Наина говорит:
«Что это мы так зачастили? Навёрстываем упущенное?» А Таня отвечает: «Мама, это самый модный спектакль в Москве. Вы обязательно должны его посмотреть».
Тут я решил: идём! Самый модный, самый молодёжный не пропущу ни за что.
Вышел из машины на бывшей Пушкинской. Вдруг раздаётся оглушительный многоголосый девчачий визг, я даже вздрогнул. Оказывается, в дни показа «Метро» у театра собирается масса молодёжи — фанаты мюзикла. Увидев «живого Ельцина», они и устроили «торжественный приём». По-своему. Конечно, много было просто здоровых эмоций, которые можно объяснить одним — возрастом. Но было и искреннее чувство.
Я это понял уже в театре, когда ко мне из зала (мы сидели в ложе) потянулась девушка, почти вылезая из туфелек, и протянула программку: «Пожалуйста, автограф, Борис Николаевич!» Я говорю: «Извините, у меня ручки нет!» Она: «Вот, помаду мою возьмите, Борис Николаевич!» Мои женщины, конечно, помадой писать автограф не разрешили, тут же нашли ручку.
Смешная деталь, а вспоминать почему-то приятно.
Мюзикл просто потряс энергетикой, чистым ярким вокалом и… децибелами. Чуть-чуть бы громкости поменьше. Но потрясающие ребята, и очень современно все это по языку, по стилю, по движению на сцене. Актёр, который играет циничного продюсера, так сказать, приспособленца, по ходу действия разговаривает с каким-то важным начальником. Ему звонят по мобильному телефону, и он, естественно, отвечает: «Слушаю, Борис Николаевич!» Зал молодой, на шутку реагирует, хохочет. В зале, кстати, сидел мой внук Борька с тремя приятелями. В шестом ряду. По-моему, им тоже было интересно. Жаль только, уйти мне пришлось чуть-чуть раньше, поскольку в тот вечер была ещё одна встреча. Но мне понравилось. Честное слово!
… Слушаю в последнее время очень много музыки. Чаще классику — в разных исполнениях, в разных вариациях — Моцарта, Вивальди, Чайковского. Знаменитые оперы. В последнее время приучился к современным мюзиклам. Это тоже, как правило, почти классика. Слушаю вещи Вебера («Призрак оперы», например). Понравился французский мюзикл «Нотр-Дам де Пари». Интересная особенность: как только я запоминаю ритм вещи, её музыкальную тему (а происходит это после двух-трех прослушиваний), становится неинтересно, и я пристаю к Тане или Лене: пожалуйста, привезите что-нибудь новенькое!
За последнее время появилось много литературы о Второй мировой, там столько новой фактуры, а порой и новых мыслей, что хочется прочесть все. К тому же к мемуарам у меня, понятно, свой интерес. Пытаюсь лучше понять специфику этого жанра.
Из новых привычек. Появился в моей жизни телевизор. По-прежнему не люблю политические программы, но смотрю новости. Иногда — кино. Хотя хорошие фильмы у нас показывают, к сожалению, всегда за полночь, а я ложусь спать рано.
По моей просьбе Таня заказала в Госфильмофонде все картины Владимира Мотыля. Его «Белое солнце пустыни» я знаю практически наизусть, и моя семья тоже. С огромным удовольствием посмотрел и другие фильмы: "Женя, Женечка и «катюша», «Звезда пленительного счастья», «Лес». Хочу пригласить этого великого режиссёра поужинать в ресторане. И знаете, в каком? «Белое солнце пустыни»!
Вот такой распорядок дня.
Но бывают в этом распорядке, конечно, и исключения! Очень хорошие исключения…
… С огромным волнением впервые после долгого перерыва я ехал в Кремль.
Все-таки трудно в первый раз возвращаться на старое место работы, с которого ты недавно ушёл.
Причина визита в Кремль — встреча с журналистами, моим президентским «пулом». Это те люди, которые летали со мной во все поездки начиная с 1996 года. Татьяна Малкина, Наталья Тимакова, Вероника Куцылло, Светлана Бабаева, Вячеслав Терехов и многие другие. Встречу провели в одном из кабинетов Большого Кремлёвского дворца, чтобы не беспокоить обитателей «рабочих» корпусов. Она была очень трогательной. Даже язвительный Алексей Венедиктов с «Эха Москвы» был, как никогда, мил и любезен.
