А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Такое определение звучит лучше, чем трусость. Я все же трусиха, несмотря на лестное мнение обо мне Аннеке Девриеен.
Марийке Хение спрятала сигареты в сумочку, встала с кресла и протянула мне руку.
– Постараюсь как можно быстрее привести в порядок вещи мужа моей тетки и передать вам оставшиеся после него военные награды.
Крысь прибежал из школы с плачем и разбитой губой. Это был результат наблюдения с близкого расстояния игры старших ребят в футбол. Мяч вместо ворот попал в него. После умывания, утирания слез и осмотра зубов оказалось, что один зуб треснул и внука нужно отвести к зубному врачу.
Итак, Крысь на следующее утро поехал с родителями в N. Они должны были вернуться только к позднему обеду, так как Крысю в обмен на мужественное поведение у зубного врача обещали множество развлечений, в том числе кино. Мне следовало ехать с ними, но я плохо спала, у меня болела голова, и я не смогла заставить себя рано встать. Поэтому договорилась с Эльжбетой, что приеду позже и встречусь с ними на ленче в бистро недалеко от Плац-1944. Однако я предупредила, чтобы они меня не ждали, если я не приеду в четверть второго.
Как только они вышли, я вернулась в постель и тут же уснула. Проснулась с чувством свежести, без головной боли, но, пока возилась с приготовлением какой-либо еды на вечер, потеряла много времени, так что в N. попала лишь в половине второго.
Расталкивая пешеходов, почти бегом я добралась до нужного бистро. Их там уже не было. Я вышла на улицу, оглядываясь вокруг в надежде, что они вышли минуту назад и мне еще удастся их увидеть. Все напрасно. На Плац-1944 я осмотрела остановки автобусов и трамваев. Тоже безрезультатно. Меня начали одолевать сомнения: хорошо ли я поняла объяснения Эльжбеты? От Плац-1944 расходятся пять улиц, и на каждой есть какое-нибудь бистро или кафе.
Следующие полчаса я, как челнок, сновала из одного бистро в другое. Но Эльжбеты с Крысем нигде не было. Отчаявшись и задыхаясь от беготни, я наконец задумалась: что же делать дальше? Пойти поесть самой? Вид людей, сидящих в бистро на высоких табуретах, не привлекал меня. Мне нравятся высокие табуреты вечером в коктейль-баре, но есть я люблю за столом, удобно сидя на стуле. Наконец я решила выпить кофе с пирожным. И, хотя мой ребенок снабдил меня табаком и папиросной бумагой, зашла еще в табачный магазин и разорилась на сигареты.
Лошадь привыкает к своей конюшне. Так и я, думая о кофе, почти бессознательно направилась к кафе с застекленной террасой. Лишь перед входом во мне сработал предупредительный сигнал. Ведь именно здесь я впервые увидела высокого голландца. Я продефилировала вдоль террасы, поглядывая на сидящих внутри людей, чтобы удостовериться, что его там нет. Только после этого вошла. Предусмотрительно, чтобы меня не было видно с улицы, я выбрала столик не на террасе, а в середине зала. От столика недавно кто-то отошел, так как на нем еще стояла чашка с недопитым кофе. Я положила сигареты на столик и направилась к буфету заказать кофе и выбрать пирожное.
Возвращаясь к столику, я увидела, что за ним спиной ко мне сидит какой-то тип, который, наверное, не обратил внимания на мои сигареты, сигнализирующие о том, что столик занят.
– Этот столик занят, – сказала я, подходя сзади к непрошеному гостю.
Тот обернулся. Слава Богу, что это не было кафе с самообслуживанием и я не несла кофе, потому что наверняка уронила бы его, а так я всего лишь потеряла голос.
Высокий голландец, увидев меня, поднялся и сказал:
– Меня даже заинтересовало, кто ко мне подсел. По оставленным сигаретам трудно было допустить, что это вы, ведь вы курите другие.
– Я никогда бы к вам не подсела, – непроизвольно призналась я, обретя наконец голос.
– Конечно, я тогда ушел не попрощавшись, вы могли обо мне плохо подумать. Но…
– Я подумала, – прервала я его и посмотрела ему прямо в глаза, – что вам было очень нужно, – я сделала сильное ударение на этом слове, – выйти.
Подошел официант с заказанными мною кофе и пирожным, быстро поставил все на столик и ушел.
– Не будете же вы пить этот кофе стоя, – нахально заметил он.
Я непроизвольно взглянула на его недопитую чашку, которая так глупо подвела меня. Ведь я подумала, что это предыдущий посетитель не допил остатки.
