А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Из осколков этой бойни мы и отстроились заново.
— Война оставила наследство. Были не только уничтожены целые нации, стерты с лица земли города и полностью ликвидированы целые расы, но остались еще побочные эффекты, которые по сей день, двести лет спустя, несут хаос нашему миру.
— Это радиация. Мы не имеем возможности сказать сколько было взорвано ядерных запасов или какое количество радиоактивных веществ оказалось разбросанным на планете. Но нам известны ее остаточные воздействия и если бы вы побывали со мной в некоторых районах земного шара, то могли бы удостовериться собственными глазами. Помните Америку? Помните богатейшую, самую могучую нацию на Земле? Страну свободы? Там теперь нет ни одной живой души. Там самая высокая радиация в мире. Придет день и мы, вероятно, попытаемся снова колонизовать эту землю, но пока рано.
— Далее вирусы и микробы. К счастью их воздействие было краткосрочным и теперь мы живем, не рискуя им попасться. Но я могу сводить вас в ботанический музей и показать листья обертки кукурузного початка полутораметровой длины и обыкновенные фрукты вроде яблок и бананов, которые выросли на своих деревьях, но отравят каждого, кто их съест. Могу показать фотографии новорожденных уродцев. Можно представить доказательство существования вирусов рака и всевозможных вторичных продуктов действия этой бактерии, выброшенной в атмосферу во время войны. То, что сами вирусы больше не могут сделать с нами, продуктом двухсотлетнего перекрестного опыления и высокой фоновой радиации, мы делаем с продуктами продуктов этих исходных вирусов.
— Так что с радиацией и бактериями мы теперь научились уживаться. С каждым годом их потенциал уменьшается и все, что нам необходимо, чтобы постепенно разделаться с ними, — терпение.
— С беспорядками мы ужиться не можем, потому что их потенциал с годами не снижается.
— В заключительной стадии войны противоборствующие стороны охватило отчаяние. По мере того как бомбардировки продолжались, а враг не переставал отвечать тем же, стали использоваться самые разные виды оружия, многие из которых не были испытаны. Среди них и то, что мы называем газом беспорядков. Его химический состав мы до сих пор досконально не знаем. Одна из воюющих сторон — и у нас есть основания быть уверенными, что это Соединенные Штаты — выпустила тысячи тонн этого газа в атмосферу над территорией противника. Если бы газ вел себя, как любой другой, то, сделав дело, должен был рассеяться. Но этого не произошло. Было в составе этого газа что-то такое, чего применившие его предвидеть не смогли. Вместо того, чтобы рассеяться, он собрался в облака, сохранив почти весь потенциал. Облака газа стали блуждать в атмосфере по воле ветров и вертикальных потоков.
Уэнтик перебил Джексона:
— Я прочитал в книге главу об эпохе Беспорядков. Что это было?
— То, что происходит, когда люди надышатся этого газа.
— Представьте сообщество, повседневное название которого определялось каким угодно его собственным выбором. Вполне вероятно превращение в норму нецивилизованного поведения, да и можно ли было ожидать иного? Не было почти никакой связи. Медленно, но верно дело шло к вырождению. И вот, драка здесь, изнасилование там, кто-то оказался психически больным где-то еще. Примерно через три дня оказывалось пораженным все сообщество и, в зависимости от того, какое положение дел принималось за норму, происходило что-то из трех возможных вещей. Люди, жившие по принципу «что потопаешь, то и полопаешь», могли объединиться и убивать слабейших; религиозно ориентированная группа могла впасть в полоумное идолопоклонение; воинственное сообщество могло организовать банды самотитулованных бдителей и пойти на мародерство, зачастую свирепое и кровожадное, против соседей. Вариации этих трех возможностей имели место в каждом конкретном случае, но всегда все сводилось к одному и тому же: беспорядки. Хуже всего приходилось большим городам, серьезность беспорядков находилась в прямой зависимости от количества вовлеченных в них людей.
— Началось это, вероятно, с окончания войны в 1980 году и продолжалось до 2085 или 2090 годов. Только в последние тридцать лет этого периода происходившему была найдена причина и газ получил свой ярлык.
На протяжение девяностых годов прошлого столетия беспорядки резко пошли на убыль и началась эра Преобразований. Города заново населялись и перестраивались, мы развили нашу технологию и построили общество, которое некоторые из людей вашего времени могли бы принять за почти совершенное.
— Но беспорядки вовсе не прекратились. По неизвестной нам причине газ беспорядков стал менее активным. Вместо блуждания по миру по воле ветров, он собрался на высоте примерно трех тысяч метров над уровнем моря и ниже не опускается. Мы знаем, что он продолжает перемещаться над миром, но здесь в Бразилии он продолжает доставлять беспокойство только в горных частях страны или на плато.
— В таких, полагаю, районах, как Планальто, — заметил Уэнтик.
— Да, — согласился Джексон.
— Поначалу это нас не беспокоило, — продолжал он, — потому что основная часть хозяйства Бразилии всегда тяготела к океанскому побережью. Но народонаселение растет, а в высокогорных районах Бразилии сосредоточены величайшие в мире залежи полезных ископаемых, и у нас возникла необходимость иметь возможность работать и там. Но дело не только в этом. Мы ощущаем воздействие газа и здесь, в низине. Три-четыре раза в год, обычно весной или осенью, ветры приносят его на низинную территорию.
— Конечно, мы принимаем меры предосторожности, но это доставляет чертовски много хлопот.
Джексон поднял стакан ироническим жестом провозглашения тоста.
— Вот, собственно, и все, доктор Уэнтик, о том, почему мы хотим, чтобы вы поработали на нас. Вы изобрели этот газ, вы и должны его уничтожить.
Глава восемнадцатая
Уэнтик допил стакан и попросил Джексона наполнить его снова. Разум не переставал трудиться над услышанным.
Главной проблемой было признание факта, что газ беспорядков явился результатом его работы. Эстаурд, по существу, говорил о том же самом, но не смог убедить его.
— Каким образом вы связываете это со мной? — спросил он.
— Мы обнаружили несколько старых архивов во время раскопок Вашингтона. Все, что пережило время, доставлялось для изучения в Сан-Паулу. Нам попались ссылки на вашу работу.
— Но моя работа касалась ментального обусловливания. Она не имела никакого отношения к войне.
— Для большинства бразильцев это одно и то же, — сказал Джексон.
— Но это вовсе не так. То, как газ беспорядков был использован, по крайней мере, исходя из вашей трактовки, свидетельствует скорее о целенаправленном его изобретении, как оружия индивидуального поражения гражданского населения.
— А не то ли же самое делает любое ментальное обусловливание?
— Возможно.
Уэнтик некоторое время сидел молча, погрузившись в раздумья. Он вспоминал прочитанное по теории Павлова, затем то, что становилось достоянием гласности о ее практическом применении Иосифом Сталиным в Советском Союзе. Все это было частью пропасти между теорией и практикой, между холодным клиническим светом в клетке подопытного животного и слепящей лампой камеры для допросов. Ученый может разработать какой-то принцип и создать нечто такое, к чему в конечном итоге применения его детища, он будет относиться с отвращением. Павлов не был тираном, научно обосновывая доктринерство, хотя его методы стали орудием тирании.
И теперь он, Элиас Уэнтик, оказался, вероятно, точно в такой же ситуации.
— Могли бы вы сказать, каких результатов намеревались достичь в своей работе? — прервал молчание Джексон.
— Думаю, вы знаете.
— Мне кажется, у вас есть сомнение в возможности связи вашей работы с газом беспорядков. Если вы расскажете точно что именно вам пришлось делать, а я дам описание психологического процесса, который возникает при заражении газом, то вероятнее всего вам станет понятно что я имею в виду.
— Хорошо.
Уэнтик заметил, что начал расслабляться. Язвительно-насмешливая речь собеседника, которая кому-то другому могла показаться раздражающей, была просто прямым дополнением его собственной, скорее недоброжелательной манере держаться.
Как можно коротко он обрисовал свои попытки сократить срок выработки условного рефлекса методами Павлова и те процессы, к которым для этого прибегал. Он рассказал Джексону о крысах и временной приостановке исследований как раз в то время, когда его увезли в Бразилию.