Каждому гостю я подарил знаменитые президентские часы, девушкам ещё и по букету цветов. Но этим дело не кончилось. Расставаться совершенно не хотелось. По-моему, Таня Малкина спросила: «А как день рождения будете отмечать, Борис Николаевич?» «Как ещё, — говорю, — дома буду отмечать. Придёте?» Они: «А пригласите?» — «Разумеется, приглашаю!»
День рождения получился весёлый. И у меня после него появилось новое орудие труда — диктофон. Правда, накануне Наина не спала полночи: пекла торты, чтобы всех журналистов угостить.
А девочки из «Коммерсанта» сделали для меня подарок: спецвыпуск их газеты, тиражом 50 экземпляров, в котором собраны все лучшие коммерсантовские статьи обо мне.
Ценный подарок. Потом, через несколько дней, они расхрабрились и позвонили: «Борис Николаевич, верните хоть один экземплярчик, с вашим автографом!»
14 марта был день рождения Наины. Мы с дочерьми задумались, что ей подарить. Украшения? Платье?
И вдруг вспомнили, как совсем недавно она сказала: "Слушайте, а может быть, мне все-таки начать шить? Я же всю жизнь мечтала… "
Швейная машинка!
Таня тут же поехала в магазин, долго выбирала, а потом сказала продавцам: «Давайте самую последнюю модель». Когда увидел эту швейную машинку, глазам не поверил: какая-то сплошная электроника, можно нажать несколько кнопок, и она сама выберет из сотни стежков, из десятков петель — просто компьютер какой-то. Такое впечатление: засунешь в эту швейную машинку кусок материи, а она в ответ тебе готовый костюм выдаст!..
Рано утром мы втроём вкатили к Наине в комнату столик, на котором стояли цветы и возвышалась машинка-компьютер.
Такая традиция. Человек просыпается, вся семья в сборе, цветы и подарки. Странно было одно — на этот раз в это утро я никуда не торопился. Я долго стоял, смотрел, как Наина восхищается машинкой: «Что же я буду с этим богатством делать?» «Вышей мне инициалы на платках… — сказал я. — Для начала».
Как же редко мы все эти годы с Наиной куда-нибудь ходили — в театр, в ресторан. А теперь вот начали ходить. Мы пригласили в гости доктора Сергея Миронова, который долгие годы был руководителем моего консилиума. А потом решили: лучше все вместе сходим в грузинский ресторан! И мы отправились в ресторан «Сулико». Все получилось замечательно. У жены доктора Миронова, Джулии, великолепный грудной голос. Она пела вместе с грузинским мужским хором. Поёт она просто прекрасно, глубоко, красиво. А когда раздались ритмичные грузинские песни, я даже пытался отбивать ритм на ложках.
Над моей страстью к ложкам много раз смеялись журналисты. Ну что же делать, если во времена моей юности не было таких шикарных ударных инструментов, как сейчас. Учился отбивать ритм на ложках. А ритм — это у меня в крови.
Я ритмичный, хотя и по-своему, человек. Люблю в разговоре резкие повороты, иногда паузы, неожиданные переходы, держу ритм и терпеть не могу тупую монотонность.
… Директор ресторана пытался закрыть ресторан, чтобы никого, кроме нас, в зале не было, но я попросил этого не делать. Было шумно, весело, настоящий грузинский вечер. И настоящая грузинская еда, вино «Александроули», специальный заказ из Тбилиси.
… Весь февраль и март были связаны с предвыборными волнениями.
Я был абсолютно уверен в победе Путина. Об этом говорило все: и моя интуиция, и весь расклад общественного мнения, подтверждённый «диагнозами» социологов, и реальная ситуация — альтернативы Путину не было никакой.
Ждал 26 марта в спокойном, бодром, приподнятом настроении.
И все же сам день выборов был для меня чрезвычайно волнующим. Я узнавал предварительные результаты по телефону, звонил губернаторам тех областей и краёв, где выборы уже прошли: что? как?
Таня пыталась меня образумить: «Папа, ну что ты волнуешься? Все равно он победит!» «Сам знаю. Хочу скорее узнать результат», — отвечал я.
Когда по экрану поползли первые открытые цифры голосования и их стал объявлять Николай Сванидзе, я позвал всех домашних: «Несите шампанское! Быстрей!»
В доме все были тоже в приподнятом, возбуждённом настроении.
Я от волнения не мог усидеть на месте. Победа! Быть может, главная моя победа!
Господи, как долго я этого ждал!
