А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Если так и дальше пойдет, разговора не получится.
- За помощью я к тебе, папаша, - начал Илья новую попытку. - Сделай одолжение. Тут, понимаешь, дело какое. На экскурсию приехал, да вот от своих отстал. Зашел к давнему приятелю, пока наши по городу ходили историю смотреть. То да се, пока в магазин слетали, пока посидели. Еще одну раздавили, а тут уж и вечер. Кирюха-то мой в ночную пошел. А мне что, в гостинице куковать? Дай, думаю, схожу в монастырь, может, кто и покажет. Наши-то и в пещерах ходили. Красота, говорят, со свечами-то...
Сторож, казалось, и не слышал Илью. Выжидал.
- Одолжить, говоришь, - наконец проявил он интерес к разговору. Долг-то он, знаешь, платежом хорош, как любил говаривать мой покойный отец, Иннокентий. Да. А я, значит, Пантелеймоном зовусь. А что пещеры эти, то конешно. Особливо, если со свечами. Только свечи-то у меня кончились. В магазин надо. А как уйдешь? На кого хозяйство оставишь?
- А чего? - охотно согласился Илья. - Могу посторожить, мне спешить некуда.
- Хе, хе, некуда! - вдруг рассмеялся мужчина. - Магазин-то через час закроют. Не будет тебе ни свечей, ни еще чего. Пещеры-то наши на секретном замке. К ним ключик специальный нужен, заветный. - И Пантелеймон показал красноречиво комбинацию из поднятого большого пальца и оттопыренного мизинца.
...Пока Пантелеймон бегал за вином, Илья мучился над вопросом: докладывать полковнику о том, что он поощряет пьянство, или нет? Наконец решил, что это не тот проступок, о котором следует ставить в известность начальство. Тем более сторож все равно пьян и лишняя бутылка вина уже никак не отразится на выполнении им служебных обязанностей.
- Вот это другой разговор, - радостно воскликнул появившийся в круге света Пантелеймон.
- Так где, говоришь, пещеры-то? - спросил Илья. - Принимай пост.
- Пойдем, что ли, - недовольно проворчал старик.
Они подошли к невысокой арке, закрытой глухими воротами. Никакого замка на них, естественно, не было.
Сторож надавил плечом на одну из створок, и она со скрипом отворилась.
- Вот тебе и пещеры. Иди гляди. Свечу-то на, возьми, - сторож запустил руку в нишу справа и достал, оттуда толстый оплывший огарок.
- Чего же я там один-то увижу? - обиженно спросил Илья. - Ты уж, Иннокентич, уважь. Проводи, расскажи. Небось не хуже экскурсовода знаешь, что тут да как.
- Да чего они знают-то, твои скурсоводы?! Языком только складно мелют. А дальше третьего поворота их силком не затащишь. Пугливые больно. Ладно уж, покажу. Хорошего человека чего не уважить.
Пантелеймон забрал у Ильи свечку, не глядя бросил ее в нишу и, подняв с пола мощный аккумуляторный фонарь, вразвалку пошел вперед.
- Дело, значит, было так, - начал он. - Лет полтыщи назад, а может, и того более пришел в эти места один отшельник. А может, и больше их было, кто знает.
Пришел, значит, и увидел дыру в земле. И решил в той дыре жить. Ну, ясное дело, на зиму припасы надо делать. Полез дальше. А там еще ямина и еще. Через некоторое время этих отшельников набралось здесь видимо-невидимо, что тараканов за печкой. Жили себе припеваючи. Стали над пещерами дом строить, потом другой. Так монастырь и построили. Наверх перебрались.
Да не все. Кто подурей или у кого вера была покрепче, те так и жили в пещерах. Устроили себе кельи в стенах, заложили камнями снаружи, только окошко оставили. Через это окошко их и кормили.
- Чем же они их рыли, норы-то свои? - спросил Илья.
- А руками и рыли. Папаня мой рассказывал: брали заступ какой-никакой или кол деревянный и ковыряли. Камень здесь мягкий, податливый.
- Это сколько же времени нужно?
- Сколько нужно, столько и копали. Лежанку из камня мастерили, стол. Вот она, келья-то.
Илья осторожно просунул голову в крохотное отверстие в стене. Сторож, стоявший сзади, поднял фонарь.
Илья увидел небольшое, площадью около пяти квадратных метров, помещение с низким потолком и неровными стенами. Все здесь было как будто вылеплено из пластилина неумелыми руками: возвышавшееся на полметра над полом ложе с округлым изголовьем, какое-то сиденье, словно выросшее из стены, вырубленные в ней углубления то ли для посуды, то ли для каких-либо других мелких вещей. Мелькнула мысль, что человеку для жизни, тем более в полной изоляции, этих условий явно недостаточно, но расспрашивать о подробностях Илья постеснялся.
