А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но он удостоил сэра Джорджа еще несколькими словами:
- Более того, я говорил с Майлсом - сыном миссис Скун от первого брака. Он утверждает, что не запускал эту ракету, и у меня есть причины ему верить.
- Майлс Полл?- К сэру Джорджу мигом вернулась агрессивность.- Неужели вы поверили этому мальчишке? Все говорят, что он отъявленный врун! Нарушил обещание, данное Мейдженди, солгал матери...
- Майлс говорит, что не делал этого,- повторил Маллет.- И на сей раз он, кажется, не врет. Мисс Джози, ваша внучка, видела его проходящим мимо ее двери без двух минут двенадцать. Как вам известно, ее комната находится напротив будуара леди Скун. Она караулила мальчика, так как сама подбила его на эту выходку. Таким образом, если Майлс вошел в будуар чуть позже - где-то без одной минуты полночь,- это означает, что либо он не запускал ракету, либо это была не та ракета, которую изготовил для него Мейдженди.
- Как вы это выяснили?
- По словам Мейдженди, ракета, сделанная им для мальчика, была снабжена пятиминутным дистанционным взрывателем. Поэтому нам нужно точно определить, та ракета взорвалась в полночь или нет. Если та, то мальчик ее не запускал.
- А если не та?
- Ну, тогда в картине появляется новый элемент. Но мы не можем его разрабатывать, пока не решим этот вопрос. Мы возьмем Мейдженди с нами в Броксетер, чтобы он мог провести несколько лабораторных тестов. А дальше будем действовать в зависимости от результата.
Сэр Джордж взъерошил редкие седые волосы.
- Но если взорвалась ракета, изготовленная Мейдженди, значит, убийца мог уйти за пять минут до того?
- Вот именно. И здесь возникает еще один маленький пункт. Юный Майлс говорит, что когда он ощупывал стол в поисках ракеты, на нем ничего не было. Теперь нам известно, что на нем всегда стояла статуэтка из слоновой кости. Впоследствии ее нашли на полу. Если мальчик снова сказал правду и не сбросил со стола статуэтку, нам нужно выяснить, кто это сделал.
Маллет подобрал со стола шляпу и направился к двери. В коридоре его поджидал Валентин.
- Могу я поговорить с вами, суперинтендант?
Маллет окинул его взглядом с ног до головы.
- Позже. Сейчас я не могу задерживаться. В свое время мы, безусловно, с вами побеседуем.
- Но это срочно!
- Хорошо. Можете явиться в полицейский участок Чода к трем часам дня.
- Как, черт возьми, я туда доберусь?- сердито спросил Валентин.- По дорогам можно проехать только на ваших автомобилях с цепями на колесах. Прошлой ночью я уже проделал пешую прогулку, и она заняла почти три часа!
- Взгляните в окно,- посоветовал Маллет.- Разве вы не видите, что снег уже тает?
И он удалился, бесстрастный и неумолимый, как бог.
Глава 13
Снег действительно начал таять.
Поднимаясь по лестнице, Валентин слышал звуки воды, капающей с веток и водосточных труб, и тяжелый стук, когда очередная куча снега падала с крыши. Он задержался у окна, выходящего во двор, наблюдая за каплями, разрушающими снежный покров, и с удивлением ощутил жалость из-за того, что очарование зимнего пейзажа так быстро исчезает. Вспомнив о своем положении, он двинулся дальше, погрузившись в раздумье.
Прежде всего Валентину хотелось увидеть Еву. Насколько он знал, она не появлялась сегодня утром - ее присутствие было слишком ощутимым, чтобы остаться незамеченным. Но если Ева не желала покидать свою комнату, приход Валентина мог ее рассердить. Он понятия не имел, как она отнеслась к смерти Джона. Если бы ему удалось повидать ее, он бы чувствовал себя более уверенно.
Валентин отказывался задаваться вопросом, кто убил Джона Скуна. Самоубийство решало бы проблему, думал он. Оно соответствовало всему - кроме характера раны. Это объяснило бы загадочные слова Джона о том, что наследника может и не быть, возможно, по его вине, его странное поведение за обедом, обильные возлияния, отказ присоединиться к дамам. Валентин был готов поклясться, что Джон вел себя как человек, чьи действия обрекли его на мрачное будущее. Трудно было представить себе менее счастливого новобрачного. А как насчет всех этих слухов - скелетов в шкафах, которые скрывались, как только кто-то подбирался к замочной скважине? Как насчет возвращения Джона с войны - судя по всему, весьма неохотного - к жене и дочери, которые не слишком его интересовали, в дом, которым управляли властный отец и мать, не желающая или не умеющая защитить своих детей?