— Назначали вы состав людям? — спросил Джексон.
Уэнтик отрицательно покачал головой.
— Я сам принимал его в очень умеренных дозах, но не позволил больше никому попробовать наркотик на себе. При небольшой силе он оказывал очень слабое действие.
— И…?
— И ничего. Дальше этого дело не пошло.
— Не понимаю.
— А должны бы. Это было перед самым появлением моих друзей, Эстаурда и Масгроува. Я отказался от продолжения работы и отправился с ними. Насколько мне дано судить, ситуация с тех пор не изменилась до сих пор.
Джексон возразил:
— Уверяю вас, это не так. Из хранящихся в наших архивах сведений явствует, что ваша работа была доведена до конца и получен газообразный состав, который мы теперь называем газом беспорядков.
— У вас неверная информация. Я не закончил работу.
Джексон пожал плечами.
— Позвольте рассказать вам о действии газа более детально, — сказал он. — Первые симптомы всегда отмечаются увеличением количества снов и их жизненной яркостью. Затем появляются головные боли или мигрени.
— С этого момента у разных индивидов симптомы неодинаковы. Общим является только обостренное проявление характера. Если кто-то от природы немного вспыльчив, у него проявляется тенденция к раздражительности или он становится более злобным. Другой, скажем, склонный к уединению, может становиться все более недоброжелательным и отказывается от общения.
— Все это, если отсутствуют внешние стимулы. На деле людям, конечно, присуща стадность и они как-то взаимодействуют друг с другом. Не общаясь, человек мог бы никогда не осознать происходящие изменения своей психики. Даже двое, неделями могут находиться рядом, не замечая каких-то основательных изменений, если они хорошо совместимы. Но при любом большем числе людей в скором времени начинается повальное скатывание к какой-нибудь мании.
Уэнтик не сдержался:
— Думаю, мне понятно почему. Если, как вы говорите, этот газ беспорядков — мой состав, то логика объяснения совершенно проста. Вещество открывает разум для веры во что-то новое, а без осознанного стимулирования это новое никогда не появится. До этого момента процесс в точности эквивалентен шоковым приемам Павлова, но в химическом и метаболическом смысле. Без стимула происходит неосознанное обращение за ним к самому себе и повышенное проявление черт характера. Но при взаимодействии с другими людьми происходит непрерывная бомбардировка мозга непреднамеренными стимулами и в поведении начинают преобладать иррациональные поступки.
Джексон согласно кивнул.
— Вы за десять секунд пришли к заключению, на которое у нас ушло так много лет. Но именно этого мы и ожидали от вас. Убедились, наконец, как и я, что это вещество ваше?
— Боюсь, что да, — сказал Уэнтик.
* * *
— Утром я виделся с Масгроувом, — сказал Джексон после небольшой паузы, — и могу нарисовать примерную картину того, что произошло, когда вы прибыли в Бразилию.
— Вы имеете в виду тюрьму?
Джексон кивнул.
— Не все, правда, вполне ясно; Масгроув очень путается во множестве деталей. Но то, что я узнал от него, помогает мне найти какой-то здравый смысл в описанных вами событиях, добавив недостающие звенья.
— Однако сначала удовлетворю ваше любопытство по поводу обеспечения энергией наших машин. У нас это называется Poder Directo или Непосредственная Энергия. Наш главный, как я говорил утром, вклад в технологию Бразилии. В простейшей форме можно говорить о передаче электроэнергии на расстояние, но на практике дело гораздо сложнее. Я сам не понимаю эти вещи. Вам достаточно знать, что в определенных границах напряженного состояния электрический ток принимает форму импульсов, которые могут излучаться подобно радиоволнам. Это делает электроснабжение необычайно гибким и значительно более удобным, чем по проводам. Может быть в полном смысле слова неограниченное количество устройств, которые приводятся в действие в любой момент времени, лишь бы они находились в пределах досягаемости энергопередатчика.
— Открытие непосредственной энергии было, подобно большинству значительных научных достижений, неожиданным и случайным. Возникло несколько новых направлений исследований. Одно из них привело к созданию поля смещения времени.