Кстати, Лена со своим сыном, моим внуком Ванькой, которому два с половиной года, ходила в этот день, 26 марта, голосовать на избирательный участок. Там Ванька, наплевав на Закон о выборах, стал громко требовать, чтобы все голосовали за Путина. А когда объявили результаты, мама Лена сказала ему: «Смотри, твой кандидат победил. Знаешь, кем он теперь будет работать?» «Знаю!» — сказал Ваня. «Кем?» — «Ельциным!»
… А в апреле в Москву прилетел бывший премьер-министр Японии Рютаро Хасимото.
Я пригласил Рю в резиденцию «Русь», в моё любимое Завидово. Мы продолжили нашу рыболовную традицию — пошли рыбачить. Вернее, поехали: Таня отвезла нас на электрокаре к пруду. В нем разводят форель и зеркальных карпов.
Но, к сожалению, за все это время, после Красноярска, Рю так и не научился подсекать удочку с наживкой. А спиннинг с блесной — с берега ну никак не идёт. Так что Рю со вздохом взял в руки русскую удочку. Однако волновал его, конечно, совсем не улов. Он хотел выяснить степень моего доверия новому президенту, степень преемственности политического курса. Рю очень не хотелось терять достигнутое нами в Красноярске. И я сказал, что абсолютно доверяю Путину. И курс на партнёрство с Японией, безусловно, будет продолжен новым президентом России.
Думаю, что и новый премьер-министр Мори, к сожалению, при печальных обстоятельствах занявший свой пост (весной этого года скоропостижно скончался премьер Кэйдзо Обути, семье которого я выразил своё глубочайшее соболезнование), будет держаться той же линии.
… Пока мы возвращались с рыбалки, мне пришла в голову интересная идея. А ведь можно создать клуб бывших президентов и премьеров! Ну не могут такие мощные фигуры, задававшие тон на мировой политической сцене, как Коль, Буш, Тэтчер, как Клинтон или Хасимото, как Валенса или Мандела, в одночасье уйти в личную жизнь, удалиться на покой. По себе знаю, как это трудно — перейти в иное качество. В другую жизнь.
Но дело не только в общении. Такой «клуб старейшин» мог бы оказать нравственное влияние на весь международный климат.
Вот закончу с книгой и обязательно вернусь к этой идее.
Ещё одна встреча. В Москву с официальным визитом прилетел президент США Билл Клинтон.
… После переговоров в Кремле с Владимиром Путиным, после публичных выступлений, после всей официальной программы он заехал к нам. Мы с Биллом давно не виделись, и, честно говоря, я даже соскучился. И вот распахнулись ворота, кортеж президента США въехал в Горки-9.
Я спросил у Клинтона, в который же раз мы встречаемся.
Он улыбнулся: трудно посчитать.
… Время летит быстро. Очень быстро. Хотя в политике время другое — оно то ползёт, замедляется во время тяжелейших кризисов, то стремительно рвётся вперёд. Но сейчас мы говорили о другом времени. Об обычном, человеческом.
В этом обычном человеческом времени мы с Биллом за эти годы успели подружиться, проникнуться друг к другу симпатией.
«Тебе понравился Путин?» — спросил я. «Хороший, сильный лидер, — серьёзно ответил Билл. Потом продолжил: — Я знаю, у него в России огромный авторитет. Но он ещё только делает первые шаги, и, чтобы стать великим политиком, ему нужно больше доверять своему сердцу, доверять своим ощущениям».
Я спросил Билла, как, с его точки зрения, прошли переговоры по проблеме ПРО. Клинтон ответил неопределённо. Мол, есть в проблеме ПРО аспекты философские, политические, есть технические. Сами механизмы наших договорённостей должны уточнять военные. Я напомнил ему, как мы вместе находили выход из самых тупиковых ситуаций, даже из тех, где не могли договориться наши эксперты.
… Клинтон на минуту задумался. Я понимал о чем. Билл хочет уйти, окончательно решив проблему ПРО. Чтобы не оставлять её новому президенту. Как теперь пойдёт диалог наших стран? Что ждёт мир в результате этого диалога? Я убеждён, что только путём взаимных компромиссов мы сохраним достигнутое нами в области разоружения, сохраним у человечества надежду на то, что двадцать первый век будет веком мира.
… Я спросил его, как поживает Хиллари. Клинтон рассказал в ответ неожиданную историю: «Я вчера выступал на вашем радио. — Накануне он в прямом эфире отвечал на вопросы российских радиослушателей. — Был смешной вопрос, Борис. Что будет, если Хиллари станет президентом США? Как я себя буду чувствовать в роли мужа президента? Я им ответил: а что, буду носить ей чай!»
