А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Красивое лицо Доминика осветилось. Улыбаясь краешками губ, он пригладил седые волосы на виске и произнес:
– Лаура, ты шутишь!
– Вот уж нет. Теперь, когда Аллена нет, вы можете бояться только меня. Вы думаете, что, освободив Тима, и играя на моих чувствах, вы сможете меня заставить молчать? Вы глубоко ошибаетесь.
– Вот проклятье, – ухмыляясь, сказал Доминик. – Должно быть, теперь я должен опасаться гнева добродушного маленького купца?
– Мой папа не добродушный маленький купец. Он владеет целым островом.
– Oгo! Я просто в ужасе.
Лаура раздраженно оттолкнула тарелку и сложила руки на груди.
– Вы наверное себя считаете несгибаемым красным драконом?
Он приподнял здоровое плечо.
– Некоторые меня так называют.
– А они тебя никогда не называли самонадеянным?
– Пожалуй, даже слишком часто. Видишь ли, моя мать не научила меня покорности и смирению.
– Может быть, мой отец сумеет сделать то, что не удалось твоей матери.
– Я от всей души желаю ему удачи, Огонек.
– Прекрати так меня называть!
– Как хочешь, хотя это будет довольно трудно. Это имя так и вертится у меня на языке.
Лаура встала резко из-за стола, собираясь уходить. В это время корабль резко качнуло на волне, и девушка чуть не упала на постель у иллюминатора.
В ту же секунду Доминик оказался возле нее и подхватил под локоть. Лаура взглянула на него.
– Я бы и так не упала.
– Надеюсь, что нет. Вы очень самостоятельная.
– Достаточно самостоятельная, чтобы идти своей дорогой без вашей помощи, месье.
Однако, она не стала отстраняться и вырываться из его рук. Ей показалось, что кожа у нее даже стала покрываться мурашками от прикосновения его пальцев. Девушка вдруг отчаянно захотела, чтобы он не только дотронулся до нее, она желала, чтобы он поцеловал ее. Когда она отвела взгляд от лица мужчины, в поле ее зрения вдруг попала кровать, словно зовущая к себе.
Наконец, Лауре удалось обрести равновесие, и она быстро прошла через комнату к окну и посмотрела на зеленые волны за бортом. Весь горизонт застлали тяжелые белые облака, обещавшие скорый дождь и девушка хотела, чтобы пошел этот дождь. Пусть будет даже шторм, – все что угодно, только бы отвлечь внимание Доминика от нее. Все что угодно, только бы отвлечь ее внимание от Доминика.
– Как же ты уговорил Габриеля отпустить Тима? – спросила она едва понимая, что говорит.
– Я предложил ему большую сумму денег.
– Я тоже предлагала ему большую сумму – все, что нам: мне, Иде и Сент Джону удалось наскрести.
– Я заплатил ему больше.
– Опять деньги! – Лаура состроила презрительную гримасу.
– Денег было недостаточно. Я пригрозил ему, что исключу его из членов Баратарии.
– Как это?
Доминик сел на кровать, потирая раненое плечо, и принялся объяснять.
– Понимаешь, плантации генерал-майора находятся на берегу протоки, ведущей в Байю Вьен Веню. Перекрой этот рукав и плантация Вилье потеряет выход на черный рынок. Туда перестанут заходить торговцы, которым удается прорваться через блокаду и торговать с Европой и Южной Америкой.
Лаура гневно воздела руки и потрясая ими воскликнула:
– Вот! Еще один бизнесмен замарал себя связями с пиратами и стал их заложником.
– Но Тим кажется, думает, что это наоборот хорошо.
– Его-то еще можно понять.
– Вилье ничего не делает для того, чтобы эта протока была судоходна и открыта для контрабандистов. Я просто сыграл на его слабостях.
– Да, вы мастер этого.
Доминик вздохнул.
– Лаура, ну зачем ты играешь в эту игру и пытаешься делать вид, что ненавидишь меня.
– Это не игра и никакого такого вида я не делаю.
– А-а!
– Я вас презираю. Вы мне гадки, мерзки, отвратительны.
– Это ты так говоришь, а твое тело утверждает обратное.
Она возмущенно воскликнула, пытаясь придать голосу убедительность.
– Вы просто бредите, месье. Мне нет причин любить вас.
– Знаешь, я не верю, что ты такая непостоянная, как пытаешься себя убедить. Ты сердита, конечно, но гнева вовсе недостаточно для того, чтобы отказаться от собственной любви. Если бы не вмешательство Дефромажа, ты уже сейчас была бы моей женой.
