А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Человека силой можно заставить говорить, но не обязательно он будет говорить правду. Можете идти. Федеральным агентам я вас сдавать не буду. Но впредь не рассчитывайте на безнаказанность. Запомните мои слова.
Эвелин встала, обошла стол и попыталась улыбнуться.
- За убийцу уже назначена премия?
Бревер серьезно взглянул на нее.
- Хороший свидетель обвинения имеет шанс спасти свою шею - разве это не лучше любой премии?
- Разумеется, - протянула она, - для преступников. Но мне не в чем признаваться ни вам, ни прокуратуре, и мне нечего вам сказать. Моя скромная помощь должна была вам облегчить расследование - небольшая услуга, как мы и договаривались.
- Меня интересует ещё ваша скромная помощь по части Макаллистера и Коэна-Каннингса! - заметил старший инспектор.
Она занервничала, стараясь найти подходящее объяснение.
- Я что, не могу немного подумать о себе? И о своих карманных расходах? Добрых дядюшек теперь так мало!
- Понимаю, - ответил Бревер, эти два джентльмена - чисто личное знакомство. Без какой-либо деловой окраски. - И беззаботно добавил: - Я бы готов был поклясться, что Макаллистер вообще не годится в любовники, если на этом нельзя заработать... и что место Коэна-Каннингса скорее в трущобах доков, чем в будуаре изысканной юной дамы. Но людям свойственно ошибаться... не так ли?
Взяв со стола бутылку виски, она завернула её в кусок белой бумаги, который выпал из мусорной корзины, и подала ему руку.
- Теперь мне тащиться на Кристофер Стрит за машиной. Этот ваш тяжелоатлет не позволил мне ехать сюда в своей машине. Просто ужас, до чего полицейские подозрительны.
- Я распоряжусь отвезти вас в Гринвич Вилледж обычной машиной.
Позвонив в гараж, он распорядился. Не хотел, чтобы Эвелин зашла в бар и увидела там Слоуна.
- Полагаю, вы меня поняли и поедете прямо домой. Я бы не хотел, чтобы вы заходили в "Шанхай". И это больше, чем пожелание. Это приказ. Вы меня поняли?
- Можно бы и без грубости, - ответила она. - Я уже только и мечтаю, что о своей постели. - Более чем вплотную миновав его, она обошла письменный стол. - Ее вам никогда не увидеть...
Бревер не ответил. Она все поняла и выплыла из комнаты. Старший инспектор тут же снова позвонил в гараж и приказал везти даму на Гринвич Вилледж как можно медленнее. Лоуэтту нужно время, чтобы подключиться к телефону.
Старший инспектор вышел пройтись. Что-то его беспокоило. Где-то что-то не сходилось. Проехав по Генри Стрит, остановился чуть дальше перекрестка в сторону Ист Ривер и пешком вернулся к дому, который ему подробно описал Сэрдж. По железной лестнице поднялся на второй этаж и отыскал нужную дверь.
Огляделся. Коридор тонул в полутьме. Только издали долетали неясные звуки, где-то играл джук-бокс, загудел не то паровоз, не то пароход.
Бревер прислушался, приблизившись к двери. Света внутри не было. Достав из кармана кожаный футляр, он начал пробовать отмычки. Ни одна не подошла. Вставив короткую стальную пластинку сбоку между дверью и косяком, он нажал его вниз в сторону замка. Двери бесшумно открылись внутрь. Старший инспектор вошел в комнату, прикрыл за собой дверь и подпер её стулом.
От окна разливался серо-желтый свет. Комната без занавесок, с отклеивающимися обоями на стенах и голым, немытым полом, производила безутешное впечатление.
В углу стояла выкрашенная белой краской кровать с бронзовыми шарами, которые были местами протерты до темного основания. Бревер, заслонив платком фонарь, принялся за осмотр комнаты.
Возле постели стоял ветхий шкаф с распахнутыми дверцами. Зеркало длинной трещиной было разделено на две части. Костюм висел на вешалке, брюки лежали на полу. На полках валялось вперемешку и чистое, и грязное белье. В небольшой открытой коробке - мыло, зубная щетка и большая туба помады. Бревер с максимальной осторожностью ухватил её за края. Еще не отвернув пробки, уловил пронзительный запах. На этикетке стояло "помада" "самбуко", какое-то длинное итальянское имя и "Наполи". Несомненно, это была помада Лавинио. Он и вернул тубу в коробку, чтобы случайно не повредить отпечатки пальцев. Посмотрев комод, оба ящика стола, чемодан и две дорожные сумки, нашел только массу никчемного барахла: две сломанные расчески, поржавевший бритвенный прибор, несколько новых и старых лезвий, позолоченную запонку, заляпанные галстуки, две пары стоптанных туфель.
