А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Дай соскочил на землю еще до того, как вертолет приземлился. Винты поднимали красновато-коричневую пыль, и капитану Даю пришлось зажмуриться, чтобы поберечь глаза.
К нему подбежал невысокий офицер с гнилыми зубами.
– Капитан Дай?
– А кто же еще? Что вы можете мне сообщить об американце?
– Мы знаем, что он находится в этом секторе, – начал рассказывать офицер, подводя капитана Дая к нескольким выстроенным шеренгой танкам “Т-72”. – Один из наших патрульных вертолетов сообщил по рации, что американец обнаружен. Потом связь прервалась. Мы полагаем, что вертолет пропал.
– Как далеко?
– В десяти километрах к югу отсюда. Максимум в пятнадцати. Вы сами поведете отряд?
– Это мой долг, – заявил капитан Дай, садясь в “лендровер”. Усевшись поудобнее, он хлопнул водителя по плечу, чтобы тот трогался.
Офицер с гнилыми зубами запрыгнул в машину на ходу, и “лендровер” покатился по дороге на юг.
– А вы не теряете времени, – заметил офицер и махнул рукой танкистам, чтобы следовали за ними.
– У меня его просто нет, – мрачно отозвался капитан Дай, достал пистолет “Зауэр” калибра девять миллиметров и демонстративно осмотрел его.
Вот человек, пытающийся самоутвердиться, подумал его спутник. Да, задание будет не из легких, и то, что этот американец действует в одиночку, не делает его более приятным.
Солнце стояло высоко в безоблачном небе. Но даже и в полдень на дороге не было никакого движения. Время от времени на глаза Римо попадались воронки от мин, а рядом с ними – останки грузовиков. На дверце одного из них был нарисован вьетнамский флаг.
– Красные кхмеры, – пояснила Лан. – Они дерутся с вьетнамцами так, как Вьетконг дрался с американцами.
– Поменялись ролями? – усмехнулся Римо. Он все еще пытался разобраться в новой для себя ситуации. В том, что все изменилось, сомнения не было. Он доверял Лан, хотя и не мог до конца поверить в то, что она рассказывает. Не совсем. Пока не совсем.
– Так ты говоришь, война кончилась? – переспросил Римо.
Они старались держаться обочины – на тот случай, если придется прятаться среди деревьев. Римо раздел одного из убитых вьетнамцев и надел его форму и ботинки, предварительно сорвав с них все знаки отличия. Так он снова почувствовал себя солдатом, хотя и одежда и ботинки были ему малы.
– Да. Война кончилась. Давно. Для Америки. Не для Вьетнама. Для Вьетнама всегда новая война. Вьетнам воевал с Китаем, когда американцы ушли. Теперь воюет с Кампучией. А завтра – кто знает?
– И как давно она окончилась? – спросил Римо, роясь в своей памяти и пытаясь найти хоть какое-то воспоминание об этом.
Вчерашний день – это черное пятно. Что было месяц назад, он тоже не помнил. Но чем дальше в прошлое, тем яснее становились воспоминания. Похоже было, что он вглядывается в темный тоннель. Вокруг темно. Но в конце – яркий свет. Что там ему говорили про свет в конце тоннеля?
– Война кончилась десять-пятнадцать лет назад. Давно.
– Пятнадцать лет! – присвистнул Римо.
Лан резко остановилась.
– Я говорю правду. Американцы ушли в семьдесят третьем. Сайгон пал в семьдесят пятом.
– Врешь!
– Не вру. Правда. Лан говорит правду.
– А я что же, все эти годы проспал где-нибудь на рисовом поле? – криво усмехнулся Римо. – Как какая-нибудь спящая красавица.
– Не понимаю.
– Последнее, что я помню, – это то, что я воюю во Вьетнаме в шестьдесят восьмом. Что же я делал все эти двадцать лет?
– Откуда Лан знает? – пожала плечами Лан. – Это твоя жизнь.
Римо молча посмотрел на девушку. На лице ее было написано беспокойство и смятение. Ему хотелось верить, что она его друг – ему так нужен был друг! – но то, что она ему говорит, – это просто смешно. Это просто невозможно!
– Не знаю, что мне с тобой делать, – задумчиво произнес Римо.
– Тогда ничего не делай. Я пойду.
Лан развернулась кругом и пошла в противоположном направлении. Римо глядел ей вслед, то ли печалясь, то ли боясь, что стоит ему отвернуться, как она выстрелит ему в спину. А может, она все-таки из Вьетконга? Может, его подставили и сделали жертвой какого-то странного эксперимента по промывке мозгов? Или напоили наркотиками? В голове так легко и пусто.
Волосы Лан подрагивали при ходьбе, как хвост сердитого пони. Она ни разу не обернулась. Даже когда дорога свернула.
А Римо стоял посреди дороги, чувствуя себя полным идиотом.
– Вот черт! – выругался он, когда девушка скрылась за поворотом, и погнался за ней.
Сначала шагом, потом бегом. Брезентовые вьетнамские ботинки висели у него на ногах, как гири. Странно. Американские ботинки куда тяжелее. Он бы вообще не должен был чувствовать вес тряпичной обуви. Ведь он же морской пехотинец. И все же он ощущал ломоту во всем теле. Может, он и правда проспал несколько лет? А иначе как все это объяснить?
Неподалеку раздался треск автоматных очередей. Римо нырнул в заросли.
– Стой! Стой! – кричал по-вьетнамски мужской голос.
– Помогите! Римо! – Голос Лан.
И опять заговорил “Калашников”.
Римо помчался по дороге, как нападающий футбольной команды высшей лиги. Там, где дорога делала изгиб, он срезал путь через лес и выскочил на дорогу рядом с тяжелым танком. Из верхнего люка торчала фигура вьетнамского солдата с крупнокалиберным пулеметом.
Римо снял его одним выстрелом.
За первым танком стоял второй, а еще чуть дальше – третий. В грязи застрял “лендровер” – у него лопнула шина. За “лендровером”, пригнувшись, сидели три вооруженных вьетнамца.
Римо заметил фигурку Лан, мелькающую среди деревьев. Вьетнамцы открыли огонь.
– Эй! – крикнул им Римо, стараясь припомнить самое страшное вьетнамское ругательство. – До май! До май!
Вьетнамцы услышали его голос и обернулись к нему. Римо помахал им рукой, потом вспрыгнул на башню танка и нырнул в люк.
Капитан, Дай Чим Сао услышал, как американец обвинил его в том, что он переспал с собственной матерью, и задрожал от гнева. Не разгибаясь, он развернулся кругом и крикнул своим подчиненным:
– Вон он! Американец!
Но не успели они открыть огонь, как американец уже исчез в танке. Изнутри донеслись приглушенные выстрелы. А потом – тишина.
– Ты и ты, – приказал Дай офицеру и шоферу “лендровера”. – Прикройте меня, чтобы девчонка не высовывалась. А я достану труп американца.
– Откуда вы знаете, что он мертв? – спросил офицер.
– Потому что в танке находятся три мужественных вьетнамских солдата. Они убили его. Делайте, как я вам приказал.
Офицер пожал плечами и принялся стрелять по деревьям.
Капитан Дай подбежал к танку, в котором скрылся американец, и вскочил на его корпус.
И тут же спрыгнул обратно на дорогу.
Башня танка начала вращаться, и ствол пушки 125-го калибра едва не сбил капитана Дая с ног. Что происходит?!
Вот пушка развернулась в направлении двух других танков и выстрелила. Раз, другой. Капитан Дай закричал. От грома выстрелов у него едва не лопнули барабанные перепонки. Дай бросился на землю. В воздухе со свистом пронеслись осколки. Над головой капитана пролетело стальное колесо и упало рядом с ним на землю, очень напоминая собой крышку люка.
Капитан Дай поднял голову. Один из танков горел. Потом Дай заметил дымок – это завелся мотор того танка, в котором сидел американец. Дай едва успел увернуться от гусениц, а танк объехал своего бывшего товарища, ныне объятого пламенем, и направился к третьему “Т-72”.
Люки третьего танка разом пооткрывались, и из них, как муравьи, полезли солдаты. Они успели вылезти наружу как раз вовремя. Капитан Дай был уверен, что его отчаянный крик звучал громче, чем выстрел. Третий танк был расстрелян прямой наводкой, и пламя тут же охватило его.
А танк, в котором сидел американец, развернулся и направился к “лендроверу”. Офицер и водитель машины решили держаться до последнего. Их пули отскакивали от брони танка, но в конце концов офицер бросился в одну сторону, солдат – в другую. Танк подмял под себя машину и расплющил ее в лепешку. Раздался громкий хлопок – под тяжестью безжалостных гусениц лопнула шина.
А танк все шел и шел вперед. И тут из люка раздался клич:
– Лан! Прыгай сюда! Я не знаю, как остановить эту штуковину.
Капитан Дай понял, что девчонка-полукровка сейчас прибежит на зов американца, но не предпринял и попытки остановить ее. Он так и остался стоять на дороге, а девчонка преспокойно выбежала из кустов и скрылась в люке.
“Т-72” шел вперед. И капитану Даю не оставалось ничего, кроме как вдохнуть полной грудью его зловонные выхлопы и попытаться сдержать рыдания. Он проиграл.
