А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Если этот Фонг доберется до лагеря беженцев, он расскажет всему миру об американских военнопленных! – орал военный министр. – А нам такой поворот событий совершенно невыгоден.
– Я найду его, – твердо пообещал Дай. – Дайте мне время.
– Нет. В лагерях для беженцев есть наши люди. Мы предупредим их. Если он доберется до одного из лагерей, мы об этом сразу узнаем.
– Прошу дать мне разрешение лично уничтожить Фонга.
– Разрешаю. Не промахнитесь на этот раз.
Ждать не пришлось слишком долго. Но когда капитан Дай добрался до фильтрационного лагеря, оказалось, что он опоздал. Фонга забрала с собой американская журналистка.
Дай яростно тряс “нашего человека”:
– Когда это случилось?
– Два, три часа назад. Они летят в Америку.
– Каким рейсом? Когда?
– Я не знаю. Американская журналистка – большая черная женщина, похожая на буйвола.
Даю пришлось дать взятку, чтобы попасть на борт таиландского авиалайнера. Войдя в самолет, он примостился в заднем ряду кресел. И только когда самолет проделал уже почти половину пути над Тихим океаном, Дай понял, что у него нет никакого плана. Он не вооружен. У него есть только поддельный паспорт, гласящий, что его обладатель – таиландский бизнесмен.
У Дая не было ничего, но он не сомневался, что добьется цели.
Шанс представился, когда самолет приземлился в международном аэропорту Лос-Анджелеса.
Толстая чернокожая женщина по имени Копра Инисфри и ненавистный Фонг первыми вышли из самолета. Остальных пассажи ров заставили ждать. Дая возмутило такое явное проявление привилегий одних перед другими. Вот он – американский империализм! Но на самом деле за возмущением скрывалась озабоченность. А что, если он потеряет их в этой толпе?
Но войдя в здание аэровокзала, Дай понял, что его страхи были напрасны. Эту чернокожую женщину было невозможно спутать с кем-либо другим. Она шла по залу, сопровождаемая свитой лакеев и оставляя за собой след, как водомерка, скользящая по поверхности пруда.
Дай проследовал за своими подопечными до похожего на ангар здания, где сотни людей маялись в ожидании рядом с движущейся лентой транспортера. У Дая багажа не было, но он стал ждать вместе со всеми.
Фонга он заметил сидящим на полу. Тот сидел на корточках, по-крестьянски – да он ведь и был крестьянином. Все вокруг стояли. А Фонг словно бы пытался спрятаться, и глазки его беспокойно бегали.
Что ж, так его легче будет убить.
Капитан Дай скрылся в толпе. Видя суровое выражение его лица, люди инстинктивно расступались. В глазах у него читалась злоба. Как бы он ни старался, ему не удавалось избавиться от этого выражения глаз. Дай неуклонно приближался к своей жертве.
Но что делать с Фонгом? Задушить? Это отпадает. Слишком долго. Ему не дадут довести дело до конца. Лучше бы нож. Но ножа нет. Есть разные удары, многие из них смертельные, но голыми руками не всегда можно убить человека наверняка. Дая отделяло от его жертвы всего три человека, но у него до сих пор не было плана.
Толпа внезапно оживилась. Дай обернулся. На ленте транспортера показались первые сумки и чемоданы. Толпа пришла в движение. Дая толкнула какая-то женщина, и он злобно оскалился, глядя ей в спину. И вдруг его побитое оспой лицо расплылось в улыбке. У женщины на плече болталась сумка – прямо перед лицом Дая, а из бокового кармашка сумки торчала большая металлическая шариковая ручка. Дай вспомнил про убитого охранника, у которого из груди торчала почти такая же ручка.
Да, ручка – это то, что надо. Дай вытащил ручку из сумки и внимательно ее осмотрел. Хорошая, крепкая ручка. Она легко воткнется в мягкое тело Фонга.
Капитан Дай выбрался из толпы и подкрался к Фонгу сзади. Тот все так же сидел на корточках, словно бы отрешившись от мирской суеты. У него тоже не было багажа. Но там, куда он сейчас отправится, ему багаж и не понадобится. Эта мысль согрела душу Даю.
Капитан Дай не стал медлить. Он решительно подошел к Фонгу и ухватил его за жесткие волосы. Откинул ему голову назад, чтобы последним предсмертным видением Фонга было лицо его, капитана Дая. И резким движением руки направил кончик ручки в открытое горло Фонга.
– Умри, враг народа! – по-вьетнамски крикнул капитан Дай.
Фонг почувствовал, как что-то тянет его голову назад. Потом он увидел лицо – все в оспинах, с горящими черными глазами. Он дернулся и обхватил капитана Дая за колени. Фонг тянул изо всех сил. Наконец колени капитана Дая дрогнули. Он неуклюже грохнулся на пол.
– Помогите! Помогите! – закричал Фонг, хватаясь за ручку.
Капитан Дай попытался заткнуть ему рот свободной рукой. Фонг впился зубами в пальцы и сильно сжал челюсти. Дай заорал от боли и выронил ручку.
Фонг подобрал ручку и наотмашь ударил Дая по глазам. Дай тяжелым ботинком нанес Фонгу удар в челюсть. Фонг прикусил язык и почувствовал, как рот наполняется кровью. Он не мог крикнуть. На него никто не обращал внимания.
Фонг, извиваясь как змея, пополз в сторону. Капитан Дай, закрыв глаза руками и неуклюже покачиваясь на негнущихся ногах, направился к стеклянным дверям выхода из здания аэровокзала. Выйдя наружу, он подумал, что, оказывается, Фонг не такой уж мягкотелый.
Фонг пытался крикнуть, но прокушенный язык распух и не повиновался ему. Он даже и шептать не мог. Фонг бросился к своей благодетельнице. Копре Инисфри, но не сразу нашел ее в толпе пассажиров.
Когда он наконец до нее добрался, то рухнул на колени и обхватил руками ее ноги, напоминающие стволы двух столетних дубов.
– Эй, Фонг, полегче, дружище, – прогудела Копра Инисфри. – Я понимаю, что ты мне благодарен за то, что я привезла тебя сюда, в Соединенные Штаты этой самой Америки, но это еще не значит, что мне надо поклоняться как богине. Впрочем, мне нравится твой вкус. Ха!
Фонг тянул ее за подол юбки. Он открыл рот и попытался что-то сказать. Рукой он указывал в сторону дверей аэровокзала. Кровь хлынула у него изо рта и залила подбородок. Единственным звуком, вырывавшимся изо рта, было невнятное бульканье.
Копра Инисфри увидела кровь и завизжала. Потом потеряла сознание. Троих человек пришлось госпитализировать после того, как они пролежали под ее массивным туловищем в течение часа. Именно столько времени понадобилось администрации Международного аэропорта города Лос-Анджелеса, чтобы подогнать автопогрузчик и приподнять тушу Копры с груды стонущих тел.
Глава 5
Римо брел по пыльным улицам Браунсвилла, пока ходьба не утомила его. Тогда он нашел телефонную будку и позвонил доктору Харолду В. Смиту.
До Смита он добрался, набрав круглосуточно действующий номер евангелической церкви и пообещав пожертвовать ровно четыре тысячи шестьсот сорок семь долларов и восемьдесят восемь центов на цели нелегального провоза Библии в Восточную Германию.
– Вы не могли бы повторить сумму? – переспросил женский голос.
Римо повторил. Последовала серия щелчков, и наконец он услышал гудки.
– Слушаю, – отозвался на другом конце линии тусклый голос, принадлежавший доктору Харолду В. Смиту, главе КЮРЕ – сверхсекретного правительственного учреждения, действовавшего в полном несогласии с конституционными уложениями.
– Смитти? Задание выполнено.
– Вы как раз вовремя, – сказал Смит. – У меня есть для вас кое-что новенькое.
– А почему бы вам меня для начала не похвалить, прежде чем сажать на новый автобус?
– Вам предстоит лететь самолетом в Нью-Йорк. В лос-анджелесском аэропорту произошло нечто странное. Я бы хотел, чтобы вы этим занялись.
– Ясно, – с энтузиазмом откликнулся Римо. – По соображениям безопасности, я лечу в Нью-Йорк, чтобы вести расследование по телефону. Так никто не догадается, что этим занимаемся именно мы.
– Нет, не так, – возразил Смит. – Люди, которые в это дело замешаны, сейчас находятся в Нью-Йорке. Вы когда-нибудь слышали о телеведущей по имени Копра Инисфри?
– Ага. Это новая пассия Чиуна. Хотя лично мне кажется, что она не входит в число тех явлений, которые вы называете словом “люди”. По моей теории, она, скорее, представляет собой надувного урода, которого несут впереди процессии во время праздничных парадов. А внутри у нее сидят карлики и приводят в движение ее руки и ноги.
– Это маловероятно, – в голосе доктора Харолда В. Смита не было и намека на улыбку.
Римо вздохнул. А он-то надеялся, что ему удастся хоть немного расшевелить шефа.
– Ладно, обрисуйте дело в общих чертах, – скучающе произнес Римо.