Бревер искал совсем другие вещи, или хотя бы их следы. Но ничего не находил. Неужели Эвелин все так сумела убрать? Или ещё до неё - Мосилли?
Подойдя к окну, он взглянул на пустынную улицу внизу. Коленом коснулся подоконника. Тот неожиданно подался, заскрипел и вернулся на место. Бревер наклонился и ощупал доски руками. Одну из них можно было вытащить. За ней оказалось пустое пространство глубиной сантиметров десять, шириной во все окно и глубиной до самого пола. Он посветил фонариком. На дне лежала коробочка из гофрированного картона. Инспектор осторожно поднял её.
Под слоем целлофана лежали в несколько слоев маленькие белые пакетики. Один из них Бревер осмотрел повнимательнее. Внешне он выглядел точно как тот, что в темноте положила на стол Эвелин Паркер.
Сунув его в карман, осторожно вернул коробку на прежнее место, прикрыл её бумагой и поставил доску на место. Вернувшись к шкафу, взял коробку с помадой, отодвинул от двери стул, осторожно выглянул в коридор и вышел из комнаты. Замок едва слышно защелкнулся.
Торопливо прошагав пустой улицей, он сел за руль и помчался на Централь Стрит.
Гэйтски докладывал: Лоуэтт разыскал специалиста по телефонам, они подключились к номеру Паркер, подключили магнитофон и Лоуэтт разместился в затемненной кабинке привратника Поттера, который охотно пошел ему навстречу. Там он дождался прихода Эвелин. Но и потом, после того, как Эвелин поднялась в свои апартаменты, она никому не звонила, ей тоже. Аппарат молчал.
Бревер кивнул.
- В комнате на Генри Стрит жил Лавинио. Под окном, в тайнике между стеной и подоконником, он прятал свои запасы. Завтра утром наши эксперты как следует этим займутся, исследуют все следы, "кокс" заберут на анализ. Образец я принес, передайте им.
Он подал детективу маленький белый пакетик.
- В том, что вы получили в баре "Шанхай" оказался, по предварительным данным, кокаин, смешанный с глюкозой. Подробное заключение придет утром.
Бревер взглянул на часы.
- Три часа двадцать минут! Скоро пора будет в постель! Сэрдж уже отозвался? А Слоун?
- Только доложил, что на месте. В "Шанхае" по-прежнему полно народу, как будто ничего не случилось. Мосилли несколько раз звонил, это и все. Сэрдж видел Паркер, как она ехала мимо в нашей машине. Потом водитель доложил ему, что Эвелин пересела в другую машину. Сунула ему два доллара, он хотел их вернуть, но не догнал. Хочет эти два доллара сдать.
- Благотворительный взнос торговки наркотиками? - Старший инспектор зевнул. - Передайте все ночной смене. Если позвонят наши, скажите, пусть идут спать. И побыстрее. Продолжим утром в девять. Надеюсь, до того времени нам что-нибудь даст телефон Эвелин. Потом займемся Макаллистером. Он, разумеется, знает, что Лирбоди никогда не заявит на него и Эвелин из-за шантажа, но попугать его немного можно. Этого будет достаточно, чтобы развязать ему язык. И ещё я бы завтра хотел кое о чем спросить Коэна-Каннингса. При его полицейском реестре постарается избежать обострения отношений с нами. И, боясь оказаться замешанным в деле об убийстве, может кое-что нам продать - кое-что полезное. А теперь - доброй ночи!
Бревер поехал домой. Убедился, что, усевшись за руль, забывает обо всем, связанном со службой. Обо всем! По дороге он собирался расслабиться. Но от мыслей об убийстве Лавинио избавиться ему не удалось. Входя в дом родителей, который ещё оставался его настоящим домом, он все же постарался оставить свою должность на улице. Осторожно, стараясь не шуметь, поднялся к себе. Но в голове его все равно вертелись "Саванна" и привратник Поттер, Бэлдон и Лирбоди, бар "Шанхай" и Эвелин Паркер - он думал о чем угодно, но все оказывалось связанным с убийством.
Устало взглянув на будильник, он вспомнил анекдот о мужчине, который мог получить миллион, при условии думать о чем угодно, только не о белых слонах.
Бревер уснул, пересчитывая своих белых слонов.
Последнее слово.
