А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

- