А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ей исполнится семнадцать только в будущем апреле. Последние года два у нее была трудная жизнь – думаю, вас бы шокировало то, что этому ребенку пришлось вынести, – и конечно, она выглядит старше своих лет. Но тем не менее, по моему мнению, Летти слишком молода, чтобы выходить одной с молодыми джентльменами.
– Бледные губы женщины шевельнулись в почти беззвучном вздохе, и она продолжила, обращаясь наполовину к себе самой:
– Не знаю – возможно, я не права. Быть может, бедняжку Летти ожидает судьба моих дочерей. Пока они были девочками, я защищала их, а потом о нас поползли эти чудовищные слухи, и им пришлось оставить надежду на респектабельное замужество. Конечно, они пользуются успехом у мужчин и наслаждаются этим, однако порождают тем самым только новые сплетни. Впрочем, теперь уже ничего не поделаешь. Меня это не беспокоит, и девочек, думаю, тоже. Нам всем приходится принимать жизнь такой, какая она есть, не так ли? Сожалею, что была вынуждена ответить отказом на ваше, уверена, абсолютно безобидное предложение. Но позднее вы поймете, что я была права. Закончив фразу, она отошла, прежде чем Хамфри успел произнести хоть слово. Но когда он, испытывая горькое разочарование, на пути к выходу остановился, чтобы пожелать Летти доброй ночи, миссис Роуэн появилась вновь и заговорила над плечом девушки:
– Летти, я объяснила доктору Шедболту, почему его предложение неосуществимо, но мне не хочется быть жестокой. Если вы хотите побыть вместе, то почему бы тебе не пригласить его наверх? – Она отошла, и Хамфри увидел, как алая краска залила лицо и шею Летти.
– «Пригласить наверх» вовсе не означает то, о чем болтают люди и о чем вы, возможно, подумали, – смущенно произнесла она.
– Просто наверху жилые комнаты, и девушки приглашают туда своих друзей поужинать.
– А я ведь ваш друг, не так ли, Летти? – робко спросил Хамфри.
– Могу я тоже прийти к вам поужинать?
На лице девушки вновь появилось выражение радости.
– Да, конечно. Это было бы очень приятно. Наверху совсем не так, как здесь. – Она окинула комнату презрительным взглядом, странно не соответствующим ее обычной мягкости и робости.
– Так, завтра?
– Хорошо, завтра. В какое время?
– Попозже – после закрытия. В половине одиннадцатого.
– Я обязательно приду. Доброй ночи, Летти.
– Доброй ночи.
По пути домой Хамфри было над, чем подумать. По крайней мере, ему удалось на шаг приблизиться к цели. Допустим, аккуратное, чопорное кафе – всего лишь респектабельный фасад, тогда приглашение поможет ему проникнуть за него. Он окажется либо дураком, либо слепцом, если завтра к полуночи не получит ответ на мучивший его вопрос. Возможно, длинный монолог миссис Роуэн был сознательной подготовкой к приглашению, а слова Летти «девушки приглашают туда своих друзей поужинать» при всей их невинности и искренности – еще одним намеком.
Вдобавок ко всему Хамфри беспокоил вопрос времени. Половина одиннадцатого – слишком поздний час, даже если в качестве предлога он использует визит к миссис Нейлор.
Однако над этими проблемами и тревогами ярким знаменем реяла мысль, что завтра он по-настоящему повидается с Летти – сможет поговорить с ней, не спеша и, в отличие от кафе, без свидетелей. Он хотел узнать, о чем думает Летти, каковы ее симпатии и антипатии, а более всего – как она относится к нему.
Глава 5
В следующий вечер в десять часов доктор Коппард, по своему обыкновению, отправился спать, а Хамфри, как всегда, последовал за ним наверх, заперев все двери и окна, кроме одного. У себя в комнате он умылся, провел пальцем по подбородку, затем побрился и надел лучший костюм.
Дом и улица в этот поздний час казались необычайно тихими, словно подчеркивая важность того, что намеревался осуществить Хамфри. Когда он доставал из шкафа новый костюм, его радостное возбуждение сменилось мучительными угрызениями совести. Ведь эту одежду заказал и оплатил старик, мирно спящий в своей комнате и не подозревающий о том, что его обманывают. Костюм получился отличный – длинный приталенный сюртук, брюки светло-коричневого цвета и ярко-желтый жилет с медными пуговицами. Доктор Коппард и представить себе не мог, что его ученик будет красоваться в нем за ужином в доме миссис Роуэн.