Эвелин Паркер включила стартер и с места нажала на газ. Рада была, что наконец-то избавилась от полиции. Водитель, который отвез её на Кристофер Стрит, на первый взгляд был вполне симпатичным молодым человеком и те два доллара она дала ему с удовольствием. Потому она поспешно и уехала, чтобы он не мог их вернуть. Она с удовольствием вспомнила, что на заднем сидении своей машины этот парень найдет почти полную бутылку виски. Но что с того полицейский останется полицейским.
Стремительно проносясь по Седьмой Авеню, она продумывала каждый шаг, который ей предстоял, обдумывала любые возможности, формулировала в душе каждую фразу. И сквозь нервную дрожь она чувствовала приятное веселье при мысли, что старший инспектор Бревер сам дал ей в руки козырь - понятия не имея об этом.
И сделал он это тогда, когда говорил о четырнадцати свидетелях алиби Гарвика. У неё словно пелена спала с глаз. Четырнадцать человек могли подтвердить, что Гарвик в критический отрезок времени, когда произошло убийство, не покидал квартиры. И все были уверены в правильности этих показаний. Но в веселой компании с выпивкой и танцами будет незаметно, если кто на несколько минут исчезнет. А несколько минут вполне достаточно для убийства.
Алиби Джеймса Гарвика было стопроцентным. Но Эвелин паркер могла его легко, очень легко опровергнуть.
В воскресенье у неё до позднего вечера был Макаллистер. Квартиру он покинул через черный ход, спустился служебным лифтом и незаметно вышел через гараж. Поттеру ни к чему было знать о каждом госте, которого она принимает и который поздно уходит. Макаллистер, с которым она условилась на следующий вечер, снова позвонил ей после полуночи. Отменил встречу, потому что ему зачем-то понадобилось уехать в Чикаго. Обещал позвонить в пятницу, как только вернется. Мимоходом упомянул о том, что чуть не переехал их общего знакомого Джеймса Гарвика, который в ужасной спешке перебегал дорогу перед его машиной. Он даже подумал, что тот нес гостям новые запасы алкоголя.
Об этой реплике Макаллистера Эвелин забыла. Она выглядела совсем несущественной. Ничего особенного - гости на десятом этаже пили от души, бутылки могли быстро опустеть и хозяину дома пришлось бежать за новыми. В ту ночь она не знала об убийстве. А когда узнала, уже забыла о звонке Макаллистера.
Только когда Бревер заговорил о стопроцентном алиби Гарвика, до неё дошло значение слов Макаллистера. Джеймс Гарвик вышел из квартиры именно в то время, когда произошло убийство. И она, Эвелин Паркер, это знает: человек, которого Бревер не подозревает из-за абсолютного алиби, - этого человека во время убийства не было дома. Пусть это были даже минуты. Может быть, Гарвик и вправду выскочил на минутку, чтобы добрать бутылок. Но если вдруг полиция бы заподозрила, что четырнадцать свидетелей не говорят правду, Гарвику грозил бы такой допрос, что не позавидуешь.
И Эвелин Паркер знала, что Гарвик, конечно, вышел не за бутылкой виски, - зачем тогда ему это скрывать, этим можно бы даже похвастаться. А знай об этом его гости, рассказал бы и полиции. Значит, у Гарвика были причины куда важнее, чтобы покинуть гостей. Тайно и впопыхах. Иначе ведь на Бродвей он мог отправиться и после ухода гостей. Но в час ночи О'Брайен запирал ворота гаража. Каждый, кто входил или выходил из дома после часа, должен был пройти мимо сторожа или мимо Поттера. И никто уже не мог попасть в "Саванну" незаметно. Если же Гарвик рискнул оставить своих гостей, значит ему нужно было незаметно попасть на Бродвей и незаметно вернуться. Для этого нужна была чертовски серьезная причина! А что может быть серьезнее, чем убийство? - или желание его скрыть? Эвелин не знала истинных причин такого поведения Гарвика, но главное ей было ясно. Если бы она заговорила, алиби Гарвика рассыпалось бы.
На Бродвее она сбавила ход.
То, что ей известно, можно обратить в деньги. И выгодно, очень выгодно. Притом ей даже не придется рассказывать Гарвику о звонке Макаллистера. Можно спокойно заявить, что она видела сама, как он не оглядываясь мчится через Бродвей. И что она готова молчать, если...
Вопрос был в том, как высоко оценить свое молчание. Когда Макаллистер вернется из Чикаго, ему может прийти в голову та же идея, если только подробности убийства не уйдут до той поры настолько в прошлое, что он и не оценит значение своей встречи с Гарвиком. Но если только Макаллистер сообразит, то, разумеется, заявится к Гарвику за своей долей.