– Посмотри, есть ли тут еда, – сказал Римо, с большим трудом ведя танк и глядя при этом в перископ. Сиденье было низкое, неудобное, явно предназначенное для человека миниатюрного сложения. Римо казалось, что он зажат со всех сторон.
Лан обернулась к нему.
– Ты теперь веришь Лан?
– Я приберегу свое суждение на потом, – ушел от ответа Римо.
– Не знаю, что это такое, – пожала плечами Лан. – Я поищу еду.
Она обошла мертвые тела танкистов и открыла стальные ящики с боеприпасами. В них были снаряды. В углу стоял огромный ящик. Лан сняла крышку.
– Еды нет. Но посмотри.
Римо обернулся и увидел тускло мерцающие стволы новеньких “Калашниковых”.
– Лучше бы ты нашла еду, – проворчал он.
Лан нахмурилась.
Римо вновь вернулся к перископу. И как раз вовремя. Ему едва удалось избежать столкновения с деревьями. С трудом выправив курс, он попытался ногой нащупать тормоз. Наконец ему это удалось, и танк остановился.
– Надо выбросить трупы, – сказал Римо. – В такой жаре они скоро начнут вонять.
– Я помогу.
– Сиди.
Римо вылез через люк в башне танка и вытащил трупы. Скинул их на дорогу и вернулся на сиденье водителя. Крышку люка он не стал закрывать, чтобы не задохнуться. Потом он снова завел мотор и знаком показал Лан, чтобы села рядом. Девушка молча повиновалась.
– Ты вела себя очень храбро, – похвалил девушку Римо.
– Не храбро. Испугалась.
– Без разницы, – улыбнулся Римо. Лан сначала набычилась, но потом ответила на улыбку.
– Мы друзья? – спросил Римо.
– Да, – обрадовалась Лан. – Друзья. – Она пожала Римо руку, и Римо рассмеялся, хотя этот жест и тронул его.
– Ты недавно сказала что-то о моих американских друзьях. Что ты имела в виду?
– Ты говорил, что приехал во Вьетнам помочь американцам. Военным пленным.
– Военнопленным? Они в плену у вьетнамцев?
– Да.
– А я что-нибудь говорил о том, где они находятся?
– Нет. Я думаю, ты не знаешь.
– Отлично! Я не знаю, где нахожусь сейчас, я не знаю, где был в прошлом, и я не знаю, куда мне двигаться в будущем.
– Я не виновата.
– Я понимаю. Боже, что с моей головой? Я ничего не помню. У меня такое чувство, что ответы на все вопросы плавают где-то в мозгу, но мысли никак не хотят остановиться хоть на секунду, чтобы я мог их разобрать.
– Я знаю одну вещь.
– Какую?
– Нам нужна еда.
– Да, может, нам повстречается какая-нибудь деревня, где мы найдем союзников.
– Не здесь. Нигде.
– Ладно, что-нибудь придумаем, – махнул рукой Римо, но что именно, он и сам не знал.
Они не успели далеко уехать, как вдруг что-то перекрыло солнечный свет, лившийся сквозь открытый люк. Римо поднял глаза. Лан завизжала. Римо нажал на тормоз. Танк остановился.
Сверху на Римо и Лан смотрело лицо. Худое лицо, изрытое оспой, как поле для гольфа. Узкие жестокие глаза. Лицо показалось Римо знакомым. Но у него не было времени рассматривать лицо – его внимание больше привлекал ствол направленного на него пистолета.
– Руки вверх!
– Конечно, конечно, дружище, – отозвался Римо и поднял руки вверх. – Только не надо волноваться. – А Лан он шепнул: – Не волнуйся. Я с ним справлюсь.
Вьетнамец что-то кричал.
– Что он говорит? – спросил Римо.
– Он говорит: выходите из танка. Быстро.
– Я пойду первым, – сказал Римо, ухватился за ручку люка и полез наружу. Вьетнамец – в чине капитана, определил Римо, – отошел немного назад. Взглянув еще раз ему в лицо, Римо почувствовал, как все внутри у него сжалось, а по спине пробежал холодок.
– Нет, – простонал Римо. – Только не ты!
Вьетнамец опять начал что-то кричать.
– Да-да, конечно, я иду, – отозвался Римо и вылез на башню танка. Ноги у него стали ватными. Руки он держал на высоте плеч. Видно было, как сильно они дрожат.
– Капитан-Невидимка, – произнес Римо. В глазах у него потемнело.
Лан тоже вылезла наружу.
Капитан знаком показал им, чтобы они спустились на землю и встали рядом с танком. При этом он что-то беспрерывно кричал по-вьетнамски.
– Чего кричишь? – спросил его Римо, недостаточно хорошо понимавший вьетнамский язык, и получил пощечину.
– Он хочет, чтобы мы подошли к танку сзади, – пояснила Лан. – Я думаю, он хочет убить нас.