Кроме того, здесь была Ева, соблазнившая его и толкнувшая на предательство. Были воспоминания о смерти Чарли, которую Валентин теперь отказывался считать самоубийством. Джон Скун, думал он, был вполне достойным парнем, попавшим в ловушку той безрассудной страсти, об избавлении от которой всем мужчинам следовало бы молиться денно и нощно. Подозревая, что Чарли шагнул с моста намеренно, Джон должен был винить себя в его гибели. Но даже раскаяние не могло исцелить Джона от страсти к Еве.
Когда смерть Чарли освободила Еву, искушение, одолевавшее Джона Скуна, наверняка усилилось десятикратно. Но оставались его жена и дочь. Правда, дочери в подобных делах не слишком учитываются, но больная жена - насколько Валентин мог вспомнить, абсолютно невзрачная и, возможно, постоянно жалующаяся,- лежала солидным бременем на совести Джона, уже отягощенной гибелью Чарли. Когда Валентин стоял в коридоре наверху у одного из длинных окон, ему припомнились слова Джози в ответ на его вопрос, заботило ли ее мать поведение Джона и Евы: "Заботило? Еще как заботило! Но им на это было наплевать... Ева вместе с отцом убили ее своим желанием от нее избавиться".
В тот момент Валентин отверг эти обвинения, как фантастичные. Но не могли ли они казаться правдивыми Джону Скуну? Не мог ли он думать, когда его некрасивая и нелюбимая жена умерла, что судьба исполнила его греховное желание? То, что отец поощрял брак Джона и Евы, должно было лишь ухудшить ситуацию. Открытая враждебность дочери, молчание остальных могло до крайности раздражать такого внешне сдержанного, но внутренне глубоко ранимого человека. Если Джон решил отказаться от завоеванного приза, будучи не в силах перешагнуть через мертвые тела Чарли Полла и Джейн Скун, что ему оставалось делать, как не застрелиться из того оружия, которое было под рукой?
Но, как ни странно, Джон этого не сделал. Он пошел в будуар матери и лег на диван, очевидно собираясь провести ночь там, а не со своей женой. И тогда кто-то подкрался к нему сзади и даровал ему смерть, которую он, возможно, намеревался искать.
"Но почему?- думал Валентин.- Почему Джон Скун пошел именно туда?" То, что он не стал проводить ночь с Евой, могло быть ее решением. Джон покинул обеденный стол, переполненный алкоголем, и, судя по виду, скверно переносил это состояние. Возможно, Ева отказалась разделить с ним постель. Женщина может быть абсолютно лишенной щепетильности в одних областях и крайне привередливой в других. Интерес Евы успел переместиться на вновь прибывшего. "То есть на меня,- подумал Валентин с тревогой и радостью, которой сам стыдился.- Ей не хотелось лететь в Мадрид. Она была рада снегу, помешавшему мне уехать, и открыто заигрывала со мной во время обеда. Любопытно, заметил ли это Джон Скун? Если нет, то он оказался в единственном числе. А если да..."
Но это снова привело его в тупик - какой бы вероятной ни выглядела теория о суицидальных намерениях Джона, доказать ее было невозможно. "И слава богу!- думал Валентин, наблюдая за снежной плитой, нависшей над водосточным желобом, но все еще колеблющейся перед прыжком вниз.- Если бы Джон застрелился, я бы чувствовал, что мое пребывание здесь и отношение ко мне Евы явились последней каплей - тем более, если бедняга догадывался, что должно произойти. Разве он не просил меня остаться? Джон хорошо знал свою Еву и уже видел все это. Он побывал в моем положении новой жертвы и помнил, что случилось со старой".
Снова мысль о самоубийстве... Говорят, что эта идея заразительна. Не мог ли Джон Скун подхватить ее у своего предшественника, Чарли Полла? "Но Скун не покончил с собой!- в сотый раз напомнил себе Валентин.- Кто-то застрелил его, стоя в дверях. И говорят, что этот кто-то был я. При желании мне можно приписать множество мотивов: стремление отомстить за смерть брата, заполучить его жену или деньги отца..."
Абсурд! И все же, если такое уже было сказано, особенно полиции, доказательства найдутся - возможно, сфабрикованные. Секретарша - девушка в очках с толстыми стеклами - видела его с Евой в маленькой гостиной и могла слышать достаточно, чтобы прийти к очевидному выводу. "Дом полон шпионов",сказала Ева. Если этой истории дали старт, каждый охотно вложит свою долю, чтобы привести ее к финишу.
