.
- А четвертой будет ваша подруга... Адель. Я правильно называю? Надо
бы с ней встретиться. Вы проведете меня к пей?
- В любое время. Вы сказали, Адель - четвертая. А кто третий? Считая,
что первый вы, а второй - я, хотя это не бесспорно.
- Третий - Эдик. Эдуард Ширвинд, вы его знаете. Он, пожалуй,
легковесен. Зато хорош в критике неудач. Нам он пригодится.
Даже мысли такой ему не явилось в голову, что кто-то из нас троих
откажется идти к нему в помощники!

6

Адель не обрадовалась появлению Кондрата. Она готовилась к экзаменам
по небесной механике. Курс был трудный. "Небесный механик" - старичок
очень ученый и педант - спрашивал строго, а у Адели была расточительная
привычка все экзамены сдавать только на "отлично".
- Друзья, вы выбрали неудачное время. Давайте встретимся через
несколько дней.
Я поднялся уходить. У нас с Аделью уже шло к разрыву, только мы оба
еще не знали этого, нам казалось, что трудная экзаменационная сессия -
единственная помеха к продолжению ежедневных встреч. Но Кондрат остановил
меня. Он не мог уйти не высказавшись. Что Адель не способна внимательно
слушать, его не смущало. Она должна слушать, раз он того пожелал: идея,
какую он выскажет, несравненно важней всех ее экзаменов - и сегодняшних, и
будущих.
И он высказался. Без того вдохновения, каким воздействовал на меня,
зато короче. Не думаю, чтобы новизна его идей захватила Адель. Но, в
отличие от него, она была хорошо воспитана.
- Очень интересно, Кондрат. Я, конечно, смогу помочь вам как
вычислитель. Но только после экзаменов.
Она сказала это так категорично, что Кондрат потускнел. С Аделью он
вообще был сдержанней, чем с нами, - первое время, естественно, надолго
скудных запасов его тактичности не хватало. Он ушел, а я задержался у
Адели. Она со смехом сказала:
- У нашего нового знакомого есть божество, которому он поклоняется.
Это божество - он сам. Заботы других ему безразличны.
Я уже немного глубже разобрался в характере Кондрата, чем Адель.
- В нем совершается наука, Ада. Она его единственное божество. И он
поклоняется только ей.
- Возможно, Мартын. Но божество его выглядит мрачноватым. Мало
радости поклоняться такой требовательной науке. Наверно, поэтому Сабуров
сам выглядит хмурым и недовольным. Его товарищ Эдик гораздо приятней. Ты
не знаешь, где он обретается?
- Могу специально для тебя разузнать. Кондрат с ним общается.
- Не надо. А теперь уходи. Честное слово, много работы.
Я ушел. Потом была экзаменационная сессия. Адель сдала все экзамены с
блеском, я - посредственно. Что выходило за межи специализации, то меня не
захватывало, я готовил себя в узкие профессионалы и утешался этим, когда
получал тройки. А после экзаменов был праздничный вечер, и на нем
сверкнула Адель. Студенты показывали свои артистические умения. Адель пела
арии из оперетт. Небольшой голос не очаровывал, но она привлекала
внешностью, движениями, просто тем, что красиво стояла на сцене. Ни одной
студентке так много не хлопали, как ей. У меня и на другой день болели
ладони.
Ко мне пришли Кондрат с Эдуардом. Я не видел Эдика со дня лекции
Прохазки, он еще больше пополнел. Эдуард радостно сказал:
- Совершил важное открытие на экзаменах. Духовная пища по
эффективности обратно пропорциональна телесной. Чем больше я вгоняю в
мозги духовных яств, тем более пустым ощущает себя мой желудок. Вот почему
все ученые мужи выглядят истощенными.
- По тебе не скажешь, что истощен. - Мы с Эдиком сразу перешли на
"ты". С Кондратом эта операция так быстро не совершалась.
- Ты не уловил сути моего открытия, - важно сказал Эдуард. - Раз
наполнение мозгов опустошает желудок, значит, надо нейтрализовать
опустошение усиленной порцией оды. Вот почему я полнею от интенсивного
интеллектуального труда.
- Пойдемте к Адели, - нетерпеливо сказал Кондрат. - Экзамены
кончились, пора приступать к делу.
Адель повстречалась нам около общежития. Она была одета по-дорожному,
держала в руках чемоданчик.
- Сегодня начинаем работу, - объявил Кондрат.
