А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


OCR Busya
«Родион Феденев «Де Рибас»»: АО «ОМК»; Одесса; 1994
ISBN 5-7707-6360-4
Аннотация
Роман одесского писателя Родиона Феденева «Де Рибас» посвящен жизни и судьбе одного из основателей Одессы и охватывает последнее тридцатилетие XVIII ст. В нем нашли отражение многие события того времени, в которых активно участвует главный герой произведения. Его биография подсказала автору форму романа. Это историко-приключенческое произведение.
Письма, архивные материалы, выдержки из дневников, военные донесения, касающиеся пребывания героя в России, и которые широко использует автор, целиком документальны.
Родион Феденёв
Де Рибас
200-летию ОДЕССЫ посвящается
Часть первая
1. Письмо полковника
1769

«Директору министерства Государственного Управления и Военных Сил достопочтимому Михаилу де Рибасу – полковник самнитского полка Фердинандо Альфиери, 11 декабря 1769 года.
Генерал! Только невозможность оставить в сей тревожный момент вверенный мне полк заставляет меня взяться за перо и сделать это безотлагательно, ибо печальное происшествие, имевшее место накануне, может вызвать самые неожиданные и весьма опасные последствия.
Как вам известно, десятого происходили учения самнитских рот в Молизе. Я не имел возможности быть повсюду и обсервировать все роты. В мое отсутствие во вторую мушкетерскую приехал юный Диего Ризелли в сопровождении слуг и капитана Карлуччи. Некоторое время Ризелли наблюдал за учениями, а потом предложил офицерам стрелять на приз – самшитовую шкатулку, инкрустированную костью. Вы знаете, что средства вверенных мне мушкетеров иногда таковы, что у них не бывает и байока в кармане. Но ваш сын, подпоручик второй роты Джузеппе де Рибас в ответ на вызов Ризелли поставил свой серебряный медальон на золотой цепочке. Не могу умолчать о том, что медальон был с изображением Богоматери.
Итак, ваш сын и Ризелли уговорились стрелять поочередно и сделать по шесть выстрелов на пятнадцати шагах. Зарядили дюжину пистолетов. Пули круглые. Мишенью послужили двенадцать карт. Их насаживали на копья эспантонов. Не могу умолчать о том, что на самих эспантонах остались атласные вымпелы с надписью вам хорошо известной: «С королем за Королевство!» Надеюсь, что вы понимаете: при недоброжелательном следствии расследователи могут заключить, что стрельба велась именно по вымпелам.
После пяти выстрелов со стороны вашего сына и пяти со стороны Ризелли счет был равный – по два промаха и по три попадания. Следующим стрелял Ризелли, и он поразил цель. Когда ваш сын поднял пистолет, чтобы стрелять, юный Диего смеялся и утверждал, что подпоручик обязательно промажет. Ваш сын сказал, что смех Ризелли мешает ему. Офицеры предложили Ризелли отойти в сторону, но он не согласился и продолжал насмехаться над волнением вашего сына. Тот выстрелил и промахнулся. Офицеры были удручены. Ризелли стал обладателем приза – медальона с изображением Богоматери.
Ваш сын сказал Ризелли: «Вряд ли вы так смеялись бы, если бы я целился в вас». «Это мы можем тотчас испробовать», – был ответ Ризелли. Ваш сын, обратите на это внимание, сказал: «Вы, Диего, говорите так, потому что знаете: это невозможно. «Отчего же?» «Да оттого, что я не хочу убивать вас». Все офицеры, опрошенные мной, свидетельствуют, что эти слова имели место. Далее. Ризелли смеялся, а потом заявил, что ваш сын попросту трус, и за его словами ничего нет, кроме бахвальства. Подпоручик Джузеппе тут же предложил проверить это.
Решили сходиться на тридцати шагах и стрелять без права первого выстрела – кто когда пожелает. Сей факт сам по себе невероятное нарушение принятых правил, но ваш сын дал согласие. Ризелли был так весел, что многие уверились: они и кончат шуткой – оба выстрелят в воздух. Когда же начали сходиться, Ризелли выстрелил первым и его пуля задела плечо поручика. Все ужаснулись, увидев на мундире кровь. Ваш сын крикнул, что с одного выстрела Ризелли получит две раны.
Так оно, к несчастью, и вышло. Пуля вашего сына прошла между локтем и боком Ризелли, задев руку и повредив ребро. Капитан Карлуччи, сопровождавший Ризелли, здесь же предложил вашему сыну стреляться на тех же условиях, но их развели. Самое печальное было впереди. Полковой врач, вызванный для осмотра ран, сказал, что у Ризелли плохо сворачивается кровь. Действительно, он потерял много крови, несмотря на перевязки, и его тут же увезли.