– Я благодарна господу за то, что он уберег меня от этого.
– Тебе не идет злоба.
– А вам не к лицу упрашивать. В следующий раз вы будете видимо стоять передо мной на коленях и умолять меня вернуться.
– Я же не полный идиот, чтобы поступать так, – возразил Доминик. – Ты не из тех женщин, которым нравятся мужчины, ведущие себя так, как беспомощный карась.
– Ну, барракуды мне тоже не нравятся, месье.
Юкс улыбнулся.
– Все-таки хорошо, что я не из их числа.
– Однако, ваши зубы говорят обратное. – Она повернулась к иллюминатору и вновь посмотрела на море, – конечно, я вам благодарна за то, что вы освободили Тима.
– Всегда пожалуйста. Мне было приятно доставить вам удовольствие.
– …Хотя, впрочем, оказалось, что на борту этого корабля он попал в рабство, только несколько другого рода.
– Рабство? Да он сам решил работать у меня.
– Точно так же, как Габриель «сам» решил продать его тебе. У Тима просто не было выбора.
Брови Доминика сошлись на переносице.
– И опять ты выбираешь самое худшее из того, что можно было бы предположить. Право же я начинаю думать, что креолы в чем-то правы. Женщинам действительно не дано заниматься бизнесом и у них просто не хватит ума, чтобы понять мужчин.
– Что?!
– Ты очевидно ничего не подозреваешь о стремлении мужчин уважать самих себя. Ты что же думаешь, что если Тим был рабом, так у него теперь нет гордости и желания трудиться, чтобы заплатить свои долги? Он что же в твоих глазах совсем не мужчина?
– Конечно мужчина. Как ты смеешь со мной так говорить!
– Ну так уважай его решение. Я освободил его без всяких условий. Однако, он все-таки решил работать на меня в знак благодарности. Его к этому никто не обязывал.
– Выходит, я должна перед вами извиниться, месье.
– Похоже, однако, тебя тоже к этому никто не обязывает.
– Я все же попрошу… извините, месье.
– Принимается, прощаю. Ну а теперь ты пойдешь завтракать?
Лаура вспыхнула. Ну почему так получается, каждый раз, когда ей кажется, что она совсем уже взяла верх, он говорит что-то такое, что сразу выбивает ее из равновесия.
– Ты благородный пират, Доминик Юкс, – сказала она: – почему?
Его лицо посуровело.
– Было бы долго объяснять.
Девушка отошла от иллюминатора и вновь села за стол.
– Что ты будешь делать следующую пару часов?
Он посмотрел на нее, явно подозревая какой-то подвох в ее вопросе.
– Ну давай же капитан, ты достаточно много узнал о моем прошлом. Но пора ли хоть немного поделиться деталями своей жизни.
Сердце Лауры часто забилось, взволнованное его близостью. Он всегда был привлекательным и даже красивым, однако, в этот момент выражение его лица стало каким-то таким одиноким и беззащитным, что она страшно захотела прикоснуться к нему. Лаура с волнением смотрела на его вздымавшуюся грудь, видела, как в ямочке между ключиц пульсирует кровь в вене.
Наконец, он обронил:
– Не стану ли я выглядеть хуже в твоих глазах, если сообщу, что я незаконный сын, бастард.
Она попыталась не выдать своего удивления голосом, когда спросила:
– Ну, разве ты сам не говорил мне, что никто не волен выбирать свое происхождение.
Он наклонился вперед, положил локти к себе на колени. Лаура почти инстинктивно отшатнулась назад, стараясь сохранить дистанцию между ним и собой.
– Может быть, ты не будешь столь великодушна, когда я расскажу тебе, кто я.
Сердце девушки забилось еще быстрее. Она пожалела, что села так близко к нему. Ему достаточно было только протянуть руку, чтобы коснуться ее колена.
Однако, Доминик сидел неподвижно, глядя на девушку так, что в конце концов ей стало неловко от его пристального взгляда. Казалось его глаза излучали пламя, капля за каплей медленно проникавшее ей в кровь. Его лицо напряглось, под кожей вздрогнули мышцы. Он явно боролся с самим собой или с демоном, сжигавшим его изнутри.
– Господи, помоги мне! Это бесполезно, – произнес он вдруг таким голосом, что Лаура даже не сразу его узнала.
И тогда девушка сама подалась к нему и легонько коснулась его руки.
– Что с тобой? – прошептала она, – расскажи мне! Вместо ответа Доминик вдруг порывисто схватил ее за плечи и привлек к себе так, что она чуть не оказалась у него на коленях. Схватив правой рукой ее за подбородок, он приподнял ее лицо и долгим настойчивым взглядом, с каким-то ужасным спокойствием, посмотрел ей в глаза и она, взволнованная его тревогой, уже не находила в себе сил, чтобы сопротивляться. Тогда Лаура беспомощно и уже не надеясь на ответ, заранее его боясь, прошептала:
– Доминик, что же так мучит тебя?
– Ну что ж, может быть тогда твоя ненависть ко мне станет настоящей, – резко произнес он. – Ладно, я тебе расскажу. Я Александр Фредерик Лафит, старший брат Жана и Пьера Лафитов.
Глава 15
Она понимала, что ей следовало бы рассердиться, даже испытать гнев, поскольку он опять ее обманул, однако, вместо этого Лаура чувствовала только растерянность и, как ни удивительно, – симпатию к сидящему перед ней мужчине. Еще никогда ей не доводилось видеть выражение такой боли на лице человека.
– Ты старший брат этих пиратов? – спросила она.
– Да, старший брат и дурной пример для них. Это я вовлек их в пиратство. Я создал пиратское братство Баратарии, а затем передал управление им Жану.
– Ты? Ты хотел, чтобы кто-то еще, кроме тебя, испытывал страх перед законом?
Он глубоко вздохнул, словно собираясь призвать себе на помощь все свое хладнокровие.
– Я не испытываю страха перед законом и не собираюсь испытывать впредь, – произнес он. – Доминик Юкс – вот кто я. Я сделал это имя, я создал этого человека. Александр Лафит исчез в то самое мгновение, когда человек, который, как я думал был моим отцом, узнал, что моя мать изменила ему, а Жан и Пьер – они были его настоящими сыновьями и мне они братья только по матери.
Его взгляд казалось потух. Он отпустил подбородок Лауры, однако, не разжал объятий, а наоборот крепче сжал ее и уткнулся лицом ей в плечо.
Жалость, которую она испытывала теперь к Доминику, заставляла ее хоть немного утешить его. Медленно и робко она коснулась ладонью его щеки и Доминик так же медленно повернул голову навстречу ее пальцам, и она почувствовала мягкое прикосновение его ресниц к своей коже.
– Кто был твоим настоящим отцом, Доминик?
Он молчал так долго, что ей показалось, что он никогда уже и не ответит, однако, Доминик, наконец, сказал:
– Я никогда не знал его имени. Он служил в гвардии короля Людовика XVI. Однажды летом, где-то при дворе моя мать влюбилась в него. – Доминик поднял голову и посмотрел на девушку. – А я – результат этой любви.
Несмотря на глубокое горе, звучавшее в его словах, Лаура не смогла удержать дрожь, встретив его взгляд. Его губы были так близко от ее лица и тепло его рук так волнующе согревало ее.
Ей потребовалась вся ее воля, чтобы отнять свою ладонь от его щеки. Она пошевелилась, словно желая показаться ему, что у нее затекло тело, и она бы хотела пересесть на стул. Вздохнув, Доминик отпустил ее. В ту же секунду Лаура почти пожалела о том, что он разжал объятия. У нее опять вспыхнуло желание оказаться в кольце его сильных рук. Ее не на шутку встревожило чувство, которое он вызывал в ней. Она заставила себя задать новый вопрос.
– Когда месье Лафит узнал о том, что ты не его сын, он отрекся от тебя?
– Да.
– Сколько лет тебе было?
– Шестнадцать.
– А как он об этом узнал?
– Моя мать об этом сказала.
Лаура изумленно воззрилась на него.
– Но зачем, после стольких лет?!
– Ну, частично из-за чувства вины.
– И это признание облегчило ее сознание вины?
– Ты задаешь слишком много вопросов, – слегка улыбнувшись, произнес Доминик.
– Если тебе не хочется отвечать на вопросы, то ты всегда можешь меня ссадить на «Попрыгунью», – с легким вызовом сказала девушка.
– Сказать по правде, Лаура, я не против на них ответить. – На мгновение он закрыл глаза, словно пытаясь рассмотреть что-то в своем прошлом, а затем продолжил. – Мой отец был британским солдатом, шотландцем. Очевидно, он служил королю еще до того, как Британия стала нашим противником, и когда нашей стране служили многие иностранные граждане.
Лаура догадалась, какими будут его следующие слова и, кивнув, произнесла их сама:
– Да, все изменилось после Революции.
– Уи, с революцией пришла ненависть ко всему британскому. Я думаю, мою бедную мать просто захватил националистический угар. Ее шотландец уже давно был где-то вдали, о нем можно было забыть, однако, она постоянно видела в своем доме человека с иностранной кровью. – Доминик снова вздохнул. – Ты же знаешь, по французским законам старший сын наследует все имущество и, очевидно, ее чувство гордости не могло этого вынести, поэтому, в конце концов, она и решила рассказать правду отцу.