Но доктор смеялся над Летти! Значит, Хамфри вынужден его обманывать. Конечно, всего лишь до поры до времени. Когда-нибудь он все объяснит и попросит прощения. Тогда он во всем признается своему учителю и скажет, что намерен жениться на Летти. Разумеется, сначала последуют протесты и возражения, но старик будет вынужден смириться, когда поймет, что его ученик принял твердое решение и женится на любимой девушке, даже если ему придется покинуть город и искать работу где-нибудь еще.
«Но до этого еще очень далеко», – думал Хамфри, тщательно расправляя шейный платок. Сначала ему следует узнать, в самом ли деле кафе подходящее место, чтобы Летти оставалась там до середины будущего лета. И еще он должен выяснить, любит ли она его или – учитывая ее юный возраст – питает ли к нему чувство, которое может со временем перерасти в любовь. Ему самому был почти двадцать один год, а Летти всего шестнадцать, но считалось, что женщины становятся зрелыми быстрее мужчин, да и миссис Роуэн говорила, что Летти взросла не по годам. Как бы то ни было, ему нужно запастись терпением и надеждой.
Прильнув к зеркалу, Хамфри при тусклом мерцании свечи изучал свое отражение с беспокойством, которого никогда не испытывал прежде и которое не слишком-то улучшало его внешность. При ближайшем рассмотрении собственное лицо показалось ему отталкивающим: нос слишком длинен, черные брови – излишне густы, щеки – худы, даже впалые, а губы – чрезмерно полны и по-детски капризны. Все же, когда он шагнул назад и зеркало отразило элегантные линии и широкие плечи его сюртука, яркий жилет и ослепительно белый шейный платок, эффект стал совершенно иным. Да и Лётти будет видеть его во весь рост, а не рассматривать лицо вблизи – во всяком случае, пока он ее не поцелует. При этой мысли его сердце вновь бешено заколотилось.
Хамфри на цыпочках спустился в холл, с осторожностью, боясь испортить новые брюки, вылез в окно, которое предусмотрительно оставил открытым, спрыгнул в сад и направился к чернеющим впереди воротам.
Глава 6
Хамфри знал, как подойти к кафе сзади. Увидев в темноте фасад дома, и вспомнив слова старика Даффла о том, что происходит, когда закрывается дверь на улицу, он обошел здание и пробрался через маленький, обнесенный стеной сад, соседствующий с кладбищем, к задней двери, но она также оказалась закрытой. Пошарив по стене, Хамфри обнаружил звонок, и Летти тотчас же открыла дверь. В сумраке личико ее казалось сияющим.
– Мы боялись, что вы не найдете звонок, – сказала она.
– Тетя говорила, что мне следовало вас предупредить. Ей не нравится, когда люди являются с парадного входа после закрытия.
За дверью был маленький вестибюль с побеленными стенами, тускло освещенный висящей на потолке лампой. Сразу же за вестибюлем, во всю ширину дома, протянулась большая кухня, пропахшая луком и свежезаваренным кофе. Летти пересекла ее, поднялась по старой винтовой лестнице, миновала тусклый коридор и ввела Шедболта в комнату, полную яркого света и красок. Хамфри задержался на пороге с таким чувством, словно увидел хорошо знакомое ему место, и понимая, что ожидал встретить нечто подобное, входя впервые в зал, где находилось кафе. Большое, теплое и светлое помещение с несколько неряшливым комфортом соответствовало слухам, циркулирующим по торцу, в то время как собственно кафе опровергало их. Хамфри показалось, что сегодня он непременно разгадает секрет этого дома.
Миссис Роуэн стояла возле большого камина, прихлебывая из чашки чай.
– О, входите, доктор Шедболт! Очень рада, что вы смогли прийти. Я всегда выпиваю чашечку чаю перед ужином – это меня освежает, но вам, думаю, не стоит его предлагать. Пусть Летти принесет вам выпить. Она уже понимает разницу между портвейном и бренди, не так ли, девочка? Что бы вы предпочли?