- Сегодня я улетаю к родным в Ольштын, - сказала Адель. - И вернусь к
осенним лекциям. На меня не рассчитывайте.
У Кондрата стал такой обалделый вид, что я не удержался от смеха. От
неожиданности он терялся. Эдуард был человеком иного сорта. Он мигом
показал, как преодолевать любые затруднения.
- Отлично! - бодро сказал он. - Сейчас вы докажете нам, Адель, что в
вас таится научная знаменитость. Давайте чемоданчик, я понесу его обратно.
Она отвела руку Эдуарда и сухо сказала:
- Разве вы не слышали? Ровно через час я улетаю в Польшу.
- Наука требует жертв, Адель. И масштабы жертв соразмерны величию
успеха. В этом году ваши родные обойдутся без вас. А спустя десять лет
сами приедут сюда, на лужайку, где мы стоим и будут любоваться тем, что
вознесется тогда на этом местечке.
Говоря все это, он широким жестом обводил кругом, а мы поворачивали
головы, куда он показывал. Местечко было из захудалых: десяток кустиков
сирени, налезавших один на другой, скамейки и чуть подальше - два могучих
вяза. Сама лужайка была как лужайка - заросшая травой площадка. В общем,
любимый студенческий уголок, днем здесь на травке штудировали записи и
прослушивали магнитофонные лекции, а вечерами назначали свидания.
Кондрат опять показал, что соображает туго.
- Эдуард, что может здесь вознестись? Здания не построить, а если
насадят деревья, так ведь через десять лет они будут еще маленькие.
Эдуард наслаждался нашим недоумением.
- Друзья мои, наука требует не только жертв, но и воображения. Что до
жертв, то все мы готовы их приносить. Адель сегодня покажет нам
великолепный пример в этом смысле. Но с воображением у вас слабовато,
констатирую это с душевной скорбью. Памятник вознесется на этом месте, вот
что произойдет через десять лет.
- Умрет какая-нибудь знаменитость? - поинтересовался я. - Не
расшифруешь, кого собираешься умертвить?
- Познай самого себя - так говорили греки. Худо, худо у нас с
самопознанием! Памятник воздвигнут нам четверым - живым, а не мертвым. И,
естественно, всемирно знаменитым, - без этого мрамора не дадут. Впереди на
постаменте шагает Адель Войцехович, прекрасная, как Афродита, и мудрая,
как Афина, - в камне она получится еще красивей и умней, чем в жизни. А за
ней компактно мы трое. И надпись - золотые буквы, завитушки и все прочее,
- что именно на этом месте, именно в сегодняшний день, именно сразу после
экзаменов четверо студентов начали совместное исследование, которое
ошеломительно двинуло вперед человечество. Как вы думаете, Адель,
понравится ли вашим родителям групповой памятник с вами в заглавной роли?
Что до мраморных волос, линий фигуры и складок одежды - все будет по
классу "люкс", это гарантирую.
Мы хохотали. Меня потом долго удивляло, что веселая шутка Эдуарда
могла так подействовать на Адель.
- Неси назад, Эдик! - Она протянула ему чемоданчик. Я отметил про
себя, что Адель без полагающихся в таком деле церемоний сама сказала ему
"ты". - Поездка отменяется. Вычислять будем у меня.
Так началась наша совместная работа. И началась с неудачи.
Первый блин вышел комом. Идея Кондрата была слишком туманна, чтобы
послужить практическим фундаментом. Это была именно идея, а не теория,
даже не гипотеза. Она увлекла нас многими достоинствами - широтой,
глубиной, интеллектуальным изяществом, философской гармонией, можно еще
подобрать таких красот, - но превратить ее в математический расчет не
удавалось. Это стало очевидно, когда Адель застучала длинными, как у
пианистки, пальцами по своему калькулятору. Мы знали уравнения Прохазки,
по которым не вещественные объекты разбегаются в неподвижном беспредельном
пространстве, а само динамическое пространство, непрерывно нарождаясь, еще
более разбрасывает эти самые объекты, но из уравнений Прохазки не сумели
вывести своих. Ибо он описывал уже существующий пейзаж Вселенной, а мы
хотели менять его. Принципиально разные подходы. Один древний мыслитель
великолепно выразился: "Философы до сих пор только объясняли мир, а задача
заключается в том, чтобы мир изменить". Прохазка тоже лишь объяснял
реальный мир, а мы пожелали его переконструировать. И не хватило пороха.
