А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Потому, – стукнул кулаком по столу Дэвид, и его друзья даже подскочили от неожиданности, – что я не хочу видеть кошмарные сны об Игроземье. Я хочу покончить с ним и навсегда выбросить эту игру из головы!
Он судорожно сглотнул, словно сам себе удивляясь. На миг Мелани даже прониклась сочувствием к нему.
Ее тоже пугала просыпающаяся сила Игроземья. Но персонажи этого мира, его пейзажи, легенды, история – все это дарило ей вовсе не ночные кошмары, а сказочно прекрасные сны.
– Мелани, – не поднимая глаз, сказал Дэвид. – Твои персонажи идут в Тайр, и мне это только на руку.
Девушка заметила, что руки у него дрожат.
– Рада за тебя, – холодно ответила она. – Кончай болтать. Пора продолжать игру.
Глава 13
Люди мертвого города
Выстроив посреди безжизненной пустыни этот прекрасный город, мы докажем, что персонажи Игроземья, объединившись, способны преодолеть любые трудности. У нас есть наша магия, и Правила тоже на нашей стороне. Ничто нас не остановит.
Энрод, церемония основания города Тайра

Горы остались позади. И там же осталась и беспросветная печаль Делраэля. Теперь он снова чувствовал себя сильным, словно родившимся заново. Тэлин был мертв, но Игра продолжалась, тур за туром.., если только Дэвид, не уничтожит карту.
Усилием воли Делраэль заставил себя перестать хмуриться. Он вспомнил Правило первое и сосредоточился на походе, на том, что следовало сделать. Страданьем делу не поможешь. Действовать надо.
Может, это-то и было самое главное.
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Делраэль шел и шел, не отрывая взгляда от горизонта, где надеялся увидеть гексагон разрушенных скал, среди которых нашел себе убежище Скартарис.
Миновав гексагон поросших травой холмов, они вступили на каменистую почву пустынного края, разоренного во времена Войн Волшебников.
Плоская бесплодная равнина была словно подернута пеплом. Разбитые, расколотые камни, словно корявые зубы, торчали из обожженной земли. Солнце палило здесь так сильно, что все вокруг казалось выжженным и безжизненным. Тишину нарушал лишь шорох шагов четырех путников. Ни птиц, ни насекомых. Никого.
– В чем причина всего этого – в Скартарисе? – спросил Брил.
– Он только разбередил старые раны, – отозвался Вейлрет. – Легко уничтожить то, что и так уже стоит на коленях. Последние Войны происходили именно тут. Здесь они и закончились, – книжник вздохнул. – Кстати, я когда-нибудь рассказывал вам о Стилвесе Миротворце?
– Нет, – сказал Делраэль, стараясь показаться заинтересованным. – Но Аркен, кажется, упоминал это имя. Или я ошибаюсь?
– К концу Войн, – начал Вейлрет, радуясь случаю показать свои знания, – Волшебников осталось уже совсем мало. Они уже не помнили, зачем и почему они сражаются. Да и кого теперь могло волновать дурацкое состязание на свадебном пире Леди Мэйры? С тех пор ведь прошло уже много-много туров.
Тогда-то среди них и появился Стилвес. Он бродил из лагеря в лагерь, не присоединяясь ни к тем, ни к другим. Стилвес призывал к миру, и надо сказать, оратор он был отменный.
Однажды в стычке погиб сын одного из генералов. Не давая разгореться эмоциям, Стилвес ухитрился показать обеим сторонам, как много горя причиняет их война. Он заставил их увидеть, что раса Волшебников находится на грани вымирания. По инициативе Стилвеса лидеры враждующих фракций встретились у погребального костра убитого генеральского сына. Одновременно они бросили в огонь свои церемониальные мечи.
– У Сардуна, в его музее под Ледяным Дворцом, был один из этих обгоревших мечей, – припомнил Вейлрет.
– Мне кажется, я тоже его помню, – вставил Брил.
Глядя на окружающую их местность, Делраэль попытался представить себе сражения, опустошившие эти некогда цветущие края, – отряды слаков, армии людей, смерть и кровь, и Волшебников, схватившихся в поединке, где оружием стали заклинания.
– Где-то тут, – продолжал Вейлрет, – и основал свой город Страж Энрод. Много туров пошедшие с ним персонажи потратили, возвращая жизнь этой земле. Потому-то меня так и потрясло известие, что именно Энрод намеревался уничтожить всех нас магией Камня Огня. Он всегда был строителем, а не разрушителем.