– А почему бы и нет? – отозвался Римо и пошел туда, куда ему указывали. – Он мертв. С какой стати мы должны быть живыми?
– Что ты хочешь сказать?
– Я знаю этого парня. Он мертв.
Лан ничего не ответила.
Римо подошел к танку сзади, а капитан жестом показал им, чтобы стали лицом к танку. Римо повиновался. Лан, вся дрожа, стояла рядом. Звук взведенного курка сказал Римо, что сейчас его и девушку расстреляют без долгих проволочек.
Инстинкты Римо заставили его начать двигаться. Но Лан его опередила.
Она закричала. Не от страха – от ярости. Вьетнамец-капитан, не ожидавший такого, на мгновение опешил.
Лан набросилась на него, пытаясь дотянуться до пистолета. Римо подскочил с другой стороны и ударом в корпус сбил капитана с ног. Капитан повалился на землю и спрятался между гусеницами танка.
Лан держала в руках его пистолет. Она заглянула под танк, пытаясь найти капитана. Выстрелила раз, но никуда не попала.
Римо отобрал у нее пистолет.
– Забудь об этом.
– Я убью его! – кричала Лан.
– Это невозможно. Ты не можешь его убить. Он уже мертв.
Лан вопросительно воззрилась на Римо.
– Ладно, пошли, – сказал Римо и затащил девушку обратно в танк. Пролезши в люк за ней следом, он плотно закрыл крышку – черт с ней, с жарой! Его самого била дрожь – обуял мистический ужас.
– Почему ты боишься? – спросила Лан, когда Римо снова завел мотор.
– Долго рассказывать.
– Ехать тоже долго.
– Я этого парня уже убил однажды.
– Когда?
Римо задумался. В самом деле – когда? Наконец он сказал:
– Хороший вопрос. Я не знаю. Кажется, это было два, может быть, три месяца назад. Может, раньше.
– Сейчас он не мертв.
– Верно. Но я убил его во время войны. Ты понимаешь?
– Нет. Не понимаю.
– Я убил его во время войны. В шестьдесят седьмом году. А теперь он снова оказался у меня на пути. И он не просто живой, а совсем не состарился. Во всяком случае, не на пятнадцать-двадцать лет.
– Ты опять не веришь Лан?
– Я не знаю, чему верить. Мне не приходит в голову никакого разумного объяснения.
– Может быть, это призрак?
– Нет, на ощупь он был довольно плотный, – ответил Римо, внимательно глядя в перископ. Впереди лежала от крытая дорога, без всяких препятствий.
– Тогда, может быть, ты призрак? – предположила Лан.
И снова Римо почувствовал, как на него повеяло каким-то мистическим холодом.
Глава 15
Мастер Синанджу стерпел унижение. А как иначе назвать то, что ему пришлось разместиться в тесной каюте? Он решил не обращать внимания на тяжелый, спертый воздух и на оскорбительные для его обоняния запахи мяса, от которых никуда не деться на американской субмарине. Путешествие было долгим, тяжким и утомительным. Но неизбежным, если он хотел вновь воссоединиться со своим сыном. Чиун был полон решимости стерпеть все. Потом он выместит свои обиды и унижение на Римо. И заставит Римо извиниться!
Но Мастер Синанджу не мог стерпеть оскорблений и отсутствия уважения.
– Послушай, папаша, – обратился к нему матрос. – В этом заливе глубина всего два фута. Слезай с плота и пройди остаток пути вброд.
– Не пойду, – гордо отказался Чиун. – Я замочу кимоно.
– Ну, так задери свою юбочку, – предложил матрос.
– По-твоему, я должен обнажиться перед вьетнамскими варварами?
– А ты разве не вьетнамец? – удивился другой матрос.
И получил за свою грубость пощечину. Очень болезненно.
– У-у-у-й! За что вы меня?
– Я не потерплю оскорблений.
– Я не хотел вас обидеть. Но если подводная лодка ВМС США перевозит какого-то азиата из Токио во Вьетнам, то логично предположить, что это вьетнамец.
– Вьетнамцы – существа низшего порядка.
– По сравнению с кем?
– Со мной.
Матросы недоуменно переглянулись.
– Мы получили приказ не высаживаться на берег, – сказал один из них. – Мы доставили вас до мелкого места. Теперь вам надо только пройти пару метров вброд.
– Нет, – решительно заявил Чиун, встал во весь рост на надувной шлюпке и сложил руки на груди. Весь вид его говорил о непреклонности.
– Эй, сядьте! Если нас увидят, это приведет к международным осложнениям.
– Я готов смириться с международными осложнениями, – стоял на своем Чиун. – Но я не стану мочить ноги в грязной вьетнамской воде.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23