… Мне всегда нравились добродушная открытость Билла, его свобода, лёгкость в общении. Как-то раз на одном из торжественных приёмов мы долго сидели рядом. Он сказал: «Мы с тобой почти одного роста, Борис». Я спросил: «Билл, а у тебя какой размер обуви? Давай померяемся». Он засмеялся, я стал снимать ботинок. Оказалось, рост одинаковый, а размер у меня — сорок третий, а у него — сорок шестой. Вот так бывает…
Я ждал в гости одного Билла, а приехала американская делегация почти в полном составе. Это были те люди, которые помогали Биллу в последние годы, тесно работали с нашей администрацией. Все они захотели пожать мне руку, сказать тёплые слова. Это было приятно.
Наконец я встал, чтобы проводить гостя. На прощание Билл сказал интересную вещь: «Ты хотел изменить страну, Борис, и ты её изменил». «И ты изменил свою страну, Билл», — сказал я в ответ. Думаю, это не были дежурные слова.
Мы вышли из дома. Замечательный день. Таня и Наина сфотографировались с президентом США. Он помахал рукой и направился к машине. Перед ним прошёл офицер с ядерным чемоданчиком — в перчатках, несмотря на жару.
… Когда Билл уехал, я долго смотрел на фотографию, которую он мне подарил. Мы с ним сидим в знаменитых плетёных креслах. И смотрим вдаль. На голубое небо.
Два президента. Два человека.
Хорошая фотография.
Наступили майские праздники. До инаугурации Владимира Путина оставались считанные дни. Я чувствовал, как все больше и больше меня охватывает волнение.
Александр Волошин, руководитель президентской администрации, привёз предварительный план инаугурации. Было два варианта: Дворец съездов, где проходила инаугурация 96-го года, или Большой Кремлёвский дворец. Я вспомнил, что у меня с той церемонией связаны не самые лучшие воспоминания, и поэтому мне судить трудно. Решайте сами. Но был очень рад, когда узнал, что инаугурацию решено проводить в недавно отреставрированном зале старого Кремля, а не в стеклобетонном советском Дворце съездов.
И вот все решено. 7 мая в Андреевском зале Большого Кремлёвского дворца должна состояться инаугурация нового президента России. Здесь, в этих залах — Георгиевском, Андреевском, Александровском, — короновали на царство.
Залы хранят память об этих исторических событиях. И нет ничего плохого в таких аналогиях. Это наша большая история, которая требует к себе и любви, и уважения.
Но вот интересная деталь — сколько кресел во Дворце съездов, известно всем. А сколько человек поместится в этих залах Большого Кремлёвского дворца? Этого не знал никто. Проблему решили просто: привезли солдат, которые встали вдоль ковровой дорожки и некоторое время представляли собой гостей инаугурации. А затем их просто пересчитали.
Я внимательно изучал сценарий.
… Однако стоит ли мне выходить на сцену вместе с Путиным, стоит ли произносить свою речь? С этим тоже было связано немало сомнений.
Но в конце концов я понял: в этой конкретной инаугурации роль бывшего президента обозначена не по прихоти сценария, а самой историей.
И все-таки, когда началась работа над речью, разволновался окончательно. Восемь лет я был у власти в России. Восемь лет пытался удерживать страну от потрясений и вместе с тем шёл на очень трудные, непопулярные меры. Восемь лет такого дьявольского напряжения, которому не вижу аналогов в мировой политической практике последней четверти века. Что я могу сказать об этом на одной страничке текста?
Встали рано утром. Как всегда, меня собирали в дорогу мои женщины. Таня спросила, какой костюм я надену. «Не знаю. А ты какой предлагаешь?» Таня предложила темно-синий. Я считал, что чёрный — более строго. Вот тут она меня переспорила, что случается у нас не часто. Провожать за ворота вышли всей семьёй.
Большой Кремлёвский дворец, недавно отреставрированный, был полон. Огромное напряжение. В залах БКД — полторы тысячи человек, представители всей российской элиты. Политики, чиновники, журналисты, бизнесмены, деятели культуры. Духовные пастыри всех без исключения конфессий.
Здесь же первый и последний президент СССР Михаил Сергеевич Горбачёв.
