А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Они дважды относили покупки к машине, складывая их в багажник. Купив все необходимое для Кристины и Джоя, зашли еще в два магазина, чтобы экипировать и Чарли. Он не хотел рисковать, заезжая домой, где ему могли сесть на хвост, и купил себе чемодан, туалетные принадлежности, а также смену белья и кое-какую одежду с расчетом на три дня.
Несколько раз замечали на улице людей, которые как будто наблюдали за ними или просто вызывали подозрение, но всякий раз опасность оказывалась мнимой, и постепенно они почувствовали себя спокойней. Конечно, не забывались и держались настороже, но уже не вели себя так, будто за каждым углом их поджидали вооруженные маньяки.
Магазины уже закрывались, было половина шестого, когда они зашли в уютный ресторанчик, отделанный под атласное дерево, с витражами на окнах и фирменными блюдами типа фаршированного картофеля с сыром и беконом. Для ужина было еще довольно рано, но они не обедали и просто умирали от голода.
Заказали аперитив, после чего Кристина с Джоем отправились в туалетную комнату умыться и переодеться.
Пока их не было, Чарли по платному телефону позвонил в офис. Шерри еще сидела на работе и соединила Чарли с Генри Рэнкином, который хоть и ждал его звонка, однако новостей у него было немного. Исходя из результатов лабораторной экспертизы, полиция заключила, что в синем "Додже" — фургоне было два ящика с пластиковой взрывчаткой, аналогичной той, что находится на вооружении в американской армии, однако установить, где она была приобретена или похищена, не представлялось возможным. Удалось связаться с Мириам, теткой Генри, живущей в Мексике. Разумеется, ее поразило известие о том, что ее дома больше нет, но Генри она ни в чем не винила. Сказала, что не намерена возвращаться из Мексики раньше времени — отчасти потому, что вряд ли из имущества можно еще что-то спасти, а причиненный ущерб ей все равно возместят по страховке; отчасти же потому, что была жизнерадостным человеком и легко принимала неприятные сюрпризы, которые преподносила ей судьба, но главное — в Акапулько она познакомилась с очень интересным мужчиной. Его зовут Эрнесто. Это были все новости.
— Я буду звонить два раза в день, чтобы быть в курсе, как продвигается дело, и чтобы, по возможности, оказать со своей стороны содействие, — сказал Чарли.
— Если будет что-то новенькое про тетю Мириам и Эрнесто, я обязательно поделюсь с тобой.
— Буду признателен.
Повисла напряженная пауза — ни один, ни другой были не в настроении поддерживать разговор в шутливом тоне.
Наконец Генри нарушил молчание:
— Ты уверен, что поступаешь правильно, пытаясь защитить их в одиночку?
— Это единственная возможность.
— Трудно поверить, что Спиви внедрила к нам своих людей, тем не менее я каждого изучаю под микроскопом на предмет червоточины. Если такой есть — я его вычислю.
— Я верю тебе, — сказал Чарли.
Он не собирался говорить, что, пока Генри проверяет всех остальных, его самого — по приказу Чарли — проверяет другой оперативник, Майк Спеклович. Чарли мучили угрызения совести — приходилось не доверять другу, хотя он понимал, что это вызвано необходимостью.
— Где ты сейчас? — спросил Генри.
— В австралийской глубинке, — ответил Чарли.
— Что? Ах да. Не мое дело, верно?
— Мне, право, очень жаль, Генри.
— Ничего страшного. Возможно, ты ведешь единственно верную игру, — сказал Генри, но в голосе звучала обида.
Чарли повесил трубку и вернулся к столу. Настроение было подавленное: он ценил отношения доверительности и товарищества, установившиеся между его сотрудниками, а теперь с горечью отмечал, что эти отношения разрушаются из-за дела Спиви. Официантка поставила перед ним водку с мартини. Даже не пригубив, он заказал еще одну, после чего стал изучать меню.
Кристина вернулась с сумкой, набитой старой одеждой и всякой косметикой. Теперь на ней были бежевые вельветовые джинсы и зеленая блузка, а на Джое — синие джинсы и ковбойская рубашка — предмет особой гордости. Новую экипировку было бы нелишне хорошенько выгладить, но она по крайней мере была куда чище и свежее того, что они носили с тех самых пор, как покинули обреченный дом Мириам Рэнкин. В самом деле, несмотря на складки на блузке, Кристина выглядела сногсшибательно, и у Чарли при одном взгляде на нее затрепетало в груди.