Генерал! Я уверен, что ваш сын ничего не сообщил вам об этой дуэли. Я уверен, что последствия могут быть непредвиденными. Вы отлично знаете семейство Ризелли. Вряд ли можно предположить, что будет еще одна дуэль. Длинные ножи, выстрел из-за угла – наемные убийцы еще не перевелись в Неаполе. Более всего меня удручает мысль, что месть может быть открытой, то есть объявленной. Тогда прольется немало крови. Напоминаю вам, что Ризелли близки к масонской ложе «Витториа», а что это такое, вы знаете и без меня. Я думаю, вам ничего не стоит оформить дорожные документы для подпоручика Джузеппе де Рибаса на выезд из нашего королевства. Обстоятельства таковы, что понуждают к неотложным действиям. Всегда к вашим услугам».
Дон Михаил в который раз перечитывал письмо полковника, но все еще не мог смириться с внезапной неотвратимостью случившегося. Дорожные документы на проезд до Вены уже лежали на его секретере. Утром военный министр генерал де Лос Риос подписал их. Но утром министр еще ничего не знал о происшествии на учениях, а теперь, наверняка, знает. Дон Михаил ждал своего секретаря, которого больше часа назад послал в порт Неаполя. Жена Дона Михаила Маргарита Ионна находилась тут же, в кабинете. Она стояла у ниши, в которой бликами от свечи вспыхивало мраморное распятье, и молилась. В проеме растворенных дверей появился адъютант. Что ему? Что такое? Ах да, сегодня вечером прием, и генерал всегда лично выбирает сотерн к столу.
– После, после. Джузеппе по срочному делу отправляется в Вену.
Адъютант удалился. Вот так и надо: даже все домашние, кроме доверенных лиц, должны быть уверены, что сын уезжает именно в Вену. Утром Дон Михаил не преминул переговорить с дежурными офицерами министерства о том, насколько теперь дороги в Вену безопасны и какой лучше выбрать путь: сухопутный через Рим или морем? У сына срочное дело в Вене… Главное, побольше подпустить тумана: поручение короля… неотложная депеша… Конечно, завтра о дуэли все узнают в Неаполе, но в шлейфе пересудов будет повторяться слово Вена.
В окно Дон Михаил увидел свою карету, остановившуюся у парадного въезда – секретарь вернулся из порта. Генерал дернул сонетку и попросил появившегося адъютанта позвать в кабинет Джузеппе, но первым из коридора вбежал младший сын – Эммануил…
– Да, Джузеппе уезжает. Да. Ты будешь фехтовать с учителем. Ионна, займись им… – Недовольно говорил генерал.
Появился секретарь, кивнул, значит, все в порядке. Надо закрыть двери поплотнее. Кажется, Джузеппе спускается в кабинет по внутренней лестнице. Успеет ли он собраться?
2. Загадки и открытия
1759–1770
– «Король Георг» идет в Англию?
– Да. Но послезавтра.
Вопрос и ответ. Вполне уместный вопрос, заданный мужчиной лет тридцати на пристани в Ливорно, и весьма краткий ответ молодого человека, только что сошедшего на пристань с фрегата «Король Георг». Ничем не примечательные вопрос и ответ, но молодой человек вздрогнул. Вряд ли он мог предположить, секундно подумать, что именно в это мгновение некто обеспечивает ему неожиданный маневр во времени и пространстве, но природа, естество дали знак, мигнули тревожными сигналами, и возникло лишь ощущение ветерка судьбы – и молодой человек вздрогнул.
Вопрос и ответ прозвучали на французском, и молодой человек, уловив странный акцент у незнакомца, присмотрелся к нему. Собственно, одеты они были почта одинаково. Но серая суконная накидка незнакомца была короче и затягивалась у шеи не белым, а красным шнуром. Из-под накидки виднелись синие кюлоты. Белые чулки крепкого атласа были безукоризненно чисты, несмотря на декабрьскую ливорнскую грязь. А вот башмаки… «Он недавно был в Неаполе», – подумал молодой человек, ибо черные тупоносые башмаки незнакомца с серебряными пряжками в форме сердец были на каблуках, состоящих из двух частей: верхняя – желтая, нижняя – зеленая, недавняя выдумка неаполитанских модных сапожников. Молодой человек не сомневался – его башмаки были точно такими же.
– Держу пари, – улыбнулся незнакомец, – вы – офицер… с итальянского юга.
