А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Наконец Олег Петрович спохватился, что ведь уже стемнело, что на обочине сугроб мешает идти - столько навалило снегу - да и ноги притомились. Черт возьми, сколько же времени он шагает? Часов с собой не взял, но ведь вышел-то он после завтрака и хоть короток зимний день, но сколько же он мог оттопать до темноты? И когда же он домой вернется? Ведь завтра - на работу! Он повернулся в сторону города и сразу же снег, летевший до этого в спину, залепил ему очки. Нет, пешком возвращаться нечего и думать, придется "голосовать", умолять, чтобы "подбросили" до города.
"А образ жизни и поведение надо все-таки менять: довольно строить из себя какого-то пришибленного и бесправного человечка. Эй, шофер, остановись, видишь, человек устал, подвези!"
6
Заканчивая очередной чертеж, Олег Петрович искоса поглядывал, как из глубины бюро все ближе и ближе продвигается к нему Лев Васильевич. Солидный, даже сановитый, увенчанный пышной шевелюрой легких, седоватых волос над уверенным горбоносым лицом, вооруженный пресловутым карандашом, переходил он тихо от одного кульмана к другому, иногда останавливался у чертежа, наблюдал, случалось, отходил без замечаний. Иногда эти "инспекторские" прогулки раздражали Олега Петровича, наверное, тогда, когда у него что-то "не клеилось", а вообще, были оправданы: "Должен же человек исполнять свои обязанности, как он их понимает!" Обижала только скверная манера орудовать своим карандашищем.
"И где только он раздобыл такую дубину? - думал Олег Петрович, машинально водя рейсшину по доске. - На юбилей преподнесли, что ли? Этаким орудием не чертежи править, а в уборной на стенах разные гадости писать".
Между тем Лев Васильевич подошел и к его кульману. Постоял, покачался с пяток на носки и вдруг поднял руку с указующим орудием. Но только он нацелился, как Олег Петрович перехватил красный карандаш, как муху на лету, и мягко извлек из слабо сжатых пальцев.
- Одну минуточку! - спокойно произнес он. - Ваш карандаш затупился, да и вообще им сподручнее было пользоваться при малярных работах: карнизики подводить или еще что-то. Вот возьмите, пожалуйста, мой. Он импортный, фаберовский, им будет значительно удобнее внести ваши коррективы.
- Браво! - донесся сзади голос Афины Паллады. Завбюро с поднятой рукой уставился на Олега Петровича, беззвучно пошевелил губами, потом заложил руки за спину и пошел к своему кабинету. За карандашом он прислал потом копировщицу Люсю уже к концу рабочего дня.
- Лев Васильевич велел передать вам, чтобы вы завтра с утра явились к директору, - сказала она, глядя на Олега Петровича сочувственно.
- Быстро же сбываются ваши предположения о смене проходной, придвинулась к нему Афина Паллада, раскручивая стерку, которую она имела обыкновение привешивать на ниточке к пуговице халата.
- Ну, это еще мы посмотрим! - вставил Погорельский. - Иван Семенович, вы слышите, Лев готовит Нагому какую-то пакость, его уже к директору требуют.
Бывать у директора конструкторам случалось едва ли чаще одного раза в год, неудивительно, что этот вызов настораживал, о нем сразу узнали все, и к Олегу Петровичу подошел партгрупорг, чтобы ободрить:
- Держись, мужик, в обиду не дадим. Если директор начнет давить, сошлись на нас, - все поддержим. Вообще-то, Лев не столь уж плох, но укротить его было бы полезно.
- Верно! - подхватил Погорельский. - Надо же знать какую-то меру: здесь инженеры работают, а не подготовишки...
Звонок, возвестивший конец работы, оборвал пересуды...
Выйдя из проходной, Олег Петрович зашел пообедать в столовую. Вкусными общепитовские блюда назвать трудно, но в еде Олег Петрович не был привередлив. Понадобится или нет, а в своем портфеле он всегда вместе с чертежно-техническим инвентарем таскал некоторый набор приправ и специй.
Заканчивая обед, Олег Петрович представлял, как он сейчас придет домой, наденет растоптанные шлепанцы, закурит и усядется на диване с книжкой Агаты Кристи, потом посмотрит по телевизору спектакль и ляжет спать спокойно и бездумно. "И плевать ему и на Льва, и на директорские страсти-мордасти; в трудовую книжку взыскание за такую мелочь не внесут, а вздумают придираться, так ведь для него и на самом деле везде найдется место. Ему, Олегу Петровичу Нагому, карьеру не делать. Ему карьеру вообще не сделать. Да и поздно. Ни к чему. Вот придет он, закурит и будет читать. И - хоть трава не расти".
