А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

После стольких лет постоянных побед он затребовал
слишком малочисленную, как оказалось, команду для управления ходом
выборов. Теперь он приказал удесятерить силы. И вся эта толпа, разом
ринувшись в работу, смешалась, как бывает в велосипедном "заломе",
образовав кучу-малу.
Но самая скверная вещь произошла еще раньше, на следующий после
собрания вечер. Меньше чем за сорок восемь земных часов до выборов.

Рашид спокойно наблюдал со стороны, как Кенна выплывает на большую
уличную трибуну. Глаза Рашида скользили по собравшимся. Он удостоверился,
что его ребята работают, мельтеша в необъятной толпе. Событие снимали все
службы новостей планеты. Даже прикормыши Йелада были тут как тут, лишь
только просочились сведения о предстоящем через несколько часов
выступлении Кенны с речью о том, что Дьюсаблу грозит застой экономики.
Репортеры позабыли о боссах, кому они должны сохранять верность, обезумев
от самого пьянящего из ароматов - запаха политической бойни.
Кенна занял свое место. Раздался гром рукоплесканий, организованных
"группой скандирования". Солон скромно раскланялся и вяло поднял руку,
улыбаясь и прося прекратить овацию:
- Стоп, стоп. Я не заслужил такого изъявления любви.
Парни из "группы скандирования" снова нажали на педаль, лишь только
толпа начала думать, что пора перестать рукоплескать. Овации стали еще
громче. Рашид терзал ладоши толпы минут тридцать, а затем жестом приказал,
чтобы овации пошли на убыль.
Кенна, улыбаясь, поблагодарил всех за такое неожиданное выражение
поддержки, а затем состроил на лице маску печальной мудрости. Он кратко
обрисовал свою карьеру на поприще служения народу, не забыв упомянуть ни
одной из тяжких схваток за интересы общества; потом признался, что
ошеломлен трудностями ведения нынешней кампании. Он уже в летах, сказал
Кенна, и осознал, что не в силах нести груз обязанностей, который на него
возложит имя... должность тирана.
Толпа притихла. Затем народ начал шевелиться. С разных концов
слышались крики: "Нет!.. Нет!.. Нет!.."
Были они порождены магией Рашида, ибо возникли не в глотках "группы
скандирования", а действительно раздались из народа.
Наконец солон Кенна приблизился к завершению речи. Выдержав
драматическую паузу, он произнес:
- Я очень внимательно слушал речи моих оппонентов. И пришел к выводу,
что только один голос звучит громогласно за нас всех. Поэтому я
объявляю... Я снимаю свою кандидатуру и...
Толпа яростно взревела, но Кенна самим своим видом праведника
заставил ее стихнуть.
- И передаю свою поддержку, ваше доверие - наиболее обещающему из
всех разумных существ Дьюсабла...
Вот теперь настала очередь Пустышки выйти на сцену, к изумлению всей
планеты.
Солон Уолш подошел к коллеге. Слезы блистали у него на глазах - это
Рашид посоветовал Эври надушить слезоточивым веществом бутоньерку в его
петлице.
- Я передаю тебе... наш новый тиран... жизнь нового века... Солон
Уолш!!!
Народ сошел с ума. Завязались драки. Бригады репортеров ползали друг
по другу, стремясь сделать фото поближе; отставшие показывали окружающим
чудеса в спринтерском беге с тяжелой аппаратурой на шее.
Эпицентром всего этого умопомрачения была изумительная картина в
обрамлении ораторской трибуны. Лишь только репортеры осознали это, они
вышли из народа, вернее, вырвались из толпы, обратно к трибуне, чтобы
запечатлеть картину, расшибая себе лбы и залезая на плечи коллег, лишь бы
заполучить свое профессиональное удовольствие.
А она стоила того, эта великая композиция для предвыборного плаката,
- солон Кенна и солон Уолш, рыдая от счастья, обнимают друг друга за плечи
в едином порыве любви.
Рашид подумал, что представление удалось на славу. В прошлом он
делал, конечно, и много лучшие, но в конце концов, надо допустить, что...
Тут его ум совершил маленький, но бешеный скачок. _К_о_г_д_а_ он делал
лучше? _Д_л_я _к_о_г_о_?.. Но тут рев толпы отвлек его, и он вновь с
головой погрузился в заботы.
Теперь предстояла самая трудная часть операции - надо (всего лишь!)
украсть победу на выборах.