«Э, да он и рассмотрел меня и успел разгадать в одну минуту! Вот и полагайся на отца, настоявшего, чтобы я ехал в Англию во всем цивильном. Но почему такой интерес к моей персоне? Надо ему представиться и этим сбить с толку. Назваться, как называет меня мать, Иосифом? Или, как предпочитает отец – Хозе? можно отрекомендоваться и полностью: Иосиф Паскуаль Доминик де Рибас…» молодой человек снял серую шляпу с синим бантом, хитро улыбнулся и назвал себя: – Хозе де Рибас, к вашим услугам.
– Испанец? – удивился незнакомец.
–. Нет, я из Неаполя, там меня называют Джузеппе, – он рассмеялся.
Синяя шляпа незнакомца, только с серым бантом, оказалась в его руке и он представился:
– Витторио Сулин. Я путешествую. И вот уже полгода, как в Италии, а до Неаполя так и не добрался.
«Зачем он врет? – уверенно подумал Джузеппе. – Придворные сапожники Неаполя на сторону не торгуют. Впрочем, лучше с ним распрощаться. А перед этим стоит поставить его на место». Он сказал:
– Конечно, для англичанина у меня слишком смуглое лицо. Это не трудно заметить. Выправка офицера тоже не загадка. Но я должен сказать, что мой отец, министр двора, посрамлен. Форма подпоручика самнитского полка в моем багаже на «Короле Георге». Честь имею.
Но путешественник Витторио Сулин и не думал прощаться. Наоборот, он стал на пути Рибаса и заговорил сбивчиво, неизвестно отчего волнуясь, да попросту обрушил на собеседника поток просьб, сведений и предложений.
– Какая удача! Представьте! Неделю назад я тут встретил негоцианта. Очень богатый человек. Очень. Мой отец голландец, а мать русская. Поэтому мы с негоциантом и сошлись! Он ведь из России. Знаток и собиратель италийских древностей. Но южнее Флоренции он, как и я, еще не был. Если бы вы… Ваш совет будет для него неоценим. Собственно, мы с Алехо, мы с ним тут поджидаем авизу с гребцами. Собрались посетить русские суда на рейде. Вы, верно, их видели. Не откажите в любезности разделить с нами ожидание, трапезу, и, уверяю вас, приятную беседу о вашем Неаполе. Ведь недаром же говорят, что прежде, чем умереть, нужно его увидеть.
«Ты уже увидел, но не умер, – подумал Джузеппе. – Но отчего этот Витторио Сулин так взволнован? Знакомство с негоциантом не стоит и выеденного яйца, и какой совет я могу дать твоему Алехо? В мушкетерской роте не занимаются италийскими древностями». Но в отрочестве мать не раз возила Джузеппе в замок Капо-ди-монте, напичканный картинами и рукописями, правда, он интересовался лишь кабинетом медалей; сейчас он решил напрячь память – хороший обед стоил того.
По короткому каменному взлету они поднялись из порта на набережную, где стояла блестевшая коричневым лаком карета и поджидали трое слуг в тяжелых от недавнего дождя накидках и шляпах-горшках. Рядом была обитая медными полосами дверь «Тосканского лавра». Витторио Сулин о чем-то переговорил со слугами на совершенно незнакомом Рибасу языке, а потом обратился к подпоручику по-итальянски:
– Негоциант в двух кварталах отсюда. Возьмем карету или прогуляемся?
В Неаполе считалось весьма зазорным, если дворянин шел пешком даже один квартал, поэтому предложению Витторио Сулина несколько удивило подпоручика, но он решил пройтись – зыбкая палуба «Короля Георга» еще давала о себе знать. Только Рибас успел подумать, какую это посыльную авизу дожидались в порту Витторио и его друг-негоциант, как путешественник сказал:
– Алехо – большой знаток. Одна беда – не торгуется. Сорит деньгами. Представьте, в окрестностях Пизы не снял, а попросту купил для себя палаццо.
– Вы живете в нем?
– Последний месяц.
«Занятно, – усмехнулся про себя Рибас – Встретил ты своего Алехо неделю назад, а живешь у него последний месяц. Что за человек этот путешественник? Для лжи он слишком беспамятен».
Они вошли в ничем не примечательный двухэтажный дом, но прихожая была со сводчатым расписным потолком. Витторио указал на несколько гнутых жестких кресел:
– Присядьте, я мигом.
Он поднялся по лестнице наверх, а из-под сводов к Рибасу тотчас вышли двое мужчин. Один из них, в вишневом новомодном фраке, спросил у Рибаса по-итальянски:
– Вы кого-то ищете?