В огромных хрустальных люстрах искрится свет, золочёные бархатные перевязи отделяют от аудитории путь, по которому пройдёт к сцене новый президент.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
«Что это мы так зачастили? Навёрстываем упущенное?» А Таня отвечает: «Мама, это самый модный спектакль в Москве. Вы обязательно должны его посмотреть».
Тут я решил: идём! Самый модный, самый молодёжный не пропущу ни за что.
Вышел из машины на бывшей Пушкинской. Вдруг раздаётся оглушительный многоголосый девчачий визг, я даже вздрогнул. Оказывается, в дни показа «Метро» у театра собирается масса молодёжи — фанаты мюзикла. Увидев «живого Ельцина», они и устроили «торжественный приём». По-своему. Конечно, много было просто здоровых эмоций, которые можно объяснить одним — возрастом. Но было и искреннее чувство.
Я это понял уже в театре, когда ко мне из зала (мы сидели в ложе) потянулась девушка, почти вылезая из туфелек, и протянула программку: «Пожалуйста, автограф, Борис Николаевич!» Я говорю: «Извините, у меня ручки нет!» Она: «Вот, помаду мою возьмите, Борис Николаевич!» Мои женщины, конечно, помадой писать автограф не разрешили, тут же нашли ручку.
Смешная деталь, а вспоминать почему-то приятно.
Мюзикл просто потряс энергетикой, чистым ярким вокалом и… децибелами. Чуть-чуть бы громкости поменьше. Но потрясающие ребята, и очень современно все это по языку, по стилю, по движению на сцене. Актёр, который играет циничного продюсера, так сказать, приспособленца, по ходу действия разговаривает с каким-то важным начальником. Ему звонят по мобильному телефону, и он, естественно, отвечает: «Слушаю, Борис Николаевич!» Зал молодой, на шутку реагирует, хохочет. В зале, кстати, сидел мой внук Борька с тремя приятелями. В шестом ряду. По-моему, им тоже было интересно. Жаль только, уйти мне пришлось чуть-чуть раньше, поскольку в тот вечер была ещё одна встреча. Но мне понравилось. Честное слово!
… Слушаю в последнее время очень много музыки. Чаще классику — в разных исполнениях, в разных вариациях — Моцарта, Вивальди, Чайковского. Знаменитые оперы. В последнее время приучился к современным мюзиклам. Это тоже, как правило, почти классика. Слушаю вещи Вебера («Призрак оперы», например). Понравился французский мюзикл «Нотр-Дам де Пари». Интересная особенность: как только я запоминаю ритм вещи, её музыкальную тему (а происходит это после двух-трех прослушиваний), становится неинтересно, и я пристаю к Тане или Лене: пожалуйста, привезите что-нибудь новенькое!
За последнее время появилось много литературы о Второй мировой, там столько новой фактуры, а порой и новых мыслей, что хочется прочесть все. К тому же к мемуарам у меня, понятно, свой интерес. Пытаюсь лучше понять специфику этого жанра.
Из новых привычек. Появился в моей жизни телевизор. По-прежнему не люблю политические программы, но смотрю новости. Иногда — кино. Хотя хорошие фильмы у нас показывают, к сожалению, всегда за полночь, а я ложусь спать рано.
По моей просьбе Таня заказала в Госфильмофонде все картины Владимира Мотыля. Его «Белое солнце пустыни» я знаю практически наизусть, и моя семья тоже. С огромным удовольствием посмотрел и другие фильмы: "Женя, Женечка и «катюша», «Звезда пленительного счастья», «Лес». Хочу пригласить этого великого режиссёра поужинать в ресторане. И знаете, в каком? «Белое солнце пустыни»!
Вот такой распорядок дня.
Но бывают в этом распорядке, конечно, и исключения! Очень хорошие исключения…
… С огромным волнением впервые после долгого перерыва я ехал в Кремль.
Все-таки трудно в первый раз возвращаться на старое место работы, с которого ты недавно ушёл.
Причина визита в Кремль — встреча с журналистами, моим президентским «пулом». Это те люди, которые летали со мной во все поездки начиная с 1996 года. Татьяна Малкина, Наталья Тимакова, Вероника Куцылло, Светлана Бабаева, Вячеслав Терехов и многие другие. Встречу провели в одном из кабинетов Большого Кремлёвского дворца, чтобы не беспокоить обитателей «рабочих» корпусов. Она была очень трогательной. Даже язвительный Алексей Венедиктов с «Эха Москвы» был, как никогда, мил и любезен.