- Так до смерти и жили тут? - обернулся он к своему провожатому.
- Здесь и помирали. А хоронили их в других местах. Опять долбили камень, делали большую выемку, туда гробы и заталкивали. Да ты сам увидишь.
Они шли в полный рост, не нагибаясь. Своды пещеры и стены были хоть и грубо, но все же заметно обработаны человеческой рукой. Пахло сыростью, но сыростью не затхлой, как в подвале, а свежей и бодрящей.
Дышалось легко. Несмотря на воображаемую тяжесть каменного монолита, Илья чувствовал себя абсолютно уверенно. Время от времени проход расширялся, и путники оказывались в просторных помещениях с высокими потолками. В углах стояли покрытые паутиной чаны, еще какие-то сосуды. Кое-где встречались нацарапанные быстрой рукой туристов надпися явно нерелигиозного содержания.
То справа, то слева Илья замечал небольшого размера, но, судя по всему, толстые и крепкие двери в стенах. "Что несколько книг! Здесь можно упрятать всю городскую библиотеку вместе с районными, да еще осталось бы место для читателей. Разве тут что-нибудь найдешь?" - подумал Илья.
Он взглянул на часы. Было около девяти часов. Через час-полтора пора возвращаться.
Сторож подвел Илью к одной из дверей в стене, потянул ее на себя и направил в открывшуюся темноту луч фонаря. От пола до довольно высокого потолка громоздились наваленные друг на друга черные, грубо обтесанные бревна - гробы.
- Они и сейчас тут лежат, - спросил Илья, - монахи?
- Пусто уж давным-давно. Ученые растащили, изучают. Все никак в толк не возьмут, чего это здешние покойники в прах не обращаются. А тут и понимать нечего: святые ведь, вот их тлен и не берет. Богу душу свою вручили, а господь за то об их бренных телах заботу держит. Дело ясное. Присаживайся.
Сторож вошел в склеп и привычно опустился на край одной из торчащих снизу колод. Илья устроился рядом.
- Это что, покойнички перекусывают? - спросил он, глядя себе под ноги и носком сапога подвигая поближе к стоящему на полу фонарю корку хлеба. Рядом валялись огрызок колбасы, окурки папирос.
- Скажешь, покойники. Это я на прошлой неделе батю своего поминал. Тут похоронен.
- Тоже святой, помер - притворно удивился Илья.
- Какой святой? Пономарем при церкви состоял.
А как помер, я его здесь и похоронил. Ему что? Пещер много, еще и мне место останется. Я уж приглядел. Ты того, - вдруг строго произнес сторож, - располагайся.
У меня и закусон найдется. Один момент. - Он перегнулся, приподнял крышку стоящего позади гроба и бросил через плечо: - Посвети-ка.
На дне колоды вперемешку с мятыми газетами лежали куски плавленого сыра со следами зубов по краям, наполовину опорожненная банка рыбных консервов, хлеб.
- Во, - удовлетворенно хмыкнул сторож. - На прошлой неделе положил, а все свеженькое. Да ты бери, не стесняйся. Не отравишься. Здесь лучше, чем в холодильнике.
От угощения Карзанян отказался, предоставив Пантелеймону в одиночку расправляться с бутылкой. Он с интересом рассматривал газету, извлеченную из гроба.
Она была четырехлетней давности, судя по дате на первой странице, но выглядела так, будто ее только что отпечатали.
- Чего смотришь? Старье это все. Я читал, - с чавканьем, закусывая после очередного глотка из бутылки, сказал сторож.
- То-то и оно, что старье. А на вид не скажешь.
- Святое ж место. Тут какая-никакая бумага или книжка полтыщи лет пролежит и ничего ей не будет.
- Загибаешь? - насторожился Илья. - Да полтыщи лет назад и бумаги-то, поди, не было.
- Может, и меньше, почем я знаю. Может, они и помоложе будут.
- Церковные, что ли?
- Черт их разберет, прости, господи. А ты что, интересуешься или как?
- Про книги? Чего в них интересного? Вот иконку бы какую старую приобрел бы. Я у кореша своего видел сегодня. В горке стоит. Не сказал, где достал. Отчистил, лаком покрыл, лампадку приспособил. Залюбуешься. И ничего, что неверующий, зато красиво.