Она свернула направо, на Вестэнд Авеню, миновала "Саванну" и въехала в гараж.
- Добрый вечер, мисс Паркер, - поздоровался О'Брайен своим глуховатым голосом. - Сегодня чудный день, довольно тепло для этого времени года.
Она тоже поздоровалась и отдала ему машину.
- Можете поставить подальше, завтра я встану поздно.
- Разумеется, мисс Паркер. Вас проводить к лифту, или...
- Спасибо, - торопливо сказала она, - я хочу ещё спросить Поттера, нет ли для меня почты.
Привратник вежливо с ней поздоровался, сообщил, что почты для неё нет и поспешил распахнуть дверь лифта. Нажал кнопку восьмого этажа и снял фуражку.
Выйдя на своем этаже, она отослала лифт обратно.
Подождала. Повсюду было тихо.
Она взбежала по лестнице на десятый этаж, остановилась, затаив дыхание у двери Гарвика и прислушалась.
Потом положила палец на кнопку звонка. Кровь усиленно бурлила в её жилах. Она чувствовала, как стучит в висках.
До неё донесся звонок. На пороге появилась тонкая полоска света. Напряженный слух уловил мягкие шаги. Гарвик ещё не спит?
- Кто там? - спросил его голос.
- Я... Эвелин.
Все снова стихло. Потом дверь медленно открылась.
Джеймс Гарвик смотрел на неё удивленно, но не неприветливо. Волосы у него были растрепаны, но глаза не заспаны. На лице проступала щетина. Лениво потянувшись, он зевнул.
- Входите, Эвелин. - Закрыв за ней дверь, он потер глаза. - Должно быть, что-то важное, если вы пришли ко мне в такое время... - Проводив её в гостиную, он небрежно плюхнулся в кресло и придвинул ей золотую сигаретницу.
- Садитесь - и рассказывайте, что стряслось.
Она устроилась поудобнее, словно ожидая интересного развлечения. Закурила, чуть опустила уголки губ и повернулась к хозяину в халате из лилового бархата.
- День рождения удался? Четырнадцать человек гостей - это много... Жаль, что вы не сочли нужным вспомнить обо мне...
Гарвик искоса взглянул на нее.
- Вы не для того разбудили меня среди ночи, чтобы сообщить о своем недовольстве, что я о вас забыл? Или - точнее говоря - решил не приглашать, потому что ваше поведение в последнее время для такого дружеского жеста не давало никаких оснований!
- Если мы когда и поссорились, то по вашей вине, Джеймс, снисходительно бросила она, - ведь это вы обо мне не хотели и слышать.
- Потому что мне не по вкусу ваши связи с такими людьми, как Макаллистер и Коэн-Каннинг! - решительно ответил Гарвик. - Мне не легко далась репутация строительного подрядчика и я не собираюсь рисковать ею с такими типами. Это я ясно давал вам понять.
- Какие высокие принципы! - иронически бросила она. - Но встречаться с Адонисом Лавинио вы не брезговали?
Он так наклонился вперед, что Эвелин почувствовала его дыхание.
- На встречу с подобным типом меня и клещами не затянешь!
- А где вы их берете? - хладнокровно поинтересовалась она. - Раз уж Лавинио продолжает торговать "коксом", а вас на встречу с ним можно затащить только клещами, то вам они очень нужны, чтобы поддерживать контакты с ним и дальше!
Не ответив, он встал, прошелся по комнате и остановился перед ней.
- Может, скажете наконец, что вам от меня нужно?
- Ну разумеется, - похоже было, что Эвелин получает от происходящего удовольствие, - за тем я и пришла. Но ещё один небольшой вопрос. - Закурила новую сигарету. - Вас уже допрашивал старший инспектор Бревер?
Он замер.
- Конечно, - как всех остальных жильцов. Как и вас, - он не сводил с неё глаз. - Со мной он беседовал прямо здесь - а с вами в своем кабинете, что меня несколько удивило.
- Откуда вы это знаете? - удивленно спросила она.
- У каждого есть друзья, а вы, вероятно, слышали когда-нибудь фамилию Белл, - тот самый, который когда-то изобрел незаменимое средство для беседы на больших расстояниях. Его телефонная фирма существует до сих пор.
Ее охватило неприятное ощущение. Звонить мог только Мосилли. Вот почему Гарвик был на ногах.
- Хорошо, - и что дальше, хитрец Джеймс? - Она решила продолжать тем же тоном, которым начала разговор. - Бревер меня допрашивал. И при этом я узнала любопытные вещи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17