– Похоже, – Вейлрет сорвал высохшую травинку, – тайряне сумели-таки на время оживить эти земли. Оживить, пока Скартарис снова не превратил их в пустыню. Может, хоть поближе к городу что-нибудь уцелело?
По походной тропе они прошли до границы гексагона. Дальше начинались холмы, такие же голые и безжизненные, как и равнина. Здесь путники разбили лагерь – по Правилам дальше в этот день они идти не могли.
На следующий день они снова двинулись в путь. С вершины, одного из холмов, оглянувшись назад, Делраэль заметил бесформенное черное облако, затянувшее горы. Оно медленно спускалось в сторону пустыни. Воин без труда узнал в нем ту самую тучу, которую они видели над погибшей, колонией муравидов, по ту сторону гор. Неужели эта темная сила, подумал Делраэль, идет на соединение с армией Скартариса? А может, преследует их маленький отряд… Впрочем, у них хватало проблем и без черного облака.
И вот перед ними открылся Тайр – большой, простирающийся почти на пять гексагонов город. Он казался мрачным, окутанным зловещей тенью, но все равно, как творение человеческих рук, оставался символом жизни посреди мертвой пустыни.
Вокруг городских стен путники увидели огромные кучи щебня из скальной породы. Судя по всему, строители Тайра намеревались устроить на склонах окружающих город холмов террасы для фруктовых садов. Но этот проект так и остался незавершенным. Делраэль мог только поражаться грандиозности работы, проделанной самыми обыкновенными персонажами, которые собрали все эти камни, раздробили их, уложили, расчистили мертвые гексагоны и вернули почве плодородие.
К полудню путники добрались до черной линии, за которой начинался город. Перед ними высилась стена из серых каменных глыб, так мастерски отесанных, что держались они без всякого раствора.
Стены были покрыты искусно вырезанными барельефами, изображавшими разные эпизоды Игры. Раскрыв в изумлении рот, Вейлрет разглядывал работу тайренских мастеров. Делраэль тоже не остался равнодушным. Многие сюжеты были ему незнакомы, но кое-что он узнал: вот тот самый злосчастный бросок Систиба, после которого и начались Войны; сотворение новых рас персонажей, которым предстояло пополнить армии Волшебников. Вот погребальный костер и генералы, кидающие в его пламя свои церемониальные мечи, а вот Волшебники создают четыре волшебных Камня Стихий. Вот шесть Духов сразу после Превращения…
Делраэль погладил свой серебряный пояс. Мысли его невольно вернулись к Духам Земли. Хорошо, если бы они хоть как-то дали о себе знать. Живы ли они еще?
Барельефные фризы были великолепны, но за их состоянием перестали следить – изображения крошились, выветривались, их явно уже давно не чистили. В башнях чернели открытые окна, но не было любопытных лиц, желающих узнать, кто это шляется тут, под городскими стенами. Весь Тайр стоял какой-то неестественно тихий, молчаливый. Ни стука, ни шума толпы, ничего. А ведь здесь должно жить несколько тысяч персонажей.
Городские ворота, украшенные кованым орнаментом из листьев и цветов, стояли нараспашку. Никто не приветствовал, не окликнул путников при входе в Тайр. Никто, казалось, и не заметил их появления.
– Или тайрян теперь ничего не беспокоит, как тех илванов, – заметил Брил, – или же город мертв, как окружающая его пустыня.
– Эге-гей! – заорал Наемник. – Есть кто дома?
Тайряне в полной мере использовали то немногое, что дарила им пустыня. Дома в городе были построены из тесаного камня и украшены фресками, написанными по известковой штукатурке. Художники использовали природные краски – охры и красные пигменты находили в горах, черный добывали из сажи. Местами встречалась и мозаика из шестиугольных плиточек черного обсидиана.
Фрески на стенах зданий изображали повседневную жизнь города – не битвы или сражения, а уборку богатого урожая, посадку леса, веселые, массовые игры. Историческим сюжетам было отведено место на стенах снаружи. Внутри жители предпочитали помечтать о будущем.
Но все это было раньше. Теперь же только ветер уныло завывал среди домов, хлопая ставнями незакрытых окон. Изящные колокольчики на перекрестках так весело и неуместно звенели.
Чем дальше они углублялись в город, тем очевиднее становились следы запустения. Многие фрески были безнадежно испорчены – сбиты или измазаны жирной, хлопья которой витали в воздухе, сажей. Тут и там под окнами висели пустые ящики, в которых некогда, как догадался Делраэль, росли цветы.