День выборов рождался под гром бешеных воплей тирана Йелада. Глаза
его были словно чайные блюдца, налитые кровью, - следствие гонки за иудой
Уолшем в течение всей предыдущей ночи. Наконец помощники утихомирили
Йелада настолько, что он сумел внятно произнести приказ контратаковать.
Йелад брякнулся за свой стол и полностью открыл кран незаконных
действий. Уверенность в себе и доверие избирателей быстро возвращались.
Его политический арсенал мог заставить ахнуть даже покойного Императора.
Избыток пара подходил к концу. Тиран сосредоточился и заказал кувшин
крепчайшей заварки, чтобы подготовить нервы к длинному дню и долгой ночи
впереди.
В этот момент в офис ворвался один из его помощников. Он имел
нехороший, испуганный вид. Скверные новости из 22-го отделения - одного из
самых надежных опорных районов Йелада, с миллионом "железных" голосов в
кармане и двумястами тысячами голосов из могилы.
Потеряв от ужаса способность перерабатывать информацию, помощник
докладывал очень плохо, то бишь рассказывал все, что случилось, с самого
начала, с мельчайшими деталями. Йелад заорал, чтобы тот сразу говорил
суть, но бедняга настолько запутался, что пришлось, стиснув зубы, велеть
ему начать рассказ снова, с начала и по порядку.
Двадцать второй район находился на острове, окруженном морем
фабричных стоков. Для рабочих, то есть для ста процентов избирателей,
существовало лишь два маршрута следования домой и на работу - через
большие мосты, построенные на голом энтузиазме и принесшие огромные деньги
в виде взяток лет двадцать тому назад.
- Да, да! Черт побери, мне это известно. Быстрее рожай из своей
дерьмовой задницы!
- Ну, значит... - помощник запнулся на полуслове. - Один из них
только что рухнул.
- Дьявол!.. - только и смог выдохнуть Йелад. Передвижение избирателей
скоро приведет к тому, что по второму мосту нельзя будет протолкнуться. И,
хотя обошлось без жертв, народ может испугаться и не выйти голосовать.
Йелад единым духом всосал в себя полкувшина подкрепительного.
День начинался не лучшим образом.

Пока Йелад пытался собрать свои извилины, Рашид проник в темную
глубину подземелья большого здания, где находилась компьютерная система
подсчета голосов всей планеты.
Подлиза-служащий проводил его бригаду из трех гуманоидов со
специальным техническим образованием к бронированному помещению. Открылась
тяжелая дверь. Взглядам пришедших предстала путаница приборных панелей,
оплетенных старомодными оптоволоконными кабелями. Дело оказалось совсем
легким. Но Рашид знал, что в политике все легко, надо лишь приложить силы
в нужный момент.

В день выборов там, где раньше две тысячи женщин шагали в
демонстрации в защиту чести невинной Ким, поднявшееся над городом солнце
осветило пятнадцать тысяч разгневанных матерей - они двигались в марше,
организованном от двух отделений. Перед ними полз целый гравифургон с
полицейскими.
Три часа матери шли от одного отделения к другому, сзывая избирателей
всех рас и полов под полотнища, на которых трепетал на ветру лик
замученной выродками из полиции девочки-налетчицы.
Потом они все пошли отдавать свои голоса. Шестьдесят тысяч голосов.
Некоторые особенно разгневанные дамы проголосовали раз по сто - до тех
пор, пока избирательные участки не закрылись.

Солон Кенна на рассвете пробежался по докам и помещениям бюро
трудоустройства ПДТ. Он сыпал деньгами так щедро, что, будь это стапельная
смазка, можно было спустить на воду целую флотилию крейсеров. И, тряся
каждому руку и наполняя ему карман кредитками, глядел собеседнику прямо в
глаза и говорил напутственно:
- Идите голосовать. Задайте им перцу!
Рабочие массы длинными колбасами вылезали из проходов.
Накал избирательных страстей и уличных драк не стихал до глубокой
ночи.