- Эк ты, парень, когда хватился. Раньше надо было насчет иконки-то. Тю-тю. Все увезли, подчистую. На картонке реставраторы наляпают кое-как, для блезиру, и развесят у входа, а скурсоводы помалкивают, цену себе набивают.
- За что же это ты, Пантелеймон Иннокентьевич, экскурсоводов так не любишь?
- А чего? Мне с ними детей не крестить. Настырные больно. Так и шастают тут, так и шастают. И нет чтоб сторожа уважить, еще жалобы строчат. Не угодил я, видишь ли, им. Директор к себе вызывал. Ну, я ему врезал. Нет, говорю, такого права, чтоб из родного дома выгонять. Сперва, говорю, квартиру мне дайте со всеми удобствами, как у других. У меня тридцать пять лет беспрерывного стажу на этом самом месте. Я жаловаться буду. Так я и сказал. Отступились. Дай бог здоровья Игорю Владимировичу. Надоумил, как говорить. Вот и отступились.
Голова сторожа медленно склонялась набок. Он привалился к стене, вяло мусоля в губах потухший окурок папиросы.
- Это кто ж такой? - лениво поинтересовался Илья. - Благодетель-то?
- Умный человек. Над реставраторами начальник.
Завсегда уважит. Я ему тут, почитай, все показал... Самую малость себе оставил. Про черный день... Ну ты походи недалече, я вздремну. Только далеко не забредай, тут и заблудиться недолго. Бывали случаи.
Карзанян взял фонарь, вышел за дверь, приоткрыл ее пошире и двинулся по плотной темноте, разрываемой лучом фонаря. Без сторожа он вряд ли нашел бы обратную дорогу, а небольшое самостоятельное путешествие ему ничем не грозило. Илья пошел вдоль правой стены, уверенный, что, возвращаясь обратно вдоль левой, всегда сможет выйти к склепу.
"Интересно, Иннокентич спьяну сболтнул про книги или в самом деле что-то знает? А благодетель у него, видно, не случайный оказался. Есть о чем доложить полковнику", -думал Илья, медленно продвигаясь по коридору и открывая подряд все двери в стенах.
Некоторые из них подавались с трудом. Приходилось обеими руками, ухватившись за массивные кольца, служившие ручками, упираться ногами в стену и дергать дверь на себя. Илья знал, что искать. Где-то у сторожа есть тайник, где он что-то припрятал "про черный день", и если он вообще существует, то должен находиться где-то неподалеку от места частого обитания Пантелеймона.
Давно было пора возвращаться назад, а Илья все кружил на одном месте. Он смотрел на хорошо различимые отпечатки подошв своих сапог на полу у двери, они вели к ней.с двух сторон. В душу начал заползать холодок. Он посветил вокруг себя фонарем и прижался спиной к холодной стене. Все вокруг было истоптано.
Куда бы он ни поворачивал, везде натыкался на тупики и двери. Похоже, и на этот раз правило правой стороны подвело его - он заблудился.
Х
На следующий день на утреннем совещании полковник Смолянинов, с плохо скрытой иронией выслушав доклад Карзаняна о его приключениях в пещерах монастыря, запретил подчиненным без особой нужды и близко, подходить к его стенам. Логвинов, присутствовавший вместе со всеми, молча торжествовал: его версия о том, что источник появившихся в городе древностей находится в монастыре, подтвердилась. Оставалось "побеседовать" с Москвиным, дядей Лешей и в первую очередь заведующим реставрационной мастерской Казаченко. Этим они и собирались сегодня заняться, как вдруг поступило сообщение о краже из квартиры Ревзина. Вадима Сычева, к его удивлению, ввели в оперативную группу. Закончив отчет о вечере, проведенном в компании "книголюбов", Логвинов пошел домой: полковник Смолянинов объявил, что ему положен отгул за работу в прошлый выходной, тем более что и сегодня воскресенье. Кроме Кима и полковника, никто пока еще не знал, что это за отгул и с чем он связан. Сам же Логвинов старался об этом не думать, но волей-неволей мысли его то и дело возвращались к этому злополучному заявлению, написанному от имени Ревзина.
Больше всего озадачивал один вопрос: откуда те, кто стоит за Ревзнным, могли знать его, Кима, фамилию.
Не было в жизни Логвинова дня, которого он ждал бы больше, чем завтрашнего понедельника. Он верил, что политотдел вместе с кадровиками во всем разберутся и он сможет опять приступить к работе. Но на душе было неспокойно, тем более что вчера, когда он поздно вернулся с работы, жена посмотрела на него не укоризненно и ласково, как всегда, а тревожно и настороженно, будто знала о свалившейся на него беде, но не знала чем помочь.