– Мисс Инисфри только что вернулась из Таиланда, где она встречалась с вьетнамскими беженцами. Она привезла с собой одного такого беженца по имени Фонг, на которого, как она утверждает, по прилете в США было совершено нападение. Несколько человек получили серьезные ранения во время этого инцидента, и потому дело представляется более серьезным, чем просто рекламный трюк. Нападавший скрылся, а мисс Инисфри устроила пресс-конференцию и пообещала во время своей очередной передачи представить сногсшибательные доказательства того, что американские военнослужащие до сих пор находятся в плену где-то в Юго-Восточной Азии.
– Это все старая песня, – отмахнулся Римо. – Меня на это не купишь. Вьетнам был очень и очень давно.
– Для вас с Чиуном в нашей повестке дня нет пока ничего другого. Не помешает, если вы оба отправитесь на телестудию и посмотрите, что за доказательства будут представлены.
– А какой смысл? Разве нельзя просто записать все на пленку?
– Вы были во Вьетнаме, Римо. Вы знаете этих людей. Может быть, вы сумеете распознать, говорит Фонг правду или лжет, а заодно сумеете оценить и те доказательства, которые он представит.
– Пустая трата времени, – вновь отмахнулся Римо.
– Вторым вашим заданием будет защитить этого человека, если на него снова нападут.
– Я не телохранитель. Спросите Чиуна. Это недостойно Мастера Синанджу. Мы – ассасины, наемные убийцы. И работаем строго в рамках контракта.
– Ваш самолет вылетает через девяносто минут. Когда доберетесь до Нью-Йорка, позвоните по номеру, по которому сообщают астрологические прогнозы, и скажите, что вы – Дева с солнцем в фазе Тельца. Там вы получите новые указания.
И Смит повесил трубку.
Когда Римо вернулся в гостиницу, то первым вопросом Чиуна был именно тот, который Римо и ожидал услышать:
– Ты говорил с Императором Смитом?
– Ага, – отозвался Римо, озираясь по сторонам и прикидывая, на что бы сесть. Не найдя ничего подходящего, он устроился на полу возле раздвижных стеклянных дверей.
– И ты испросил у него разрешения сделать то, о чем я тебя просил?
– Нет.
Потрясенный Чиун воззрился на своего ученика.
– Нет?! Маленькая, крохотная просьба! И ты забыл. Признайся, ведь ты забыл. Я бы мог тебя простить, если бы ты просто забыл. Прощение возможно, когда человек совершает проступок без злого умысла.
– Я совершенно сознательно его об этом не просил! – раздраженно огрызнулся Римо.
– Ну, тогда прощение невозможно. Ты сам виноват. Нашей дружбе конец. Можешь упаковывать свои веши и убираться.
– Кончай, Чиун. Я не стал спрашивать Смита, можешь ли ты остаться и посмотреть еще одну программу Копры Инисфри, только потому, что он нас посылает посмотреть эту передачу в студии, живьем.
– Живьем?! – Волосы на голове Чиуна зашевелились от восторга. Чиун легонько хлопнул в ладоши. Пальцы у него были тонкие и изящные, а ногти – ужасно длинные. – Мы увидим Копру Инисфри лично? Живьем?
– Смит сам это предложил. Мне не пришлось даже заикаться об этом.
– Нет? Ты не хочешь получить благодарность за этот бесценный дар? Ты ему этого не предлагал?
– Я не хочу туда ехать, Чиун.
– Ну, оставайся. Я один поеду. Можешь упаковать мои вещи, раз тебе не придется беспокоиться о своих.
Но Римо даже не шелохнулся. Он глядел на улицу сквозь стеклянные двери номера. В его карих глазах застыло такое выражение, какое бывает у человека, заглянувшего внутрь себя и увидевшего там что-то крайне неприятное.
– Что беспокоит тебя, сын мой?
– Глупейшее задание. Смит сделал стойку только оттого, что эта глупая телебаба заявила, будто у нее есть доказательства: пропавшие без вести американцы до сих пор находятся в плену во Вьетнаме.
– И что?
– Никаких американцев там нет. Все они давно либо покинули страну, либо убиты.
– Откуда ты знаешь?
– Да потому что я был там. Я знаю. Это просто газетная утка. Дерьмо собачье.
– Если это, как ты выразился, дерьмо собачье, то почему ты такой сердитый.
– Да потому что это идиотская затея. Нет там ни одного живого американца. Просто не может быть!
И тут Чиун, внимательно поглядев в лицо своего ученика, произнес нечто весьма и весьма странное:
– Я упакую и свои и твои веши.