Собирались мы всегда у Адели. Кондрат жаловался, что в ее комнатушке
нельзя ходить, а без непрерывного хождения у него и мысли плохо двигаются,
лучше бы трудиться в пустом лекционном зале или - при хорошей погоде - в
парке. Мы не поддавались на упрашивания. Адель любила работать за столом,
пухлый Эдуард чувствовал себя уютно на диванчике, а для меня комнатка
Адели была родным местом - столько в ней выпало отрадных минут!
Я закрываю глаза и снова вижу ту узкую комнату: две боковые стены в
сиреневых - в полутон - обоях, входная дверь, задернутая портьерой, и окно
шире двери. А в окне, в оранжевой брусчатке, как в броне, главная
университетская площадь, отделяющая общежитие от учебных корпусов. И в
комнатке четверо: Адель за столом, Эдуард на диване, я на стуле возле
стола, а Кондрат на любом свободном месте и всегда стоит - это, он
объяснял, дает некоторое впечатление ходьбы. Он хмуро молчит, выслушивает
нас и сердится, если что не так. Больше всех достается мне, он почему-то
придает особое значение каждому моему слову. А я слушаю вполуха и украдкой
любуюсь профилем Адели. Я уже упоминал, что она тогда была далеко не той
красавицей, какой ныне стала. "Миловидная, и только", - говорили о ней не
одни девушки, но и парни. Хотя профиль у нее и тогда был прекрасен -
ровная линия высокого лба, с легкой горбинкой нос, губы, похожие на
красный цветок, и точно соразмеренный подбородок. В общем, древние
скульпторы такие профили вытесывали у своих богинь, говорю о хороших
богинях, бывали, кажется, и скверные, для тех Адель моделью бы не
послужила.
Хорошо помню, как мы вдруг поняли, что ничего не выйдет из нашей
попытки совершить научную революцию. Я сказал "вдруг", потому что ни разу
до того мы не задумывались, сколь безмерно малы наши средства по сравнению
с целью. Было чудовищное несоответствие между теорией происхождения
Вселенной и попыткой применить эту теорию для конструирования нового
генератора энергии. Мы так были увлечены своими мечтами - самый точный
термин, - что это несоответствие и отдаленно до нас не доходило. А в тот
день дошло.
Адель бросила вычислять и с досадой объявила:
- Ничего не получится, пока мы не раскроем главную загадку: почему
вообще возникло пространство? И как можно влиять на его образование? У
Прохазки об этом ни слова, и у нас не больше.
Кондрат тоже понял, что от космологических теорий непросто перейти к
технологическим делам, но не мог отречься от своей идеи.
- Кое-какие результаты все же получены. Мы теперь знаем, какую
энергию можно получить от того, что пространство новообразуется. И не в
масштабах Вселенной, а в ядерных превращениях внутри лабораторного
механизма.
Эдуард - он был далеко не такой вычислитель, как Адель, и ему всех
раньше надоели бесперспективные расчеты - безжалостно опроверг Кондрата:
- Помнишь пословицу: "Ежели бы да кабы да во рту бы росли бобы, то
был бы не рот, а огород"? Точная формула нашего исследования. Кабы
скорость образования пространства увеличилась вдвое, то прирост энергии
был бы такой-то, а ежели втрое, то другой. Если это называется
результатом, то что называть переливанием из пустого в порожнее? Дорогой
Кондрат, предлагаю прервать нашу работу. Лето слишком хорошее время, чтобы
так бездарно его терять. Завтра отправляюсь в горы. На семитысячники я
поднимался, а восьмитысячники не покорял. Считаю это серьезным просчетом.
Мы отложили работу до осени. Адель улетела в Ольштын к родным, Эдуард
двинулся в Гималаи, я провел отпуск на Тихом океане. В то лето мне
представлялось, что наши совместные изыскания постигла окончательная
неудача. Я встретился с Кондратом, и он подтвердил, что потерял надежду на
успех. Встреча произошла в Туруханске, многомиллионном городе на Енисее.
Нашу ракету, летевшую с тропических островов Тихого океана, задержали в
Туруханске по навигационным причинам, и я воспользовался этим, чтобы
познакомиться с городом. Уже давно не строят таких исполинов, как
Туруханск, он да новый Бийск, оба возведенные в XXI веке, - последние
гиганты Сибири. Разрастанию заштатного городка Туруханска способствовало,
что он стал административным центром Великой Северной магистрали,
связавшей север Норвегии с Камчаткой, а когда железные дороги потеряли
свое прежнее значение, еще больший импульс развитию города дало открытие в
приенисейских краях уникальных рудных богатств.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17