К тому времени, как они вышли из ресторана, прихватив с собой пару гамбургеров для Чубакки, на город опустилась ночь и дождь поутих. Слегка моросило, и тяжелый, насыщенный влагой воздух угнетал дыхание, однако, похоже, необходимость постройки ковчега отпала. Пес почуял запах бутербродов, догадался, что это для него, так А" — 'что пришлось скормить их ему тут же, не дожидаясь возвращения в гараж. Он уплел их прямо перед входом в ресторан, на что Кристина заметила:
— Знаете, у него даже повадки те же, что были у Брэнди.
— Ты же всегда говорила, что у Брэнди дурные повадки, — напомнил Джой.
— Именно это я и хотела сказать.
Теперь, когда гроза отступила, улицы заполнили студенты Калифорнийского университета, спешившие кто в ресторан поужинать, кто в кино; было полно праздношатающихся зевак, глазеющих на витрины, и театралов, коротавших время, оставшееся до начала вечернего спектакля. Калифорнийцы ненавидят дождь и после грозы, подобно сегодняшней, высыпают на улицы, пребывая почти в карнавальном настроении. Чарли с сожалением уходил отсюда: посреди сошедшего с ума мира Вествуд-Виллидж создавал ощущение оазиса душевного здоровья, и он чувствовал благодарность за ту короткую передышку, которую они здесь нашли.
Днем, когда ставили машину, гараж был почти полон и им пришлось переехать на самый нижний уровень. Сейчас, спускаясь в лифте, они ощущали приподнятое настроение, что всего несколько часов назад казалось невозможным. Не было более веского доказательства того, что бог существует и что жить в этом мире совсем неплохо, чем хороший ужин и безмятежная прогулка по оживленным улицам, когда не боишься, что тебя в любой момент могут застрелить.
Но настроение упало, едва открылись двери лифта.
Освещение перед самим лифтом было отключено. По обе стороны в глубине гаража горело несколько тусклых лампочек, были видны ряды машин, грубые бетонные стены и массивные несущие колонны, но пространство перед ними окутывала тьма. Казалось маловероятным, что три или четыре лампы перегорели одновременно.
Эта тревожная мысль мелькнула в голове Чарли, как только раздвинулись двери лифта. Он не сделал еще и шага, как вдруг Чубакка разразился лаем, увидев впереди густые тени. Внезапно пес стал невероятно злобным, словно охваченный бешенством, однако не рвался из лифта прочь в погоню за тем, кто вызвал его гнев, и это, было плохим знаком — что-то нехорошее подстерегало там, в темноте.
Чарли протянул руку, чтобы нажать кнопку.
Что-то просвистело и ударило в стену, в пяти сантиметрах от Кристины. Пуля. В металлической панели зияла дыра. Звук от выстрела был как запоздалая мысль.
— На пол! — крикнул Чарли и нажал кнопку. Раздался второй выстрел, и пуля попала в двери, которые в этот момент начали сдвигаться. Под аккомпанемент собачьего лая и крика Кристины Чарли нажал кнопку верхнего этажа, наконец двери закрылись, и они, словно пойманные в клетку, тронулись вверх. И Чарли показалось, что, пока они поднимались из этого бетонного колодца, он слышал еще один, последний выстрел.
Убийцы, планируя покушение, не приняли в расчет, что собака мгновенно учует их и поднимет такой шум. Они не хотели убивать свою жертву в кабине лифта, а ждали, что Кристина с Джоем выйдут из него. Случись все так, как планировалось, они стреляли бы наверняка и сейчас Джой или его мать — или оба — уже были бы мертвы.
Так или иначе, но все покушавшиеся находились на нижнем уровне гаража. Если бы они предусмотрели такую случайность, если бы они предвидели возможность того, что их жертва окажется начеку и не покинет кабину лифта, они могли бы поставить своих людей и наверху. Могли поставить стрелков на каждом этаже, где останавливается лифт.
"Как они вычислили нас? — в смятении пытался понять Чарли, пока Кристина поднималась с пола. — Черт побери, как!" Он сжал пистолет, который не вынимал с тех пор, как утром ушел на свидание с Грейс Спиви, и направил его прямо перед собой, на двери лифта.
Лифт остановился на последнем этаже. Открылись двери. Тусклый желтый свет. Серые бетонные стены. Призрачно мерцали контуры машин, стоявших в тесных боксах. Вооруженных людей видно не было.
— Идем! — сказал Чарли.
И они пустились бегом, опасаясь, что нападавшие следуют за ними по пятам.