Римо ничего не ответил. Полчаса спустя, когда заходящее солнце осветило оранжевыми лучами его бесстрастное лицо, он по-прежнему сидел возле стеклянных дверей. Впечатление было такое, что Римо разглядывает свое отражение. Если так, то отражение говорило: ему не очень-то нравится то, что он видит.
Глава 6
Билеты ждали их у входа, как и было обещано Римо, когда он доложил Смиту по телефону о своем прибытии.
Чиун выхватил билеты из рук Римо, критически их оглядел и один вернул своему ученику.
– Это твой, – заявил он решительно.
– Откуда ты знаешь? На них же не написаны наши имена.
– У него меньший порядковый номер, чем у моего билета.
Служащий провел их в студию, которая уже была почти заполнена.
– И что? – спросил Римо.
– Это значит, что у меня будет место лучше, чем у тебя.
– Здесь этот принцип не работает, – лениво возразил Римо.
Служащий подвел их к заднему ряду и показал на два свободных стула.
– Вот видишь, – сказал Римо, пропуская Чиуна вперед. – Мы оба сидим в заднем ряду. Это Смит придумал, уж можешь мне поверить.
– Большое видится на расстоянии, – высокомерно изрек Чиун, намеренно наступая на ноги тем из зрителей, которые не встали, чтобы пропустить его. Потом уселся на свое место, раскинув кимоно – словно цветастым покрывалом застелил мягкий диван.
– Это точно, – согласился Римо и сел на стул рядом с Чиуном.
Почти тут же из динамиков грянула музыка, оповещая о начале шоу, а красный занавес взвился, открывая сцену. Перед Римо оказался оператор с камерой и полностью заслонил обзор.
– Я ничего не вижу! – возмутился Римо.
– А я все вижу прекрасно, – довольно отозвался Чиун.
– А мне плевать, – заявил Римо, и тут как раз на сцену вышла Копра Инисфри. – Я понять не могу, что ты в ней находишь.
– Она громкая, грубая и противная.
– И именно это ты в ней находишь привлекательным?
– А другие разве нет? – пожал плечами Чиун.
– Не уверен, – с сомнением произнес Римо, оглядывая аудиторию.
В студии было неожиданно много азиатов. Вьетнамцы. Вид их лиц пробудил у Римо воспоминания.
– Она напоминает мне корейских фокусников, – пояснил Чиун. – Каждую весну они раскрашивают себе лица, напяливают яркие разноцветные одежды и устраивают разные представления для деревенских жителей. Иногда они изображают безудержное веселье, а иногда льют слезы, как из прохудившегося водопроводного крана.
– Клоуны, что ли?
– Вот-вот. Именно. Я забыл слово. Спасибо, Римо, что подсказал.
– Кажется, я начинаю что-то понимать, – сказал Римо.
А внизу, на сцене, Копра Инисфри схватила микрофон:
– Сегодня у нас заготовлен потрясающий сюрприз! – заорала она. – Я обещала вам рассказать о домашних любимцах наших военнопленных, оставшихся во Вьетнаме, но у меня есть для вас кое-что получше. Наш гость – мужественный вьетнамский джентльмен, который пешком, босиком, прошел по территориям, охваченным войной, пересек две государственные границы, и все только для того, чтобы рассказать вам сегодня нечто потрясающее. Леди и джентльмены, мистер Кунг Ко Фонг!
Аудитория разразилась аплодисментами. Мастер Синанджу залился гомерическим хохотом. Он продолжал смеяться даже тогда, когда аплодисменты стихли. Несколько раздраженных лиц повернулось к нему.
– Над чем смеешься, папочка? – шепотом поинтересовался Римо.
– Да ведь она такая забавная. Разве до тебя не дошла шутка о мужественном вьетнамце? Вьетнамец – и мужественный! Хе-хе! Да кто когда о таком слышал? Хе-хе-хе!
– По-моему, она говорила это на полном серьезе.
– Вздор, Римо! – отрезал Чиун, поправляя складки кимоно. – Она никогда не говорит серьезно. Ее работа состоит в том, чтобы нас смешить. Она – Копра, великий клоун. Слушай дальше!
Римо поудобнее устроился на стуле, а на сцену тем временем вышел невысокий жилистый вьетнамец. Он пожал Копре руку, робко улыбнулся и сел.
– Прежде чем мы дойдем до самой сути того, о чем вы нам собираетесь сегодня поведать, Фонг, почему бы вам не рассказать зрителям в студии то, о чем вы мне рассказывали за кулисами.
– Я из Вьетнама, – неуверенно произнес Фонг.
– Мы об этом уже знаем, дорогой мой. Оставьте это и переходите к сути.
– Я плохо по-английски. Я учился у американцев в трудовой лагерь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23