– Я была уверена, что столик свободен, вас здесь не было.
– Я оставил недопитый кофе, как вы сигареты, и пошел позвонить. Сядьте же наконец, я тоже хочу допить кофе, выкурить сигарету, а через пятнадцать минут мне нужно быть в другом месте.
Продолжая стоять, я осмотрелась, ища свободный столик. Как назло все столики в поле моего зрения были заняты.
– Ваше поведение может быть превратно истолковано, вы должны это учитывать.
Что это чудовище имело в виду? Я испугалась.
– Не имею привычки подсаживаться к чужим столикам, – сказала я, глядя на него в упор.
– Вы хотите привлечь всеобщее внимание? На вас уже начинают посматривать. Вы могли бы сказать официанту, когда он подошел, чтобы ваш кофе и пирожные отнесли на другое место. Раз уж вы этого не сделали, то прошу сейчас же сесть.
Тон был такой, что я поневоле села. Он тоже сел и закурил.
– Вы не хотели со мной встречаться, не так ли? – Он наклонился в мою сторону и смотрел на меня со сведенными бровями.
Чтобы избежать его взгляда, я опустила голову, копаясь в пачке с сигаретами, и только кивнула в знак согласия.
– Не буду спрашивать – почему, нетрудно догадаться. Но, увы… – он допил наконец остатки своего кофе и несколько раз затянулся сигаретой, – советую свыкнуться с мыслью, что мы еще встретимся.
Боже мой! Он играл со мной, как кот с мышью. При мысли о том, каков будет конец этой комедии, у меня мурашки поползли по спине. Для чего я, идиотка, дала ему понять, что знаю, зачем ему нужно было выйти из того кафе?.. Я всегда делаю то, что как раз не следует делать. С таким же успехом я могла сказать ему, что знаю, чем он занимается. Я сама сдалась на его милость. Конечно, такому гангстеру необходимо заткнуть мне рот, это условие его безопасности. Мысль о Польше – о нашей бедности, о магазинных очередях – быстро пронеслась в моем мозгу как воспоминание об утраченном рае, из которого я добровольно уехала и в который у меня есть перспектива никогда не вернуться. Или по крайней мере вернуться без моей телесной оболочки – уж она-то с помощью этого голландского гангстера и его дружков имеет все шансы остаться здесь. О способе, каким моя душа может освободиться от тела, мне думать не хотелось.
Я уже перестала слышать, о чем он говорит, потому что меня просто тошнило от страха. К счастью, мы еще сидели в кафе, вокруг были люди. А что потом? Через час, два, завтра, послезавтра? Нет, я не выдержу этого страха, нужно что-то делать, не могу же я позволить зарезать себя как овцу… Если бы можно было обратиться куда-нибудь за помощью… Марийке Хение отпадает. Если бы она узнала, о чем я прежде болтала с этим голландцем, то она вряд ли бы стала со мной разговаривать, убежала бы как от зачумленной и была бы права. Признаться во всем моему взрослому мудрому сыну? Исключено, он ничего не должен знать о моих злоключениях, и не только потому, что сочтет это склеротическим бредом. Пока он в этом деле не замешан, ему ничто не угрожает. Скорее меня зарежут, чем ему будет что-либо угрожать. Но если бы я повторила ему дословно все, что мне сказал минуту назад этот торговец наркотиками, он бы тут же помчался в полицию, разразился бы скандал, и гангстеры ему не простили бы, как говорит госпожа Хение. При мысли об этом мое сердце замерло, я содрогнулась.
Мой визави, должно быть, заметил какие-то перемены в выражении моего лица, потому что цинично спросил:
– Что с вами?
– Ничего… – выдавила я из себя и глотнула кофе.
Таким образом, мне ничего не оставалось, как полагаться исключительно на собственные силы. Но мысль о полиции с чем-то у меня ассоциировалась… Передо мной на секунду блеснул луч надежды. В конце концов, теперь мне уже действительно нечего терять. У меня еще есть какие-то шансы. А нападать нужно первой.
Я подняла голову и второй раз посмотрела ему прямо в глаза:
– Хотя… Вам могу сказать. – Я сделала эффектную паузу, небрежно вынула из пакетика второй кусок сахара, положила его в чашку и размешала. – Оказывается, наш дом и я попали в поле зрения полиции. – Я снова взглянула на него в упор. – И это немного раздражает. Никто не любит, когда за ним следят или роются в его вещах.