Но вышло иначе. Он только успел прийти домой и раздеться, вдруг заявилась нежданная гостья - Афина Павловна. Это его обрадовало и несколько удивило: не ожидал, что она захочет его навестить по собственной инициативе.
- Здравствуйте, - произнес он первое, что пришло в голову.
- Здравствуйте, - отозвалась она. - Не виделись уже два часа.
Она гибко вывернулась из знакомой ему беличьей шубки, а лихо заломленную шапочку снимать не пожелала. Не присаживаясь, достала из сумочки сигареты и затейливо сделанный мундштук, осторожно опустила сумочку на диван и закурила. Это было что-то новое - ее никто не видел за этим занятием.
- Что вы смотрите так, извините, обалдело, - спросила она, - вам не нравятся курящие женщины?
- Нет, мне это безразлично, мне ведь с вами не целоваться.
- А если бы?
- При "если" было бы хуже, - попытался хозяин подстроиться к ее игривому тону.
- Подумать только! И меня вы не захотели бы целовать? Вот сейчас, здесь?
- И не собираюсь. Да вы садитесь, пожалуйста.
- Нет, успеется, покажите лучше вашу берлогу, как вы тут живете-можете.
- Пожалуйста! - сделал Олег Петрович широкий жест, подумав, что "показывать", собственно говоря, нечего - и без показа почти все видно, не в кухню же ее вести, а в спальне всего лишь кровать, стол да шифоньер с комодом. В спальне Афина Павловна задержалась перед статуэткой ангела и заинтересовалась стоящим на комоде магнитофоном:
- Что вы тут нагородили около него, совершенствуете?
- Кое-что, - ответил Олег Петрович, не вдаваясь в подробности. Гостья не допытывалась, она вернулась в столовую и села на диван.
- Вы что-то не очень разговорчивы, и мне кажется, вас больше интересует сейчас цель моего визита. Не так ли?
- Признаюсь, для меня он несколько неожидан. Мы и впрямь расстались совсем недавно.
- Ох, до чего же вы нелюбезны! Другой на вашем месте заверял бы, что он в восторге от встречи, а вы, кажется, намекаете, что я и в бюро вам надоела.
- Нет, что вы, я рад, конечно, вас видеть.
- Не притворяйтесь и не изворачивайтесь. Вообще, вы унылый человек. У вас - именины, я ожидала встретить веселых гостей, а вы не только меня, вы никого не пригласили. Сознайтесь, вы скупердяй или мизантроп?
- Выходит, вас кто-то неверно информировал. Мой день рождения не сегодня.
- Я говорю об именинах. Вы что, не признаете их по атеистическим соображениям?
- Нет, но праздновать дважды - это совсем, как у гоголевского городничего, который требовал поднесения подарков дважды в год.
- Ах, вы намекаете, что на этот праздник без подарков не ходят. Не беспокойтесь, припасла.
Афина Павловна взяла свою сумочку, в которую при желании могла бы поместиться, пожалуй, буханка хлеба, и достала бутылку коньяку с тремя звездочками:
- Вот вам, получайте! На лучший денег не хватило. Поздравляю вас с днем ангела!
- Спасибо. Удивляюсь, что вы не поленились узнать дату, я сам ее давным-давно забыл.
- Не воображайте, что узнавала специально из-за вас, не один вы Олег на свете, был и такой, который меня приглашал в гости в этот день.
Олег Петрович развел руками и, доставая штопор, рюмки и готовя закуску, неожиданно скаламбурил:
На коньяк я не маньяк,
потому что я бедняк.
Из-за того в охотку
глушу простую водку.
- Впрочем, - добавил он, - у меня есть мускат, хотите?
Афина Павловна действительно предпочла мускат, и, выпив по рюмочке, оба почему-то надолго замолчали.
- Разрешите по второй? - осведомился хозяин, а про себя подумал: "О чем же мне с ней говорить?"
- Не так часто, - отозвалась гостья. На именинах полагается петь и танцевать. У вас ведь есть магнитофон, включите что-нибудь такое, без реплик вашей жены. Найдется, чтобы потанцевать?
- Есть, но я совсем не умею танцевать.
- Фу, какой пентюх! Почему не научились?
- Моя юность прошла в годы, когда для комсомольца считалось предосудительным танцевать. Случалось, что за это накладывали взыскание.
- Ну вы хоть поете?
- Не рискую.
- Значит, ни петь, ни целоваться, ни танцевать!
Олег Петрович опять развел руками.