На некоторых зданиях путники заметили грубые решетки, ворота, толстые двери с запорами, закрывающие входы. Они выглядели так, словно их соорудили совсем недавно. Сделали и почти сразу же оставили за ненадобностью.
Они вышли на площадь, где в тишине неожиданно громко журчал фонтан. Но не взлетали в воздух радостно искрящиеся струи. Редкие, ржавые и теплые ручейки стекали теперь по каменным плитам в небольшой бассейн фонтана. Вызвать воду посреди пустыни.., тут явно пришлось пользоваться магией. А теперь вот город умер, и фонтану тоже приходит конец.
Набрав широкой ладонью воды, голем смочил свою сухую, кое-где потрескавшуюся глину. Он широко улыбался от удовольствия.
Вейлрет и Брил присели на невысокий парапет, а Делраэль стал нервно ходить взад-вперед. Ярко светило жаркое солнце.
– Что-то мне все это не нравится, – пробормотал воин, и тут, в тени одного из домов, заметил неподвижную человеческую фигуру.
– Иди сюда! – закричал он.
Было непонятно, послушается ли его тайрянин или предпочтет спрятаться.
К удивлению воина, в ответ на его призыв из тени вышла на площадь изможденная, оборванная женщина. Сперва она показалась Делраэлю совсем старухой, но, приглядевшись, он понял, что, несмотря на запавшие глаза и высохшую кожу, ей вряд ли больше двадцати. Женщина сделала несколько шагов, как-то неуверенно подергиваясь, словно была марионеткой, и кто-то невидимый, дергая за ниточки, управлял ее руками и ногами.
– Где все жители? – спросил ее Делраэль. – Что тут у вас происходит? Это Тайр, правильно? Что с вами случилось?
Женщина повернулась к нему, и Делраэль увидел ее лицо. Мурашки побежали по спине воина. Ее глаза были мелочно-белыми, совсем без зрачков. Немигающим взглядом невидящих глаз женщина уставилась на него.
Когда женщина заговорила, голос ее зазвучал странно и нечетко. Нижняя челюсть двинулась вверх-вниз, клацая зубами не в такт произносимым словам. Непослушным языком с большим трудом ей удалось наконец выговорить какие-то человеческие звуки.
– Делраэль. Ты – Делраэль.
– Откуда ты меня знаешь? – поразился воин и растерянно оглянулся на своих спутников. Может, они смогут ему что-нибудь подсказать?
Тайрянка дернулась назад.
– Делраэль, – снова прошипела она, и что-то забулькало у нее в горле. Судорога перекосила ее лицо.
– Что с тобой? – Воин тряхнул женщину за плечи. С тем же успехом он мог бы задавать вопросы пустому мешку.
– Там что-то движется, – указывая на пустые здания, сказал Наемник.
Отпустив женщину, Делраэль вернулся к своим друзьям. Теперь и он видел четкие человеческие фигуры, собирающиеся в тени, выстраивающиеся вдоль домов. Он слышал тихий шорох, словно тысячи ног осторожно шагали по каменным плитам мостовой. Делраэль прищурился, почувствовав, как гулко бьется сердце.
В неестественном единстве, словно скованные одной незримой цепью, на площадь выступили тайряне. Они двигались шаг в шаг, одинаково неловко, будто фигурки сложной военной игры. Лишенные зрачков лица были пусты и безразличны. Ровно вздымались их груди, ровно, в унисон, бились их сердца.
Они выходили на площадь из заброшенных домов, рядами выливались из соседних улочек.
– Они не думают, – прошептал Вейлрет. – У них нет разума…
– Потерять разум, – хмуро добавил Наемник. – Что может быть страшнее?
Делраэль обнажил меч. Тайряне приближались в гробовом молчании, и от этого происходящее казалось еще более нереальным.
– Мы не можем сражаться с ними всеми, – сказал Вейлрет и тем не менее вынул из ножен свой короткий меч.
– Боюсь, они не оставили нам другого выхода, – стукнув себя кулаком по колену, ответил голем.
При взгляде на пустые, безучастные лица тайрян Делраэлю делалось не по себе. Сражением это не назовешь. Это будет настоящая бойня. Наступавшие на четырех друзей люди были безоружны, но в конце концов они победят. Сотни, тысячи персонажей, а их всего четверо. Делраэль не знал, что делать.
– Мы сможем пробиться, – тихо сказал Брил, доставая Камень Огня. – Но сколько их погибнет…
– Только в самом крайнем случае, – ответил Делраэль. – Надо найти другой выход.