– Нет, – ответил Рибас, а вишневый растянул свое лунообразное лицо в подобие улыбки, сказал своему спутнику по-английски: «Сразу видно, что этот пройдоха пришел не просто так». А для Рибаса на итальянском:
– Но с какой целью вы здесь?
Рибас помедлил с ответом и снова услыхал по-английски: «Эти итальянцы выводят меня из себя. Высокомерны, как султаны, но скудоумны, как их рабы. Взгляни на этого подлеца – он не желает говорить со мной!»
– Отчего же, я всегда к вашим услугам, – сказал теперь уж по-английски Джузеппе, а затем лайковой перчаткой с замшевым раструбом что есть силы хлестнул по лунообразному лицу – мужчина отшатнулся, капельки крови сразу же выступили на его щеке – металлические крючки на раструбе перчатки сделали свое дело.
– Шпага или пистолеты – выбирайте сами, – учтиво сказал подпоручик. – Я жду вас завтра в семь у Северного источника возле канала.
Он вышел на улицу и зашагал вниз к порту. «Эти люди не похожи на приятелей князей Ризелли. Вряд ли бы Ризелли наняли их для ссоры со мной. Уж слишком они неуклюжи. Но этот путешественник… ловко свел меня с ними. Зачем?» В этот момент он услыхал сзади торопливые шаги, опустил руку на эфес шпаги и обернулся – Витторио Сулин догонял его.
– Простите, простите, мы разминулись с моим негоциантом, – затараторил путешественник. – Из консульства он успел уйти в «Тосканский лавр».
«Значит, мы были в консульстве, и у меня завтра дуэль… Занятно. Однако, похоже, что путешественник ни о чем не осведомлен».
– В каком консульстве мы были?
– В Английском, оно тут недавно, я не нашел консула сэра Дика, но мне сказали, что Алехо ждет в «Тосканском лавре».
«Уж не этого ли сэра Дика я стеганул перчаткой? Ну да ладно, вопросы пока неуместны. Посмотрим, что за птица этот негоциант».
– Алехо болен, смертельно болен, – снова, как бы отвечая на мысли Рибаса, затараторил Витторио Сулин, – и это не мнительность состоятельного человека. Вот уж год, как он лечится на тосканских водах, и здешние эскулапы советуют ему навсегда осесть в Италии – так замучили его лихорадки.
Теперь возле таверны стояли две лаково-коричневые кареты и шестеро слуг, и когда дверь «Тосканского лавра» захлопнулась за вошедшими и глаза Рибаса свыклись с полумраком, смертельно больной негоциант собственной персоной предстал перед ним: он танцевал, вернее, топал по грязному полу ногами в высоких сапогах под пиликанье ливорнского скрипача и вел за руку женщину в широкой малиновой шали – мадзаро. В таверне было пусто, лишь еще одна женщина сидела у камина, раскачивалась и хлопала в ладоши. Рибас поразился нелепости смертельно больного танцора: он был нескладно высок, тяжел, парик не был заплетен в косу и неопрятно болтался по спине, а тесный танцору грязновато-желтый бархатный кафтан обречен был лопнуть в танце по швам, если путешественник своим появлением не остановил бы танец. Джузеппе был от природы брезглив, и его взяла досада: вместо приятной прогулки по Ливорно ему предстояло общение с этаким Гаргантюа… Витторио быстро заговорил на непонятном языке, из сказанного можно было разобрать лишь слово Неаполь, а великан Алехо отодвинул тяжелый стул от накрытого стола, широким жестом, ни слова не говоря, пригласил садиться.
Сели, и только тут Рибас всмотрелся в лицо негоцианта и ужаснулся рваному побагровевшему, видно, от выпитого вина шраму, уродующему левую щеку негоцианта от виска до подбородка. Карие глаза смотрели на Рибаса настороженными щелками, а рубец шрама слегка растягивал полные губы Алехо в постоянную непроизвольную улыбку. Негоциант наливал флорентийское в тяжелые глиняные кружки, путешественник придвинул Рибасу тарелку с рыбой под остро пахнущим тосканским соусом. «Кто знает, что это за люди… Но судя по шраму, прошлое негоцианта было отменно лихим». Алехо поднял кружку:
– За здоровье вашего короля Фердинанда, подпоручик!
Рибаса неприятно поразило, что путешественник ycпел сообщить негоцианту его чин, но тосканские лепешки в остром соусе, тающие во рту угри и освежающее флорентийское делали свое дело.
– За здоровье вашей юной королевы Каролины!.. За процветание двора обеих Сицилии… За вашего отца…
«Как держаться с ними?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68