Каждому гостю я подарил знаменитые президентские часы, девушкам ещё и по букету цветов. Но этим дело не кончилось. Расставаться совершенно не хотелось. По-моему, Таня Малкина спросила: «А как день рождения будете отмечать, Борис Николаевич?» «Как ещё, — говорю, — дома буду отмечать. Придёте?» Они: «А пригласите?» — «Разумеется, приглашаю!»
День рождения получился весёлый. И у меня после него появилось новое орудие труда — диктофон. Правда, накануне Наина не спала полночи: пекла торты, чтобы всех журналистов угостить.
А девочки из «Коммерсанта» сделали для меня подарок: спецвыпуск их газеты, тиражом 50 экземпляров, в котором собраны все лучшие коммерсантовские статьи обо мне.
Ценный подарок. Потом, через несколько дней, они расхрабрились и позвонили: «Борис Николаевич, верните хоть один экземплярчик, с вашим автографом!»
14 марта был день рождения Наины. Мы с дочерьми задумались, что ей подарить. Украшения? Платье?
И вдруг вспомнили, как совсем недавно она сказала: "Слушайте, а может быть, мне все-таки начать шить? Я же всю жизнь мечтала… "
Швейная машинка!
Таня тут же поехала в магазин, долго выбирала, а потом сказала продавцам: «Давайте самую последнюю модель». Когда увидел эту швейную машинку, глазам не поверил: какая-то сплошная электроника, можно нажать несколько кнопок, и она сама выберет из сотни стежков, из десятков петель — просто компьютер какой-то. Такое впечатление: засунешь в эту швейную машинку кусок материи, а она в ответ тебе готовый костюм выдаст!..
Рано утром мы втроём вкатили к Наине в комнату столик, на котором стояли цветы и возвышалась машинка-компьютер.
Такая традиция. Человек просыпается, вся семья в сборе, цветы и подарки. Странно было одно — на этот раз в это утро я никуда не торопился. Я долго стоял, смотрел, как Наина восхищается машинкой: «Что же я буду с этим богатством делать?» «Вышей мне инициалы на платках… — сказал я. — Для начала».
Как же редко мы все эти годы с Наиной куда-нибудь ходили — в театр, в ресторан. А теперь вот начали ходить. Мы пригласили в гости доктора Сергея Миронова, который долгие годы был руководителем моего консилиума. А потом решили: лучше все вместе сходим в грузинский ресторан! И мы отправились в ресторан «Сулико». Все получилось замечательно. У жены доктора Миронова, Джулии, великолепный грудной голос. Она пела вместе с грузинским мужским хором. Поёт она просто прекрасно, глубоко, красиво. А когда раздались ритмичные грузинские песни, я даже пытался отбивать ритм на ложках.
Над моей страстью к ложкам много раз смеялись журналисты. Ну что же делать, если во времена моей юности не было таких шикарных ударных инструментов, как сейчас. Учился отбивать ритм на ложках. А ритм — это у меня в крови.
Я ритмичный, хотя и по-своему, человек. Люблю в разговоре резкие повороты, иногда паузы, неожиданные переходы, держу ритм и терпеть не могу тупую монотонность.
… Директор ресторана пытался закрыть ресторан, чтобы никого, кроме нас, в зале не было, но я попросил этого не делать. Было шумно, весело, настоящий грузинский вечер. И настоящая грузинская еда, вино «Александроули», специальный заказ из Тбилиси.
… Весь февраль и март были связаны с предвыборными волнениями.
Я был абсолютно уверен в победе Путина. Об этом говорило все: и моя интуиция, и весь расклад общественного мнения, подтверждённый «диагнозами» социологов, и реальная ситуация — альтернативы Путину не было никакой.
Ждал 26 марта в спокойном, бодром, приподнятом настроении.
И все же сам день выборов был для меня чрезвычайно волнующим. Я узнавал предварительные результаты по телефону, звонил губернаторам тех областей и краёв, где выборы уже прошли: что? как?
Таня пыталась меня образумить: «Папа, ну что ты волнуешься? Все равно он победит!» «Сам знаю. Хочу скорее узнать результат», — отвечал я.
Когда по экрану поползли первые открытые цифры голосования и их стал объявлять Николай Сванидзе, я позвал всех домашних: «Несите шампанское! Быстрей!»
В доме все были тоже в приподнятом, возбуждённом настроении.
Я от волнения не мог усидеть на месте. Победа! Быть может, главная моя победа!
Господи, как долго я этого ждал!