Воин думал о том, как Скартарис подчинил себе всех этих персонажей. Как он лишил их разума, превратив в бездумных марионеток. Почти то же самое случилось и с илванами. Делраэль вспомнил Тэлина, убитого в катакомбах муравидов. Игра стала другой. И сейчас Делраэль просто не мог начать резню. Он не хотел этого. Схватка должна быть честной.
– Если мы хотим использовать Камень, – резонно заметил Брил, – то надо это сделать сейчас, пока они еще не подошли. Потом будет поздно.
И тут тишину разорвал резкий, сердитый женский голос. По мостовой гулко застучали копыта. Оглушительно защелкал кнут.
– Что это вы делаете! Убирайтесь вы все, тайряне, отсюда! Давайте, давайте!
Вытянув шею, Делраэль высматривал источник всего этого шума. В горле у него пересохло. Руки судорожно сжимали рукоять меча.
Сквозь ряды тайрян на площадь протолкалась женщина, сидящая верхом на большой серой лошади. Она щелкала кнутом направо и налево, заставляя тайрян отступать.
– Убирайтесь! Я знаю, что вы меня слышите. Уходите отсюда!
Медленно и неохотно, но тайряне отступили. Не отрывая своих белых глаз от Делраэля, они отходили к домам, растворяясь в их тени.
Делраэль вздохнул с облегчением. Не опуская меча, он наблюдал за подъезжающей к нему женщиной. Жилистая и высокая, она была одета в ярко-зеленую тунику и, похоже, не оставляла попыток содержать себя в чистоте. На боку у нее висел обнаженный меч с извилистым, напоминающим языки пламени, клинком.
Ее волосы, черные и густые, были завязаны в один толстый хвост на затылке. Двигалась женщина быстро и решительно, но величественность сквозила в каждом ее движении. Сердитым и настороженным было выражение ее темных глаз с черными, бездонными зрачками. Зрачки.., этот персонаж каким-то чудом оказался неподвластным Скартарису.
– Я Миндэр, – объявила женщина, спрыгивая с лошади. – Они вас не тронули? Делраэль поглядел на своих спутников.
– Нет, – ответил он за всех. – Похоже, мы в порядке.
Он представил своих друзей.
– И что такая милая девушка делает в столь печальном месте? – поинтересовался Наемник.
– Они знают, кто мы такие, – сказал потрясенный Вейлрет. – Знают о нас!
– Уйдем отсюда, – предложила Миндэр, ведя лошадь за повод в сторону одной из боковых улочек. – Я не знаю, что еще затеет Скартарис.
Женщина решительно пошла вперед, и Делраэлю пришлось поторопиться, чтобы не отстать. Вдруг она остановилась.
– Не знаю, кто вы такие, – яростно сказала она, повернувшись к воину. – Но я уже очень давно не видела горожан такими осмысленными. С тех пор как появился Скартарис, ничто не способно пробудить их к жизни, Она глядела на Делраэля, словно дожидаясь ответа на свой невысказанный вопрос.
Вейлрет неловко закашлялся, но Делраэль не видел более причин скрывать правду.
– Мы хотим уничтожить Скартарис, – ответил он, – не знаю каким образом, Скартарису стало известно о нашем походе. Теперь наша задача становится еще труднее.
– Мы знаем, – добавил Вейлрет, – что Скартарис может окончить Игру в любой момент. Ему достаточно метаморфироваться, и с Игроземьем будет покончено. Стоит ему по-настоящему нас испугаться, и он уничтожит карту.
Откинув густую челку, Миндэр показала путникам алевший у нее на лбу шрам в форме буквы "С".
– Скартарис будет играть с вами, как кошка с мышкой, – сказала она. – Ему это нравится. Со мной, во всяком случае, он ведет себя именно так.
– А что с тобой случилось? – спросил Вейлрет.
– Скартарис не может подчинить меня своей воле. Не знаю, как и почему, но я могу сопротивляться ему, а другие персонажи не могут. Вы думаете, это счастье?..
Тэлин тоже каким-то образом мог противостоять воле Скартариса, подумал Делраэль. Случайность, подчиняющаяся Законам Вероятности и броску кубика. Воина не удивляло, что из тысяч персонажей в Тайре нашелся один с таким же иммунитетом, как и у маленького илвана.
– Я обычный человек, – продолжала Миндэр. – Просто художник, одна из тех, кто писал фрески. Два дня в неделю я выходила за городские стены и вместе со всеми работала на полях, восстанавливала оросительные каналы, сажала деревья на холмах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27