Солон Уолш обращался к толпам сидевших у телевизоров торжественно, с
юной честностью. Но гнев его был так велик, что крепкая длань Уолша
дрожала. Зажатый в руке, перед камерой трепетал обрывок бумаги с
последними леденящими душу фактами.
- Еще одно предательство, дорогие мои сограждане. Тайный Совет в
своей мудрости дошел до того, что приказал девальвировать наши деньги
вполовину! Что скажет по этому поводу мой трусливый оппонент, тиран Йелад?
Стоявший поблизости мог видеть, что на бумажке нацарапано лишь
несколько слов - напоминание, написанное рукой Рашида. Подчеркнутые жирно
слова гласили: "Не улыбайтесь, когда будете это говорить".
Нахмуренные брови Уолша были верхом артистизма.

Чрезвычайную пресс-конференцию Йелада, на которой он собирался
опровергнуть обвинения Уолша, назначенную на полдень, пришлось отменить.
Пришли совсем дурные вести из 22-го отделения - оставшийся мост пошел
крупными трещинами.
В итоге из 22-го проголосовать сумели лишь сотен семь избирателей.
Это означало, что Йелад не сумеет подбавить слишком много голосов здешних
мертвецов.

Первый из нескольких сотен гравифургонов с подставными избирателями
проник в столицу только с наступлением темноты. Это свое подкрепление
Йелад собирал по всей планете. Голосующих возили от участка к участку, где
они подписывались за тирана и получали талончик за каждый акт
волеизъявления. Потом талончики выкупались у них за наличные. Имелись
искусные профессионалы, способные обежать от двух до трех сотен урн до
полночи, когда избирательные участки закрывались. Весьма приличный
приработок.
Рашидова команда дожидалась в подворотне, пока проедет первый
гравиавтобус. Громилы, как туча, вылетали из темноты, размахивая дубинками
и бутылками с горючей смесью. Пассажиров вытащили наружу и побили; кузов
машины был сброшен с гравишасси и повален на бок, а затем подожжен.
Пылающий остов его преграждал дорогу другим машинам.
Нельзя сказать, чтобы баррикада оказалась действительно нужна -
остальные машины были либо так же быстро разгромлены, либо показали хвост
и исчезли за городской чертой.
Кто-то размолотил сейф на борту одной из машин и вытащил оттуда
фальшивые бюллетени. Еще одна строка к списку черных дел Йелада.
Джиллия - закаленный, с двадцатилетним стажем ветеран кампаний
крепких рукопожатий и грязных трюков. Но в последнее время он что-то стал
уставать и подумывал об уходе. Он решил прекратить изъявлять лояльность
Йеладу, вот только проведет эту последнюю кампанию. Тем более, что
специалисты предрекали самые простые выборы из всех, что были.
Кенна не имел шансов, так что все обязанности, выпадающие на долю
Джиллии, можно будет выполнять намного менее тщательно, чем обычно. Если
обделывать дело с умом, он вернется с выборов едва ли не богаче самого
тирана.
Когда Джиллия приказал передней машине свернуть к 103-му отделению,
он уже знал, что был дурачком с розовой попкой, размечтавшись о легких
денежках. По слухам выходило, что повсюду на Дьюсабле Йелад терпит
неслыханную утечку голосов. Отряды наведения порядка, выходившие выдать
немножко тумаков кому следует, сами их получали. Некоторые схватки
перерастали в настоящие сражения. Джиллия собственными глазами видел
пылающий в огне пожара офис Йелада в отделении. А шел лишь первый час
ночных предвыборных гонок... Горящие баррикады и орущие толпы преградили
ему путь в восемь отделений.
Тем временем высшие приближенные Йелада, видимо, решили, что самое
великое дело - орать на своих. Никогда раньше начальство окружной комиссии
не встречало Джиллию такими истерическими воплями. Команды вольных
избирательных скакунов-наездников подвергались неслыханному нажиму. Заходы
с участка на участок показывали, что доверие к Уолшу огромно и растет
неуклонно. Этот процесс следовало поворачивать вспять, и, дьявол побери,
побыстрее!
Работой Джиллии было обеспечивать, чтобы сторонники оппонента не
смогли добраться до избирательных участков.
Как и повсюду, престарелые и немощные на Дьюсабле более других