Судя по всему, кража произошла среди бела дня.
Сразу после совещания Сычев приехал на место происшествия. Вскоре в доме по Петропавловскому переулку появился и Карзанян, заходивший в р.аиотдел. В последнее время на его участке происходило все больше загадочных событии.
- Ты во дворе был? - недовольно буркнул Вадим Илье.
- Глухое дело.
- Ну конечно, это тебе не то, что в монастырском подземелье. Там бы ты враз разобрался.
- Уже раззвонили?
- Еще бы. Тебя всю ночь искали, целый город на ноги подняли. Смолянинов чуть не приказал пруд около монастыря растопить и воду спустить. Жаль, ты раньше объявился: не успели ребята рыбкой полакомиться. А как Логвинов в колодец за тобой лазил, знаешь?
- Ничего я не знаю, - хмуро ответил Илья. - В какой колодец?
- Да около монастыря колодец оставили открытым.
Ким тебя там и искал - может, ты туда провалился?
Как же ты в пещеры-то попал?
- Ладно, - отмахнулся Илья, - долгая история.
Расскажи лучше, почему меня в монастыре искали? Да еще пост там оставили?
- Тебя ребята по дороге к монастырю видели, когда мимо на патрульной машине проезжали.
- Ясно.
- Темнишь ты чего-то, Илья.
- Чего темнить-то? Задание выполнял.
Вадим откровенно расхохотался:
- Ну ты даешь, задание. Ты на свои руки посмотри. Живого места нет. Камни, что ли, ворочал, Пинкертон? Головой работать надо, а руками - пусть те, у кого головой не получается.
Карзанян с трудом подавил в себе желание вот прямо здесь, сейчас сказать ему все, что о нем думает.
И уж совсем не хотелось обсуждать с ним, как долго он бродил по подземелью, о чем передумал за эти часы, как терял надежду и как обретал ее вновь, мысленно беседуя с отцом. Тот любил повторять: "В любом безвыходном положении есть возможность для маневра". И Илья нашел то, что искал, потом нашел выход наружу. А выходя за ворота, перепачканный, с разбитыми руками, измученный и усталый, он был доволен: отец похвалил бы его. Может быть, скупо, а то и вовсе молча, но похвалил.
Воспоминания пронеслись в несколько мгновений однако их хватило, чтобы взять себя в руки.
- Я некоторых знаю, которые ни руками, ни головой не умеют, а уже в управлении работают. По-всякому бывает. Ладно, пойдем на улицу.
Они вышли во двор поговорить с жильцами соседних домов, спросить, не заметил ли кто-нибудь из них людей, грузивших в машину домашние вещи. Во дворе они встретили Логвинова, который, не усидев дома, решил осмотреть обворованную квартиру. К этому времени следователь, эксперт и проводник с собакой, потерявшей след на улице неподалёку от подъезда, уже уехали.
От царившего в квартире совсем недавно своеобразного порядка не осталось и следа. Пол устилали осколки стекла. Книги, сброшенные с полок, громоздились друг на друга. Дверцы шкафа и буфета распахнуты настежь. Преступники явно что-то искали. Нет, не ценности и не деньги, которые здесь никогда не водились.
Ясно, что их интересовали книги. Что же еще?
Ким обвел взглядом комнату, задержался на надписи "Звучат лишь письмена", поднял с пола одну из книг в темном добротном переплете, раскрыл ее. "Книги не только собирали, но и уничтожали, - читал Логвинов. - Испанский монах Диего де Ланда, написавший историю народа майя, жившего на территории Центральной Америки, был главным вдохновителем уничтожения культуры на Юкатане, организатором массового сожжения книг из библиотеки майя. Он писал: "Мы нашли у них большое количество книг... и, так как в них не было ничего, в чем не имелось бы суеверия и лжи демона, мы их все сожгли; это их удивительно огорчило и причинило им страдание". Так были беспощадно уничтожены памятники древней культуры. Есть сведения, что до прихода завоевателей в одном из храмов хранилась полная история майи, выгравированная на 52 золотых досках. Когда пришли испанцы, жрецам удалось спрятать доски. До сих пор они не найдены".
Пробегая глазами, Ким перевернул несколько страниц. Книга его заинтересовала. Возможно, не стоило столько времени просиживать в библиотеке? Можно было прийти сюда и узнать гораздо больше об истории книжного дела, а теперь обнаружить то, что искали преступники. Что же им тут понадобилось?
Он поднимал книги с пола, перелистывал, ставил на полки. Некоторые из этих издании встречались ему в библиотеке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15