- Стоп! - оживилась Афина Павловна. - Я вижу там шахматы, тащите их, пока мы трезвы.
- А вы разве играете? Я что-то не видел.
- Давайте, давайте, потом разберемся.
Пожав плечами, Олег Петрович очистил на столе место, расставил фигуры и закурил. Он никогда не занимался шахматами всерьез, но литературу почитывал, любил иногда поломать голову над этюдом, а нередко и выигрывал у случайных партнеров. Сейчас, играя белыми, он проводил хорошо знакомый ему дебют четырех коней и в душе посмеивался: "Посмотрим, красавица, поглядим, на сколько ходов вас хватит..."
К его удивлению, Афина Павловна делала ходы решительно. Нисколько не задумываясь, она уверенно переставляла фигуры, словно по намеченной заранее программе. Лицо у нее стало сосредоточенным и строгим, брови изломились у висков вверх к колечкам волос, не без умысла, конечно, выпущенных из-под кокетливой шапочки. После десятка ходов Олегу Петровичу пришлось призадуматься: в позиции противницы не обнаруживалось никакой слабины, дебют она отпарировала, как по учебнику, значит, он был ей знаком не хуже, чем ему. Олег Петрович сделал еще три ходя, подстраивая ловушку, но приманка не сработала.
Он опять задумался, а Афина Павловна, как бы от нечего делать, налила в рюмки из разных бутылок, откинулась на спинку кресла и принялась смаковать мускат, между тем как Олег Петрович все еще не мог ничего придумать. У него почему-то не возникало никакой идеи после того, как черные не приняли жертву пешки. Эта сдвоенная пешка стала его беспокоить, и ему вздумалось разменять слонов, чтобы освободить диагональ для ферзевой атаки. Это было очень опасно, потому что активизировало ладью черных, но разве партнерша вспомнит о ней, когда у нее слон под ударом!
Сделав подготовительный ход, он исподлобья взглянул на Афину Павловну и поразился переменой в ее лице. Голова пригнулась, брови выпрямились, и пропали ямочки на щеках. Сквозь приоткрывшиеся губы блеснул золотой зуб. Не раздумывая, она мягким кошачьим движением переставила правую ладью, и на Олега Петровича глянула теперь и впрямь Афина Паллада, торжествующая и уверенная богиня Победы.
"Чего это она возликовала, - удивился Олег Петрович. - Неужели все поняла?"
- Ну, конечно! - словно отвечая его мыслям, сказала она. - Белым мат через пять ходов.
- Ну уж!.. На испуг хотите взять, - откликнулся Олег Петрович и рассеянно замолчал. Ему приходилось решать задачи с матом в пять ходов, но от партнерши такой способности не ожидал. Нет, она не ошиблась. Он все-таки довел партию до конца в расчете на ее случайную ошибку и закономерно проиграл.
- Сыграем еще партийку? - предложил он. Афина Павловна согласилась. На этот раз Олег Петрович играл со всей возможной осторожностью и в полную силу, но ему не удалась ни одна затея; комбинации проваливались, силы иссякли, и пришлось сдаться за три хода до мата.
- Еще одну? - пробормотал он смущенно.
- Наигрались, хватит.
- Никак не ожидал, что вы так сильны. Вы, кажется, могли бы померяться силой даже с самим Иваном Семеновичем.
- А-ах, ему теперь не до игры, он и без того расстроен.
- Чем?
- У него плохо складываются дела в институте.
- Работа провалилась?
- Можно считать, что провалилась, поскольку ее не приняли, но на мой взгляд, она выполнена на достаточно высоком уровне.
- А не сказывается ли в вас женская солидарность? К тому же - вы соседи.
- Ну зачем же сразу, ничего не видя, приписывать мне отвлеченные от сути дела побуждения! Конечно, я не авторитетный судья, но со стороны мне, как говорится, виднее. Вот я принесу вам как-нибудь этот труд, тогда уж и судите сами. Ладно! Не стоит портить этой историей впечатление от приятно проведенного вечера. Подайте мне шубку.
На прощание она улыбнулась, заглянув в глаза, напомнила:
- А ангел ваш - тот, который в спальне лампочку держит, - все-таки женщина, приглядитесь хорошенько. И она наверняка посоветует вам не пить сегодня больше. Завтра вам предстоит разговор у директора. Желаю успеха.
- Успех и победы сопутствуют мне всю жизнь.
- Не похоже что-то.
- А все же - так. Чужой успех, разумеется. А победы - главным образом надо мной.
- Ах, вот в чем дело. Ну ничего. Судьба тоже женщина, она переменчива, приголубит и вас.