Кстати, Лена со своим сыном, моим внуком Ванькой, которому два с половиной года, ходила в этот день, 26 марта, голосовать на избирательный участок. Там Ванька, наплевав на Закон о выборах, стал громко требовать, чтобы все голосовали за Путина. А когда объявили результаты, мама Лена сказала ему: «Смотри, твой кандидат победил. Знаешь, кем он теперь будет работать?» «Знаю!» — сказал Ваня. «Кем?» — «Ельциным!»
… А в апреле в Москву прилетел бывший премьер-министр Японии Рютаро Хасимото.
Я пригласил Рю в резиденцию «Русь», в моё любимое Завидово. Мы продолжили нашу рыболовную традицию — пошли рыбачить. Вернее, поехали: Таня отвезла нас на электрокаре к пруду. В нем разводят форель и зеркальных карпов.
Но, к сожалению, за все это время, после Красноярска, Рю так и не научился подсекать удочку с наживкой. А спиннинг с блесной — с берега ну никак не идёт. Так что Рю со вздохом взял в руки русскую удочку. Однако волновал его, конечно, совсем не улов. Он хотел выяснить степень моего доверия новому президенту, степень преемственности политического курса. Рю очень не хотелось терять достигнутое нами в Красноярске. И я сказал, что абсолютно доверяю Путину. И курс на партнёрство с Японией, безусловно, будет продолжен новым президентом России.
Думаю, что и новый премьер-министр Мори, к сожалению, при печальных обстоятельствах занявший свой пост (весной этого года скоропостижно скончался премьер Кэйдзо Обути, семье которого я выразил своё глубочайшее соболезнование), будет держаться той же линии.
… Пока мы возвращались с рыбалки, мне пришла в голову интересная идея. А ведь можно создать клуб бывших президентов и премьеров! Ну не могут такие мощные фигуры, задававшие тон на мировой политической сцене, как Коль, Буш, Тэтчер, как Клинтон или Хасимото, как Валенса или Мандела, в одночасье уйти в личную жизнь, удалиться на покой. По себе знаю, как это трудно — перейти в иное качество. В другую жизнь.
Но дело не только в общении. Такой «клуб старейшин» мог бы оказать нравственное влияние на весь международный климат.
Вот закончу с книгой и обязательно вернусь к этой идее.
Ещё одна встреча. В Москву с официальным визитом прилетел президент США Билл Клинтон.
… После переговоров в Кремле с Владимиром Путиным, после публичных выступлений, после всей официальной программы он заехал к нам. Мы с Биллом давно не виделись, и, честно говоря, я даже соскучился. И вот распахнулись ворота, кортеж президента США въехал в Горки-9.
Я спросил у Клинтона, в который же раз мы встречаемся.
Он улыбнулся: трудно посчитать.
… Время летит быстро. Очень быстро. Хотя в политике время другое — оно то ползёт, замедляется во время тяжелейших кризисов, то стремительно рвётся вперёд. Но сейчас мы говорили о другом времени. Об обычном, человеческом.
В этом обычном человеческом времени мы с Биллом за эти годы успели подружиться, проникнуться друг к другу симпатией.
«Тебе понравился Путин?» — спросил я. «Хороший, сильный лидер, — серьёзно ответил Билл. Потом продолжил: — Я знаю, у него в России огромный авторитет. Но он ещё только делает первые шаги, и, чтобы стать великим политиком, ему нужно больше доверять своему сердцу, доверять своим ощущениям».
Я спросил Билла, как, с его точки зрения, прошли переговоры по проблеме ПРО. Клинтон ответил неопределённо. Мол, есть в проблеме ПРО аспекты философские, политические, есть технические. Сами механизмы наших договорённостей должны уточнять военные. Я напомнил ему, как мы вместе находили выход из самых тупиковых ситуаций, даже из тех, где не могли договориться наши эксперты.
… Клинтон на минуту задумался. Я понимал о чем. Билл хочет уйти, окончательно решив проблему ПРО. Чтобы не оставлять её новому президенту. Как теперь пойдёт диалог наших стран? Что ждёт мир в результате этого диалога? Я убеждён, что только путём взаимных компромиссов мы сохраним достигнутое нами в области разоружения, сохраним у человечества надежду на то, что двадцать первый век будет веком мира.
… Я спросил его, как поживает Хиллари. Клинтон рассказал в ответ неожиданную историю: «Я вчера выступал на вашем радио. — Накануне он в прямом эфире отвечал на вопросы российских радиослушателей. — Был смешной вопрос, Борис. Что будет, если Хиллари станет президентом США? Как я себя буду чувствовать в роли мужа президента? Я им ответил: а что, буду носить ей чай!»