склонны к совершению актов гражданской воли. К сожалению, таким
общественно-активным существам зачастую трудно даже доползти до урны.
Существовал традиционный механизм для решения этой проблемы. Капитан
отделения составлял списки тех, кто стар и немощен, а затем передавал их
команде поддержки того или иного кандидата, соответственно принадлежности.
Вечером в день выборов по отделениям проезжали машины, на которых были
написаны имена кандидатов, забирали стариков и калек, доставляли в участок
для совершения гражданского долга, а затем привозили домой.
Джиллия, как и его соратники, не сомневался, что все будет в порядке,
как всегда. Ближе к вечеру он взял двадцать машин под свое задание. На
машинах уже было накрашено: "Солон Уолш". Игру собирались вести по
традиционным правилам. Лазутчики добыли во вражеском стане списки и график
поездок. Теперь Джиллии надо поскорее разослать своих ребят на этих
машинах по отделениям. Они объедут все улицы, будут стучать во все двери,
если понадобится, и понапихают полные гравифургоны старичья. А потом
выкинут их на обочину где-нибудь километрах в пятидесяти от дома и,
понятное дело, от места голосования.
Подъезжая с ребятами к деловому центру 103-го отделения, Джиллия
провел инструктаж. Кавалькада машин рассыпалась; все разъехались по
указанным Джиллией квадратам. Сам он со своими двумя мальчиками на
побегушках занялся тем же делом.
Пожилая особь, явно с избирательскими склонностями, приветствовала
их, когда они подъехали к первому ряду домов, у своей двери со смущенной
улыбкой:
- Почему... Что вы здесь делаете, юноши? Я уже отправила свои
общественные надобности...
Джиллия решил, что его "надевают". Он вздохнул. Всегда найдутся
отдельные граждане, которые под любым предлогом уклоняются от голосования.
Ну да ладно. Теперь следует ее слегка пришибить - как честному работнику
избиркома. А не то заподозрят... Джиллия занес было руку для удара -
дряхлое существо отпрянуло назад с прытью, весьма для его возраста
удивительной. Вот ведь дерьмовая старуха! Теперь придется вылезать,
гнаться за ней...
- Не надо! - вопила престарелая сволочь. - Это ошибка!
- Никакой ошибки, леди, - проворчал Джиллия, загнав ее в угол и
устанавливая в позу для порки. И тут он остолбенел - старуха сунула ему
под нос карточку избирателя, где было проштемпелевано имя Уолша, время и
дата голосования. О, черт! Старая перечница действительно справила свою
нужду...
Все-таки Джиллия врезал ей. Он был слишком встревожен происшедшим,
поэтому коронный удар не получился - лишь свалил старушку на землю с тем,
чтобы она могла получить заслуженный пинок под ребра.
Но вдруг, когда ботинок Джиллии уже шел на сближение со старушечьим
боком, жесткая рука сгребла его за воротник, и он узнал, что ощущает цеп,
когда им молотят.
Джиллия шмякнулся на землю и попытался откатиться в сторону, чтобы
ускользнуть от следующего тумака, но опоздал, и вместо "кувырк" у него
вышло "шлеп". По животу заехали дубинкой, и воздух у Джиллии неожиданно
весь кончился.
Бедняга, корчась, силился вздохнуть; красные пятна застилали взор. Но
сквозь туман он сумел разглядеть стоящую над ним с ухмылкой молодую
женщину с крутыми плечами, крепкой шеей и рельефной лепки мускулистыми
руками. Откуда-то сбоку раздавалось злорадное квохтанье старой гусыни. В
этот момент молодуха перехватила дубинку поудобнее и врезала... Перед тем,
как тело ощутило удар, боль пронзила его и наступила тьма, Джиллия услыхал
перепуганные вопли своих мальчиков-побегайчиков.
Часом позже бесчувственное тело Джиллии валялось в дальнем лесу,
примерно в полусотне километров от избирательного участка. Поблизости
вылеживалась вся братва из его команды.
А тем временем трофейные машины уже разъехались по вотчинам Йелада,
перекрашенные в его цвета и под его именем. Мастера нечистых дел Рашида
работали быстро. И четко.
- Не могу допустить, чтобы хорошую идею выбрасывали на свалку, -
говорил Рашид, глядя на Эври.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40