Хамфри выбрал вино, так как ему, по крайней мере, было знакомо название. К тому же доктор Коппард поглощал его в весьма солидных дозах, причем, похоже, без вредных последствий, хотя старик и считал алкоголь пагубным для здоровья. Летти подошла к столу у стены. Послышался звон стекла, и вскоре она с гордым и довольным видом предложила молодому человеку наполненный до краев бокал, содержащий почти полпинты. Миссис Роуэн снисходительно рассмеялась:
– Дитя мое, для вина предназначены вон те бокалы. Когда же ты это запомнишь? Ну, да не важно. Думаю, доктор Шедболт тебя извинит. Налей немного себе, и можете побеседовать, а я пока потороплю дочерей. Только, Летти, проследи, чтобы стол был в порядке. Плант, Крис и мистер Эверетт явятся наверняка, и Стиви тоже может прийти. Так что, пожалуйста, позаботься обо всем.
Она вышла из комнаты, быть может, немного быстрее обычного. Летти вернулась от бокового стола с бокалом, в котором плескалось не больше столовой ложки портвейна.
– Я научилась соблюдать осторожность с вином, – доверительно сообщила она.
– Не знаю, как люди могут пить его целыми бокалами и оставаться друзьями. Мне достаточно выпить чуть-чуть, чтобы начать говорить все, что приходит в голову. А это не годится.
– Она улыбнулась с таким видом, словно поведала важную тайну.
– Я не хочу, чтобы вы пили слишком много, но не возражал бы услышать то, что приходит вам в голову, – заметил Хамфри.
– Совсем как они! – Голос девушки стал печальным.
– Они все хохотали до упаду, а я рассердилась и даже заплакала. Господи, должно быть, я устроила дурацкую сцену.
– Когда это произошло?
– В вечер моего приезда – в прошлую субботу. Тетя сказала, что я выгляжу голодной, и принесла мне ужин, а я уверяла, будто вовсе не голодна, потому что вы оказались так добры ко мне. Тогда она заметила, что портвейн непременно улучшит цвет моего лица. Вот тут-то все и случилось. Хотите, верьте, хотите, нет, но не успела я опомниться, как выболтала ей, почему откладывала свой приезд целых два года.
– Ну и почему же?
На мгновение лицо Летти стало таинственным, а в глазах вновь появился взгляд человека, который может многое порассказать, но не знает, стоит ли это сделать. Потом она заговорила чуть менее доверительным тоном:
– Ну, вы знаете – из-за того, что говорили о тете, Кэти и Сузи. Мой отец вбил себе в голову ту же идею. Он просто не понимал…
– Ваш отец был братом миссис Роуэн?
– Нет, миссис Роуэн моя тетя, потому что брат моего отца женился на ней. Так что по крови она мне не родственница. Поэтому ее доброе ко мне отношение кажется еще более удивительным, не правда ли?
– А она добра к вам?
– О да! Даже в тот вечер, о котором я вам рассказала, – когда я вела себя так нетактично по отношению к ней, тетя на меня не рассердилась. Она велела Кэти уложить меня в постель – хотя этого я уже не запомнила, а на следующий день все мне объяснила.
– И что же она вам рассказала? – У Хамфри мелькнула мысль, что их разговор больше походит на перекрестный допрос или юридическую консультацию, чем на первую приватную беседу двух людей, по крайней мере, один из которых влюблен в другого. Но это был его шанс, и он не мог им не воспользоваться.
– Ну, – неохотно отозвалась Летти, – тетя объяснила, что мой отец повторял сплетни, выдуманные жителями этого города. Все девушки, вынужденные зарабатывать себе на жизнь, сказала она, приобретают дурную славу, так как люди считают, будто за деньги они готовы на все, что угодно. – Слова миссис Роуэн прозвучали весьма странно в устах Летти.
– Поэтому Кэти и Сузи и не смогли найти себе респектабельных мужей, но ведь они не должны жить как монахини. Я это хорошо понимаю. А вы?
– Разумеется, – согласился Хамфри. История миссис Роуэн, по крайней мере, обладала добродетелью постоянства. Слова девушки почти в точности повторяли то, что ее тетя говорила и ему. Звучало все это достаточно правдоподобно, но оставалась одна неясность: с чего вдруг поползли подобные слухи?
– Понимаете, – продолжала Летти, – они умеют читать и писать, разбираются в том, о чем пишут в газетах. Я по сравнению с ними – полная невежда. К тому же Кэти и Сузи привыкли к красивым вещам.
– Девушка окинула комнату восхищенным взглядом.
– У них много нарядной одежды. Все дело в том, что Кэти и Сузи нелегко найти подходящую партию. Вот им и приходится принимать жизнь, какая она есть.