… Мне всегда нравились добродушная открытость Билла, его свобода, лёгкость в общении. Как-то раз на одном из торжественных приёмов мы долго сидели рядом. Он сказал: «Мы с тобой почти одного роста, Борис». Я спросил: «Билл, а у тебя какой размер обуви? Давай померяемся». Он засмеялся, я стал снимать ботинок. Оказалось, рост одинаковый, а размер у меня — сорок третий, а у него — сорок шестой. Вот так бывает…
Я ждал в гости одного Билла, а приехала американская делегация почти в полном составе. Это были те люди, которые помогали Биллу в последние годы, тесно работали с нашей администрацией. Все они захотели пожать мне руку, сказать тёплые слова. Это было приятно.
Наконец я встал, чтобы проводить гостя. На прощание Билл сказал интересную вещь: «Ты хотел изменить страну, Борис, и ты её изменил». «И ты изменил свою страну, Билл», — сказал я в ответ. Думаю, это не были дежурные слова.
Мы вышли из дома. Замечательный день. Таня и Наина сфотографировались с президентом США. Он помахал рукой и направился к машине. Перед ним прошёл офицер с ядерным чемоданчиком — в перчатках, несмотря на жару.
… Когда Билл уехал, я долго смотрел на фотографию, которую он мне подарил. Мы с ним сидим в знаменитых плетёных креслах. И смотрим вдаль. На голубое небо.
Два президента. Два человека.
Хорошая фотография.
Наступили майские праздники. До инаугурации Владимира Путина оставались считанные дни. Я чувствовал, как все больше и больше меня охватывает волнение.
Александр Волошин, руководитель президентской администрации, привёз предварительный план инаугурации. Было два варианта: Дворец съездов, где проходила инаугурация 96-го года, или Большой Кремлёвский дворец. Я вспомнил, что у меня с той церемонией связаны не самые лучшие воспоминания, и поэтому мне судить трудно. Решайте сами. Но был очень рад, когда узнал, что инаугурацию решено проводить в недавно отреставрированном зале старого Кремля, а не в стеклобетонном советском Дворце съездов.
И вот все решено. 7 мая в Андреевском зале Большого Кремлёвского дворца должна состояться инаугурация нового президента России. Здесь, в этих залах — Георгиевском, Андреевском, Александровском, — короновали на царство.
Залы хранят память об этих исторических событиях. И нет ничего плохого в таких аналогиях. Это наша большая история, которая требует к себе и любви, и уважения.
Но вот интересная деталь — сколько кресел во Дворце съездов, известно всем. А сколько человек поместится в этих залах Большого Кремлёвского дворца? Этого не знал никто. Проблему решили просто: привезли солдат, которые встали вдоль ковровой дорожки и некоторое время представляли собой гостей инаугурации. А затем их просто пересчитали.
Я внимательно изучал сценарий.
… Однако стоит ли мне выходить на сцену вместе с Путиным, стоит ли произносить свою речь? С этим тоже было связано немало сомнений.
Но в конце концов я понял: в этой конкретной инаугурации роль бывшего президента обозначена не по прихоти сценария, а самой историей.
И все-таки, когда началась работа над речью, разволновался окончательно. Восемь лет я был у власти в России. Восемь лет пытался удерживать страну от потрясений и вместе с тем шёл на очень трудные, непопулярные меры. Восемь лет такого дьявольского напряжения, которому не вижу аналогов в мировой политической практике последней четверти века. Что я могу сказать об этом на одной страничке текста?
Встали рано утром. Как всегда, меня собирали в дорогу мои женщины. Таня спросила, какой костюм я надену. «Не знаю. А ты какой предлагаешь?» Таня предложила темно-синий. Я считал, что чёрный — более строго. Вот тут она меня переспорила, что случается у нас не часто. Провожать за ворота вышли всей семьёй.
Большой Кремлёвский дворец, недавно отреставрированный, был полон. Огромное напряжение. В залах БКД — полторы тысячи человек, представители всей российской элиты. Политики, чиновники, журналисты, бизнесмены, деятели культуры. Духовные пастыри всех без исключения конфессий.
Здесь же первый и последний президент СССР Михаил Сергеевич Горбачёв.
В огромных хрустальных люстрах искрится свет, золочёные бархатные перевязи отделяют от аудитории путь, по которому пройдёт к сцене новый президент.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44