Уэнтик перебил его:
— Вы слишком торопитесь. Ваш самолет приводится в движение непосредственной энергией?
— Да. И все приборы в этой квартире тоже, и в больнице, и в тюрьме.
— В таком случае, почему доставивший меня самолет вертикального взлета оборудован обычными турбинами?
— Потому что непосредственная энергия подается передатчиком. Все, что движется за пределами поля его эффективной досягаемости должно иметь собственный запас энергии.
— Продолжайте, пожалуйста.
— Я заговорил о том, что это привело к обнаружению поля смещения во времени. У вас, полагаю, это называлось путешествием во времени, но здесь не все так просто. Генерируемое поле разрывает часть поля времени, которое сосуществует в определенном равновесии с нормальным пространством. Математика этого дела для меня немного… но сам эффект достаточно прост. Передатчик и каждый человек или любая вещь в диапазоне его действия движутся сквозь время. Предельная глубина путешествия неопределенна, по крайней мере, в данный момент. Разрыв, который дает наш генератор, немного меньше двухсот десяти лет, хотя мне говорили, что случаются слабые искажения.
— Истекшее субъективное время остается одним и тем же. Человек может отправиться отсюда в прошлое и, проведя шесть месяцев в 1979 году, обнаружить по возвращении, что здесь истекли те же полгода.
— Как я оказался втянутым в это дело? — задал вопрос Уэнтик скорее себе, чем своему собеседнику. Его одолевала меланхолия. Возможно дело в напитке.
Джексон взглянул на него и Уэнтику на мгновение показалось, что в выражении лица этого человека появился проблеск симпатии.
— Случилось так, — сказал он, — что примерно в то же время, когда проводились эксперименты с полем смещения, мы наткнулись на упоминание вашей работы. Сразу же было решено, что кто-нибудь отправится назад, чтобы попросить вас заглянуть к нам и разобраться с причиненным вами по недосмотру злом. Однако должно было истечь несколько лет, чтобы мы оказались отдалены на двести десять лет от той даты, где был обнаружен ваш след. Единственная информация о вашем местонахождении говорила, что вы стали работать на Дженикс Кемикэл Корпорейшен в октябре 1978 года. Мы направили человека, который должен был добраться до вас. Этот человек — Масгроув.
Уэнтик вскинул голову и стал сверлить собеседника взглядом.
— Масгроув работал на вас? Я думал, он был чем-то вроде мальчика на побегушках у Эстаурда.
— Нет, многие годы он состоял одним из моих ассистентов, выполнил огромную массу подготовительной работы по изучению воздействия газа беспорядков на наше общество и я решил, что Масгроув идеально подходит для этого дела.
— Но он так и не сказал мне об этом, — заметил Уэнтик.
— Не сказал… Возникло несколько обстоятельств, которые я не предусмотрел. Первым было исключительно сильное воздействие газа беспорядков на него самого, а вторым — знакомство с Эстаурдом.
— Масгроув оставил Сан-Паулу около десяти месяцев назад. План был прост: отправиться назад в 1978 год с помощью поля смещения времени, сблизиться с вами и объяснить что случилось, затем вернуться вместе. По завершении работы у вас был бы выбор либо остаться у нас, либо возвратиться в свое время. Мы надеялись, даже были уверены, что вы останетесь, узнав свое ближайшее будущее — нависшую над миром войну.
— Однако все пошло не так как надо.
— Масгроув вылетел в тюрьму района Планальто с генератором поля смещения. Передача должна была производиться оттуда, поскольку обнаружилось, что генератор работает только в таких регионах, где невелика неровность поверхности и мало деревьев и кустарника. Кроме того, по очевидным социальным мотивам, местность должна быть незаселенной. Такая местность в Бразилии большая редкость.
— Генератор поля, который в данном случае мог также действовать и как передатчик непосредственной энергии, был смонтирован в точном соответствии с планом и самолет вернулся в Сан-Паулу без Масгроува.
— В этот же период Масгроув должно быть случайно подвергся действию газа беспорядков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22