Глава 39
Они бежали по Хилгард-авеню, потом дальше, от Калифорнийского университета и деловой части Вествуда к дорогому и тихому пригороду. Чарли было спокойнее, когда их скрывала тень, и тревожно в островках света вокруг уличных фонарей, где их — единственных на улице — было легко обнаружить. Несколько раз они поворачивали, пытаясь найти укрытие около роскошных вилл.
Постепенно становилось ясно, что они оторвались от преследователей, хотя и знали, что долго еще не будут чувствовать себя в полной безопасности.
Дождь кончился, и в воздухе висел легкий туман, но к тому времени, когда Чарли стал подыскивать машину, они, хоть и были в плащах, снова вымокли и замерзли.
Машины стояли вдоль тротуара под пропитанными влагой коралловыми деревьями и пальмами, и Чарли, воровато оглядываясь, пробовал открыть дверцы, молясь, чтобы никто не наблюдал за ними из соседних домов.
Первые три не поддались, а дверца четвертой, желтого "Кадиллака", изготовленного года два назад, открылась.
Кристине и Джою он жестом велел садиться в машину скорее.
— Ключи есть?
— Нет.
— Вы собираетесь угнать ее или как?
— Да, садитесь.
— Я не хочу, чтобы вы нарушали закон и попали в тюрьму из-за меня и...
— Садитесь! — нетерпеливо произнес он.
На переднем велюровом сиденье могли поместиться трое, и Кристина посадила Джоя посередине, боясь отпустить его даже на заднее сиденье. Собака забралась назад, отряхиваясь и разбрызгивая на всех капли дождя.
В "бардачке" нашелся маленький съемный фонарик, крепящийся к специальной нише и постоянно заряжающийся на ходу. Чарли посветил им под приборным щитком, ниже ведущего колеса, и нащупал провода зажигания.
Замкнул контакты, и сразу заработал мотор "Кадиллака".
Прошло не более двух минут с того момента, как он открыл машину. Отъехали от тротуара, с потушенными фарами проехали первый квартал. Убедившись, что их не заметили, Чарли включил фары и направил машину к Сансет-бульвару.
— Что, если полиция остановит нас? — спросила Кристина.
— Не остановит. Владелец, скорее всего, до утра не заявит об угоне. И даже если уже через десять минут обнаружит пропажу, то все равно некоторое время машина не будет объявлена в розыск.
— Но могут остановить за превышение скорости...
— Я не собираюсь превышать скорость.
— ..или какое-нибудь нарушение.
— Вы думаете — я каскадер?
— А ты — каскадер? — спросил Джой.
— Конечно, лучше Эвеля Нивеля, — ответил Чарли.
— Кого? — поинтересовался мальчик.
— Боже, я старею, — ответил Чарли.
— У нас будет погоня, как по телевизору? — не унимался Джой.
— Надеюсь, нет, — сказал Чарли.
— А я хотел бы, — отозвался мальчик.
Чарли посмотрел в зеркало заднего обзора. Следом шли две машины. Но он не мог определить ни их модели, ничего. Только две пары фар в темноте.
— Но рано или поздно найдут машину, — сказала Кристина.
— Мы припаркуем ее где-нибудь и возьмем другую, — ответил Чарли.
— Украсть еще одну?
— Я ведь не пойду к "Герцу" или "Авису". Машину, взятую напрокат, найти легче.
"Боже, помоги, — подумал он. — Скоро я буду похож на Рэя Милланда из "Потерянных выходных" — начну шарахаться от собственной тени, видеть огромных жуков, выползающих из стен".
Он повернул налево. Обе машины сзади тоже.
— Как они нашли нас? — спросила Кристина.
— Наверное, установили радиомаячок на моем "Мерседесе".
— Когда же они это сделали?
— Не знаю. Может, когда я был в церкви утром.
— Но вы говорили, что оставили в машине человека, чтобы тот послал за подмогой, если б вы не вернулись вовремя.
— Да, Картера Рилбека. — Значит, он видел, как устанавливали маячок.
— Если, конечно, он не один из них, — сказал Чарли.
— Вы думаете, это может быть?
— Наверное, нет. Они могли поставить "жучок" до этого. Как только узнали, что вы меня наняли.
У Хилгарда повернул направо. Машины сзади тоже.
Он сказал Кристине:
— Или, может быть, Генри Рэнкин принадлежит Церкви Сумерек и, когда я звонил ему из ресторана, выследил по номеру, откуда звонок.
— Вы говорили, он как брат.
— Да. Но разве Каин не был братом Авелю?