Но что или кто заманил Джона Скуна в будуар матери? Кто или что убедило его пойти туда и лечь на диван? Едва ли это была случайность. Кто-то хотел, чтобы он находился в той комнате, зная, что глупый мальчик явится туда в полночь за конфискованной ракетой. Кто же знал о намерении Майлса, кроме Джози, подговорившей его совершить этот "подвиг"? А Джози была дочерью Джона Скуна, которую собиралась выжить его новая хозяйка. Ибо Ева, будучи любовницей или женой, всегда оставалась в первую очередь хозяйкой - это было ее призвание. Горячая, бескомпромиссная Джози верила, что отец и Ева повинны в смерти ее матери. "Я ненавижу их обоих!" - кричала она. Он видел ненависть и презрение, на которые была способна Джози, когда пытался приписать ее обвинения вспышке истерии - ненависть к новобрачным, презрение к нему, Валентину. "Вы тоже в нее втрескались!.. Вы мне казались другим. Я жалею, что говорила с вами". Джози рассчитывала найти в нем союзника, а возможно, и защитника, но он разочаровал ее. Она думала, будто его не заботит то, что Ева ответственна за смерть не только ее матери, но и Чарли. "Вы все в нее влюбляетесь... Она очень злая".
Неужели Джози взяла дело в собственные руки? Она знала о Майлсе и его ракете и подстроила второй взрыв. Должно быть, Джози знала и то, где ее бабушка хранит пистолет. Ее комната находилась как раз напротив будуара. Не решила ли она избавиться от Евы навсегда, убив не ее, а мужчину, который отдал себя и их всех в ее власть?
Если Джози сказала отцу, как Валентину: "Могу я позже повидать тебя? Я хочу кое-что тебе сообщить", Джон бы наверняка согласился. А если бы она предупредила, что будет в будуаре, он пошел бы туда, ничего не подозревая. Если бы Джози сказала, что Джон выглядит усталым, выпил слишком много и ему лучше прилечь, он бы растянулся на диване, готовясь слушать утомительные комментарии дочери по поводу его второго брака. Когда она подошла бы к комоду и достала пистолет, Джон даже не поднял бы взгляд. Возможно, он уже бы подремывал, как часто делают отцы в обществе юных дочерей, Досаждающих им своими причудами и капризами. А когда взорвалась ракета... Джози могла сама ее запустить, если Майлс говорит правду, утверждая, что не делал это го. Она могла выстрелить одновременно с взрывом или, если это было слишком опасно из-за присутствия Майлса, выстрелить раньше, считая, что взрыв ракеты собьет с толку каждого, кто слышал первый звук. В конце концов, дом весь вечер был полон таких звуков. А ей бы хватило времени выскользнуть через вторую дверь, вернуться в свою комнату и появиться в коридоре вместе с остальными.
Можно ли это доказать или хотя бы поверить этому? Достойна ли расследования такая версия? Валентин, сомневающийся в своих умозаключениях и в том, что Джози могла зайти так далеко, но вынужденный обдумывать любую теорию, искал способ задать Джози прямой вопрос - возможно, надеясь услышать столь же прямое отрицание,- когда снежная плита, так долго нависавшая над краем крыши, быстро заскользила и упала с глухим стуком на ковер тающего снега во дворе. От громкого удара у него завибрировало в ушах, и когда позади раздался слабый звук, он вздрогнул, как застигнутый врасплох.
В коридоре стояла Аверил Рейн.
Глава 14
- Не могли бы вы уделить мне минуту, мистер Полл? Я должна сообщить вам нечто, касающееся... прошлой ночи.
- Почему именно мне?- резко переспросил Валентин.
- Потому что... ну, мне кажется, вам следует знать об этом в первую очередь. С сэром Джорджем я говорить не осмеливаюсь, а суперинтендант вернулся в Чод.
- Хорошо.
Валентин последовал за ней вверх по узкой спиральной лестнице на площадку, где ковер сменила циновка из кокосового волокна, а двери были не из лакированного дуба, как внизу, а из крашеных сосновых досок.
- Это этаж для прислуги,- объяснила Аверил,- но мне здесь выделили комнату для работы.