Маневр удался: я заметила, что он смутился. Внешне он сохранял полное спокойствие, но по его глазам я видела, что эта новость для него – неприятное открытие.
– Какие у вас есть основания так думать?
Теперь он смотрел на меня более чем внимательно, взгляд его серых глаз пронизывал насквозь. У меня пронеслось в голове, что под таким взглядом соврать непросто. Пожалуй, он имеет авторитет в банде, если даже он не главарь, то кто-то важный.
– Основания? Среди всех прочих такое: в отсутствие хозяев тайная полиция перевернула в доме все вверх дном.
– Откуда вы это знаете, если в доме никого не было?
– Я случайно была рядом, о чем они не знали. Решили, что я уехала вместе с детьми и внуком.
– А может, это были воры?
– Нет. – Я твердо выдержала его взгляд. – В доме не пропала даже шпилька.
Так-то, дорогой! Теперь уже вам не удастся убрать меня с такой легкостью, как вам это казалось еще минуту назад, завести или увезти куда-нибудь, где проще всего прикончить меня. Полиция – это полиция, а при ее голландской добросовестности вам еще придется поломать голову, чтобы не сделать ошибку…
Итак, я почувствовала уверенность в том, что сейчас они не смогут действовать против меня слишком поспешно. Тошнота, вызванная страхом, стала исчезать.
– А за вами следят?
От этого вопроса у меня опять засосало под ложечкой, однако я взяла себя в руки.
– Разумеется. – Допивая остатки кофе из чашечки, я на этот раз старательно избегала его взгляда. – Я ведь сказала вам, что за мною следят.
– Кто?
Я сделала над собой усилие, чтобы посмотреть на него.
– Почему вас это интересует? Очевидно, ваша полиция проверяет вновь прибывших иностранцев. В каждой стране свои порядки. Кажется, Амстердам (а может, Роттердам) – один из центров торговли наркотиками. А наркотики привозят иностранцы. У вас ведь, мне кажется, плантаций мака или гашиша нет? А может быть, полиции представляется, что Польша находится на Дальнем Востоке? – Я рискнула улыбнуться. – Мне эта забота полиции, собственно, не мешает, хотя иногда нервирует. Она излишняя. Я ведь ни в чем не ограничена, хожу и езжу куда хочу…
Я посмотрела на часы.
– Мне кажется, вы куда-то спешили? Он тут же посмотрел на свои часы.
– Да, мне уже пора. Хотелось бы закончить этот разговор, но не сегодня. Завтра я тоже занят. Послезавтра я мог бы заехать за вами. Ну, скажем, в половине десятого?
Теперь у меня не только засосало под ложечкой, но и колени подогнулись.
– Это лишнее. И…послезавтра я не еду ни за какими покупками. – Я лихорадочно искала какое-нибудь подходящее объяснение. – Невестка хотела, чтобы послезавтра я поехала с ней сюда… и… помогла ей… купить кое-что из одежды, какие-то платья…
Он не спускал с меня глаз, и я говорила все более нескладно.
– В таком случае не послезавтра, а через три дня.
Боже мой, разве я могла допустить, чтобы он приехал за мной утром, когда я одна в доме!
– Нет! В этом нет смысла… Если я буду послезавтра в N., то, может быть, лучше здесь… Только немного позже, после того как я закончу все свои дела с невесткой. Можно в два часа.
– Но ведь в это время ваш внук возвращается в школу после ленча.
Он и это помнил. Во мне возникло непреодолимое желание заплакать, что случается со мной крайне редко. Но я сдержалась.
– Как-нибудь устрою это. Попрошу невестку подменить меня.
Он с минуту смотрел на меня, как бы что-то обдумывая.
– Ну хорошо, послезавтра в 14.00 здесь. Он поднялся.
– Надеюсь, вы меня не подведете, это в ваших же интересах, – добавил он и быстро ушел.
Его последние слова пригвоздили меня к стулу. Что он имел в виду? Что может сохранить мне жизнь? Взамен чего?
Я мысленно воспроизвела все подробности нашей встречи. К счастью, мне пришла в голову та выдумка с полицией, которая его обеспокоила. Сознание того, что я тоже нагнала на него страху, улучшило мое настроение. Только теперь я заметила, что не прикоснулась к заказанным пирожным. По мере их поедания я все быстрее успокаивалась. Думаю, я задала ему задачку: если я под наблюдением полиции, она наверняка знает о наших встречах. В любом случае два дня мне ничего не грозит…
Я попросила у официанта счет. Оказалось, что высокий голландец забыл заплатить за свой кофе. Значит, я действительно его напугала! Я настолько обрела душевное равновесие, что решила проигнорировать его приказ встретиться послезавтра. Когда он потом прихватит меня в супермаркете, я ему скажу, что за мной все время следили, поэтому я сочла, что лучше не подвергать его риску.