Повернули налево, на Сансет-бульвар, Калифорнийский университет остался слева, а здание Бел-Эйр на холмах справа.
За ними последовала только одна машина.
Кристина сказала:
— Вы говорите так, будто стали параноиком, вроде меня.
— Грейс Спиви не оставляет мне выбора.
— Куда мы едем? — спросила она.
— Дальше.
— Куда?
— Еще не знаю.
— Мы потратили столько времени на покупку одежды и прочего, а теперь почти ничего нет, — произнесла она.
— Мы завтра можем купить все необходимое.
— Я не могу прийти домой, не могу ходить на работу, не могу остановиться ни у кого из моих друзей...
— Я ваш друг, — сказал Чарли.
— Теперь у нас даже нет машины.
— У нас есть.
— Краденая.
— У нее четыре колеса, — ответил он. — Она на ходу.
Этого вполне достаточно.
— Я чувствую себя так, будто мы ковбои из какого-то старого фильма — индейцы заманили их в каньон и теснят к стене.
— А помните, кто побеждает всегда в таких фильмах? — спросил Чарли. — Ковбои, — вмешался Джой.
— Точно.
Пришлось остановиться на красный свет светофора, потому что по иронии судьбы на другой стороне перекрестка находилась полицейская патрульная машина. Остановившись, Чарли почувствовал, как он уязвим. То и дело он поглядывал в боковые зеркальца и в зеркало заднего вида, наблюдая за машиной, следующей за ними, — боялся, что кто-нибудь выйдет из нее, пока они стоят здесь, кто-нибудь с дробовиком.
— Мне бы вашу уверенность, — устало произнесла Кристина. Ее тон испугал Чарли.
"Мне бы тоже", — подумал про себя.
Светофор переключился. Проехали перекресток. Машина сзади немного отстала.
Чарли сказал:
— Утром все будет лучше.
— А где мы будем утром? — спросила Кристина. Доехали до пересечения с бульваром Уилшир. Повернули направо к автостраде.
— Как насчет Санта-Барбары?
— Вы серьезно?
— Это недалеко. Часа два. Мы можем быть там к девяти тридцати, заказать номер.
Идущая следом машина тоже повернула направо у Уилшира и снова повисла на хвосте.
— Лос-Анджелес — большой город, — сказала она. — Вы не считаете, что мы там будем в безопасности?
— Может, и будем, — согласился он, — но я не буду чувствовать себя в безопасности, а мне необходимо остановиться там, где я бы не беспокоился, мог расслабиться и спокойно обдумать случившееся. Не могу работать в состоянии постоянной паники. Они не ожидают, что мы уедем далеко от моего офиса. Считают, что я буду крутиться где-то поблизости, не дальше Лос-Анджелеса, поэтому, думаю, в Санта-Барбаре мы будем в безопасности.
Чарли свернул на въезд к автостраде Сан-Диего, ведущей на север. Посмотрел в зеркало. Пока машины не было. Понял, что все время сдерживал дыхание..
— Вы не рассчитывали на такие неприятности и неудобства, — возражала Кристина.
— Рассчитывал, — ответил он. — Это же мой хлеб.
— Ну да, конечно.
— Спросите Джоя. Он все о нас знает, детективах. Он знает, просто мы любим рисковать.
— Да, мам, — сказал мальчик. — Они любят рисковать.
Чарли снова взглянул в зеркало заднего вида. Сзади не было ни одной машины. Их не преследовали.
Они двигались на север, в ночь. Вскоре опять начался сильный дождь и опустился туман. Ландшафт и дорога приняли смутные очертания, и временами казалось, что они едут не по дороге, а пребывают в призрачном иллюзорном мире духов и снов.
Глава 40
Квартира Кайла Барлоу в Санта-Ане была обставлена соответственно его габаритам. В ней стояли просторные кресла, большой раздвижной глубокий диван, крепкие приставные столики к нему и массивный журнальный столик, на который можно было положить ноги, не боясь его опрокинуть. Круглый стол в обеденном алькове появился в результате бесконечных поисков в магазинах уцененной мебели. Этот простой, разбитый, некрасивый стол был выше, чем обычные, и Кайлу хватало места для ног. В ванной — очень старая, очень большая ванна на ножках, а в спальне разместился огромный шкаф, приобретенный за сорок шесть долларов, и очень широкая кровать с изготовленным на заказ матрасом, на котором он только-только помещался. Его квартира — единственное место на земле, где он чувствовал себя по-настоящему спокойно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47