Это была самая длинная речь, которую Летти произносила в присутствии Хамфри, причем явно с чужого голоса, и это послужило предостережением для молодого человека. Тетя и кузины искусно приступили к делу, отвращая от брака мысли Летти, подрывая ее нравственные принципы рассказами о преимуществах их образа жизни. Немудрено, что они преуспели, ведь девушка была такой молодой и легковерной. Требовалось совсем немного воображения, чтобы представить, какой легкой и уютной выглядела жизнь в кафе для бедняжки, которая попыталась и не сумела спасти себя от нищеты при помощи швейной иглы.
Самые очевидные и примитивные страхи Хамфри исчезли, уступив место сомнениям и тревогам более изощренного свойства. В данный момент опасности подвергалась не столько девственность тела Летти, сколько чистота ее души. Пройдет совсем немного времени, и она привыкнет к материальным благам, предлагаемым ей жизнью в кафе, и Роуэнам останется только сказать: «Теперь, чтобы вести такое существование, ты должна…» Хамфри усилием воли взял себя в руки.
– Ах, совсем забыла! – спохватилась Летти.
– Я ведь должна проверить стол.
– Я вам помогу, – предложил Хамфри, допивая свое вино и поднимаясь со стула.
В дальнем конце комнаты, в тени расположенной над ним галереи, стоял круглый игральный стол, покрытый льняной, отделанной кружевами скатертью. На нем в беспорядке располагались серебряные приборы, тарелки и бокалы.
Летти машинально передвинула с места на место несколько предметов и вздохнула:
– Не знаю, сколько человек сегодня придет. К тому же все захотят сидеть рядом с Кэти или Сузи…
– Только не я. Если можно, я бы хотел сидеть рядом с вами.
Она благодарно улыбнулась:
– Хорошо. Сегодня я ведь не буду посторонней. Давайте займем эти два места, а другие пусть усаживаются, где хотят.
Перспектива сидеть рядом с Летти и продолжать их интимную беседу под прикрытием общей болтовни произвела на него воздействие вроде легкого опьянения. К тому же большой бокал портвейна в непривычном к вину желудке также возымел свое действие.
Всего пришли пятеро гостей. Двое – мистер Хэттон, которого миссис Роуэн называла «Крис», и мистер Зверей – несомненно, были джентльменами. Двое других, Стиви и Мидж, принадлежали к трудящемуся классу, хотя, по мнению Хамфри, были одеты лучше и располагали большим количеством денег, нежели честные представители упомянутого сословия. Определить социальное положение пятого гостя, прибывшего последним и выделявшегося причудливым именем Плант1 Дрисколл, причудливой обезьяньей физиономией и не менее причудливой манерой выделять какие-либо слова в каждой фразе было сложнее. Он был так же хорошо одет и уверен в себе, как Хэттон и Эверетт, однако не вызывал ассоциаций с большими домами и наследственными поместьями, в отличие от глуповатого Криса Хэттона и грубоватого мистера Эверетта. В то же время Дрисколл, несомненно, не был простецким парнем, нарядившимся в лучший костюм, как Стиви и Мидж. Возможно, именно вследствие классовой неопределенности этого человека Хамфри ощутил интерес к нему и попытался завязать с ним разговор после ужина, когда девушки поспешно убирали со стола, а мужчины бесцельно слонялись по комнате. Однако выражение насмешливого любопытства на лице Дрисколла обескураживало Хамфри. Беседа увяла через пару минут. Дрисколл повернулся и положил руку на плечо Стиви, после чего оба присоединились к остальным. Мужчины вели негромкую беседу, время от времени разражаясь взрывами смеха.
Затем все, кроме Летти, вернулись к столу, и миссис Роуэн, быстро тасуя карты, спросила:
– Вы будете играть, доктор Шедболт?
Хамфри, осведомленный о своем пустом кармане так же хорошо, как о полном невежестве во всех карточных играх, за исключением «ноббина», отрицательно покачал головой и смущенно опустился на стул у камина.
Вскоре к нему присоединилась Летти:
– Тетя Тирза посоветовала предложить вам выпить. Ей кажется, будто вам скучно.
– Просто я не умею играть в карты, – не без раздражения ответил Хамфри, потому что чувствовал себя не в своей тарелке, да к тому же Летти не подошла к нему сразу, как только увидела его сидящим в одиночестве, а ждала, пока ее пошлют.
– У меня не было времени научиться.
– Тут нечему учиться, – заметила Летти.
– Я все поняла с первого раза. Однако мне всегда не везло, и я проигрывала все деньги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21