– Какое своеобразное понятие о гордости, – сказала Лаура.
– Ты должна смотреть на это с точки зрения того, как это понимали тогда. Просто она хотела обеспечить своим сыновьям их законные права.
– Такой ужасной ценой за твой счет, я отказываюсь понимать такую мать и отказываюсь оправдывать такую холодность.
– Ей пришлось много страдать и много вынести, Лаура. Война научила ее ненавидеть не только британцев, но и испанцев, а отсюда уже оставался только один шаг для ненависти к любому, кто мог помешать ей служить Франции.
– Но собственный сын… непостижимо! – девушка хотела прикоснуться к Доминику, чтобы хоть немного утешить его, но испугалась реакции на свое движение. Неизвестно, как они оба могли бы в этом случае себя повести. Слишком просто и легко было упасть навзничь на постель и забыть обо всем в его объятиях. – Не могу представить, что у нее был хоть один день покоя после того, как она потеряла тебя. – Глаза мужчины сверкнули, и Лаура внезапно осознала, что сейчас она выдала свои чувства к нему. В отчаянии девушка проговорила: – Ты сказал, что научил Жана и Пьера пиратству и даже передал им все свои дела. Но почему, после всего что случилось?
– Это долгая история. Сейчас будет достаточно сказать, что они все потеряли свое имущество и не смогли пользоваться наследством. Я не хотел смотреть, как мои сводные братья и сестры умирают от голода.
– Пират с идеалами? Насколько все же он необычен и непредсказуем.
Доминик слабо улыбнулся.
– Жан, так тот вообще с готовностью занялся пиратством, охотнее, чем утка прыгает в воду. Месть – прекрасный учитель.
– Ты имеешь в виду свою месть? Так ты из чувства мести заставил их заниматься пиратством?
Доминик покачал головой.
– Нет, я говорю о мести месье Лафита. Когда-то у нашей семьи были владения на севере Испании. Однако, испанское правительство реквизировало их. Наш дед погиб, а нас вышвырнули вон. Лафит привез нас всех в порт Пренст, где и родился Жан. Его отец крепко постарался, чтобы воспитать в нас ненависть к Испании и к любому, кого он считал своим врагом. Месть он сделал смыслом всей своей жизни. Его жестокость погубила мою мать.
– Как это все печально.
– Да и особенно печально для Испании. Я и мои братья выполнили желание Лафита, – голос Доминика внезапно посуровел, – все вместе мы потопили кораблей на много тысяч тон водоизмещением.
– И что же, ты нашел в пиратстве свое удовлетворение, Доминик Юкс? – спросила Лаура, – нашел ли ты свою утраченную гордость, когда Лафит выгнал тебя?
Гнев и боль отражались в глазах мужчины. Было видно, что он готов дать волю этому гневу и все же слова девушки его сильно ранили. Он встал и собрался уходить. Напоследок сказал:
– Может когда-нибудь я отвечу тебе и на этот вопрос, когда ты не будешь испытывать такой острой потребности посидеть в кресле судьи.
Лауру удивило чувство раскаяния, которое охватило ее. Она поспешно встала и схватила мужчину за руку. Кажется на этот раз она, действительно, сильно оскорбила его, и извиняющимся тоном девушка сказала:
– Пожалуйста, я не хотела тебя обидеть.
– Ничего, все нормально. Просто некоторые вещи нелегко обсуждать. Извини, я должен идти и посмотреть как дела на шхуне. – Он мягко освободился от ее пальцев и вышел из каюты, склонив голову у двери, а Лаура еще долгое время сидела одна, глядя на дверь, закрывшуюся за спиной человека, с которым ей хотелось сейчас быть больше всего на свете.
Вечером «Дракон», миновав три брига, стоявших на якоре в маленькой бухте острова Четеру, скользнул по водной глади к пристани.
Бриги, очевидно, находились на якоре довольно долгое время, так как якорные цепи покрылись ржавчиной, борта кораблей были в ракушках, а такелаж больше походил на порванную старую паутину.
«Попрыгунья» вошла в порт рядом с шхуной и пристроилась у дока, скрипя словно рассохшаяся телега. Из трюма все так же доносился звук работавших помп. Стоя рядом с Домиником в рулевой рубке «Дракона», Лаура смотрела на лимонно-белый берег и кокосовые пальмы, колыхавшиеся под теплым ветерком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35