Вскоре после моего возвращения домой вернулись и мои дети с внуком.
– Жаль, что ты не приехала в N. и мы не встретились, – заметила Эльжбета.
Я уже открыла рот, чтобы выразить сожаление по поводу своего опоздания, но, посмотрев на Войтека, тут же закрыла его. Конечно, он бы не преминул вслух удивиться, как это Эльжбета могла подумать, что я встречусь с ними в назначенное время. Поэтому я сказала, что у меня болела голова.
Крысь был в восторге от фильма о животных, который он смотрел в кинотеатре. Визит к зубному врачу оказался не таким уж страшным, удаление зуба прошло гладко. Мы долго сидели за столом, был приятный семейный вечер.
Среди ночи я проснулась, и тотчас же где-то в глубине подсознания у меня опять возникла кошмарная мысль: высокий голландец наверняка в одной банде с убийцами Янины Голень. Ведь на матче он сидел вместе с ТЕМ, а на конкретной территории всегда действует одна банда. И он знает, кто после моего приезда обыскивал наш дом. Мои разглагольствования о полиции могли его только позабавить. Он, и глазом не моргнув, играл обеспокоенного, чтобы усыпить мою бдительность. А со мной договорился на послезавтра, чтобы иметь возможность все обдумать и подготовить способ ликвидации моей особы. Сначала хотел встретиться утром, это было бы для него, несомненно, проще, а потом согласился встретиться в кафе днем. А когда я вышла бы из кафе, уж они сумели бы это организовать…
Я сидела на кровати, а сердце мое стучало, как пресловутый молот на наковальне. Как я могла так сглупить? Как я могла допустить, что перехитрю гангстера? Те, кто обстряпывают такие дела, избавлены от каких бы то ни было угрызений совести. Это стреляные воробьи. Какая я идиотка!
Внезапно я очнулась: мне нисколько не поможет оханье и аханье над собственной глупостью. Достаточно того, что высокий голландец приговорил меня. Причины, по которым он это сделал, уже не имеют значения.
В темноте я вытащила из сумочки пачку с остатками сигарет. Закурила, хотя знала, что через неплотно закрытые двери дым попадет в другие спальни и утром Войтек сделает мне выговор. Но это сейчас не имело значения. Даже в тюрьме осужденным на смерть перед казнью предлагают сигареты.
Я встала и отдернула шторы. Месяц уже исчез, передо мной лежала спящая улица. Свет от фонаря очерчивал силуэты стоящих у домов автомобилей. Услужливое воображение подсунуло мне вид каких-то пустырей, где отыщут мое тело… Войтеку придется хлопотать с перевозкой его на родину. Наверняка придется занять деньги…
Не знаю, то ли мысль о чрезмерных расходах Войтека, то ли ощущение бессмысленности такой смерти – но что-то вызывало во мне содрогание. К черту, нужно что-то делать! Рядом идет нормальная жизнь, работает полиция. Я не могу допустить, чтобы меня убили!
Я закурила еще одну сигарету, но теперь уже предусмотрительно приоткрыла окно. Пойду в полицию! Госпожа Хение, конечно, права, что нужно сидеть тихо, но не в той ситуации, в какой я оказалась. Очень может быть, что дружки высокого голландца зарежут меня потом из мести, но, если я буду молчать, меня убьет он, и уже послезавтра. В худшем случае их месть настигнет меня уже дома. А может, полиция сумеет защитить меня и спасет мне жизнь. Расчет, таким образом, был простой.
Я нетерпеливо ждала утра. Еще до того, как проснулась Эльжбета, я тихонько пробралась в ванную и приняла душ, стараясь шуметь как можно меньше. Потом оделась, подкрасилась и, услышав, что они просыпаются, сошла на кухню приготовить завтрак.
Мой ранний подъем и вполне боевой внешний вид в столь раннее время суток вызвали явное удивление.
– Что случилось, Пушистик? – спросила Эльжбета.
– Виной всему моя вчерашняя головная боль. Я забыла сказать тебе вечером, что у меня к тебе просьба: останься, пожалуйста, сегодня дома. Вчера мне позвонила моя варшавская знакомая – в свое время я дала ей ваш телефон, – она собиралась выехать в Бельгию и должна была заехать в Голландию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21