- Не поздновато ли?..
Прибирая со стола, Олег Петрович обнаружил мундштук с вырезанной надписью "В день ангела", а придя в спальню, согласился, что если туловище ангела закрыть ладонями, то окажется, что мелкие черты лица действительно можно бы считать женскими, если бы не выражение строгости и большой сосредоточенности, которое придал ему ваятель.
Когда Олег Петрович выключил свет, лунные лучи выстлали дорожку в стороне от ангела. Близилось полнолуние.
7
Вопреки своему обыкновению Олег Петрович пришел на завод к самому началу работы, но в кабинете директора, оказывается, уже были люди. Он попятился было, но директор кивнул:
- Сейчас закончим, посидите пока, - любезно предложил он и, нажав нужную кнопку селектора, распорядился: - Пригласите парторга.
За длинным, впритык к директорскому, столом сидели главный инженер, начальник производства и начальник отдела снабжения. Заканчивали разговор об отправке продукции. Вскоре подошел парторг завода Федор Демьянович, и Нагой насторожился, готовясь к предстоящему разносу. Разговор, однако, сразу же принял совсем другой оборот:
- Я просил вас зайти, Олег Петрович, в связи с делом, не имеющим отношения к вашим обязанностям.
"Понятно, - мгновенно отметил про себя Олег Петрович, - сейчас скажет, что не мое дело совать нос в повадки завбюро".
- Мы вас не можем заставлять, а вы вольны отказаться, но если согласитесь, может быть, существенно нам поможете. Чтобы вам лучше понять суть дела, придется начать издалека...
И директор рассказал о положении, создавшемся на заводе из-за недостаточности ассортимента по металлу.
- Нам, продолжал он, - формально не на что и пожаловаться. Заявки наши главк и министерство удовлетворяют полностью, поставляют вовремя, отгрузка со складов поставщиков не задерживается - поставщики сами заинтересованы в скорейшей реализации.
- Да, но...
- Минуточку! А теперь вдумайтесь, как оборачивается дело практически. Мы вот собрались здесь, потому что получили вчера очередную разнарядку на двадцать семь вагонов проката. Хорошо! Своевременно! Но вот швеллер, например, его пять вагонов, и все номера двадцатый и тридцатый. А где же, черт возьми, получим мы промежуточные номера? Уголок придет тоже только двумя номерами, неравнобочка - одним, квадрат - лишь тремя. Полоса - снова одним. А нам, вы знаете, сколько требуется различных размеров! Ясно?
- Вполне. Я только...
- Подождите! Ну и что же мы обязаны теперь делать? Вот мы разойдемся, и отдел снабжения сразу же сядет на телефоны, начнет созваниваться со снабженцами других заводов, поднимется вселенский хай, торг, обмен и собачья ярмарка!
Директор в сердцах двинул один из телефонов и стал нашаривать в карманах спички.
- Вот мы и решили попросить вас написать об этом, изложить убедительно, красочно, статью направим в "Экономическую газету" или в министерство да и не по одному, может, адресу, обсудим. Ну, как вам - наша мысль?
- Затея у вас хорошая, но почему вы наметили именно меня?
- Но вы же не новичок, были связаны с журналистикой когда-то, вам проще.
- Да откуда вы взяли! Случалось мне, правда, писать, но таких "журналистов" - пруд пруди.
- Не хотите, значит, - огорченно протянул директор и оглядел присутствующих.
- А ведь вас рекомендовал Лев Васильевич главному инженеру, - пояснил парторг. - Вчера он говорил, что вы самая подходящая кандидатура для такого дела, что вы к этому склонны, что печатались, наконец.
- Наш завбюро? - удивился Олег Петрович и сразу же подумал, что это не иначе как подножка за вчерашнее. Изящная и хитрая. Но директор так доверчиво все изложил, что не хотелось его огорчать, да и сама идея выглядела весомо.
- Действительно, несколько моих статей попало в районные и в областную газету, но это настолько случайно и давно...
- В общем, вам не хочется ввязываться в историю, - кольнул заведующий отделом снабжения. - Благоразумнее остаться в стороне.
Олег Петрович усмехнулся:
- Совестите, да? Уж раз вы затратили на меня время и надеетесь на меня, я постараюсь. Но не взыщите, если не больно гладко получится.
- Тут еще и то важно, - оживился директор, - что наше обращение там, наверху, могут счесть просто попыткой административного оправдания, ссылкой на объективные причины, а если статья или письмо поступит от лица, не принадлежащего к руководству, она окажется действеннее, - вот ведь в чем парадокс!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23