Она отперла одну из дверей, за которой оказалась уютная гостиная. Маленькое окно располагалось над садом впереди дома. Оттуда открывался вид до самой деревни, где, правда, четко разглядеть можно было только серую церковь, а также несколько деревьев и крыш. В комнате находились камин с креслом перед ним, стол с пишущей машинкой и несколькими стопками бумаги, книжный шкаф, маленький столик с корзинкой для рукоделия, буфет со стеклянными дверцами, за которыми виднелся фарфоровый сервиз, ваза с белыми жасминами и чайник, закипающий на плитке. Атмосфера казалась уютной и дружелюбной.
Аверил указала Валентину на кресло, а сама села на стул перед пишущей машинкой, полуобернувшись и положив одну руку на спинку. Здесь, на собственной территории, она выглядела более уверенно, чем когда находилась в присутствии раздраженного сэра Джорджа. Ее черные глаза поблескивали под стеклами очков в толстой оправе.
- Если хотите, можете курить,- сказала Аверил.
Валентин предложил ей сигарету, которую она приняла весьма неожиданно для него.
- Лучше я сразу перейду к делу, мистер Полл,- заговорила Аверил, когда он зажег ее и свою сигареты.- Вчера вечером я видела вас с миссис Скун. Я не хотела мешать вам, но должна была пойти туда, куда мне велели.
Валентин промолчал. Он думал о замечании Евы: "Никогда не доверяла близоруким людям в очках с толстыми стеклами... Иногда они видят даже то, чего нет". Когда в комнату заглянула мисс Рейн, он не целовал Еву. Это произошло позже, когда Ева жаловалась на "дом, полный шпионов".
Аверил наблюдала за ним, скривив губы в усмешке.
- Я имею в виду не первый раз, когда сэр Джордж послал меня найти вас, а второй, когда он отправил меня на поиски мистера Джона.
Валентин выпрямился в кресле.
- Сэр Джордж послал вас за...
- За Джоном.- Она опустила слово "мистер", а вместе с ним - все потуги на уважение.- Старый дурак не желал ложиться спать и принимать снотворное. Леди Скун знает, когда терпит поражение. Она просто удалилась на ночь в гардеробную, предоставив мужу двуспальную кровать.
- И вы находились там в такое позднее время?
- Да. Сэр Джордж часто задерживает меня допоздна. Иногда он звонит среди ночи...- Аверил указала на внутренний телефон на столе,- если думает, что ему в голову пришла хорошая идея. Старик пишет мемуары. Я не возражаю платит он хорошо. Конечно, я ненавижу старого греховодника, но полагаю, здесь мне легче, чем пришлось бы в офисе. Иногда ему самому надоедают свои идиотские мемуары, и я отдыхаю целую неделю.
- А вы здесь давно?- спросил Валентин.
- Я прибыла сюда вскоре после окончания войны.- Она погасила окурок, открыла ящик стола, достала свою пачку сигарет, вытащила одну и зажгла, прежде чем Валентин успел предложить ей зажигалку.- Это странное семейство, мистер Полл. Я могла бы вам кое-что порассказать о них.- Так как он все еще не делал никаких комментариев, Аверил добавила несколько непоследовательно: - Я знала вашего брата - вернее, часто видела его, когда он навещал сэра Джорджа. Они проводили вместе долгие часы, планируя этот мост. Сказать вам, что я думаю?
Валентин приготовился услышать снова, что падение Чарли с моста не было случайным и что неверность Евы была тому причиной. Однако Аверил неожиданно заявила:
- Думаю, в его смерти отчасти виноват сэр Джордж.
- Сэр Джордж?- Если она хотела его удивить, ей это удалось.
- Ну, только косвенно. Очевидно, вам кажется, что это вина миссис Полл из-за ее шашней с мистером Джоном. Но я всегда говорила, что в действительности следует винить сэра Джорджа.
- Объясните почему,- потребовал Валентин, с трудом сдерживая гнев человека, с которым все делятся подозрениями и обвинениями и который не в силах представить себе четкую картину даже части этой запутанной истории, восставшей из прошлого, чтобы смутить его.
Аверил не замечала этот гнев, а если бы и заметила, это ничего бы для нее не значило. Она была увлечена собственным повествованием. Ее глаза сверкали, бледные щеки, не тронутые косметикой, тускло поблескивали, а тонкие губы кривились в алчной улыбке.
- Я уже не буду говорить о том, как сэр Джордж до смерти утомлял вашего брата работой с чертежами и цифрами, держа его здесь часами, хотя ему следовало быть дома и ухаживать за больной женой. Если ваш брат действительно оступился на том мосту, а не прыгнул с него нарочно, как утверждают некоторые, то только потому, что он слишком устал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21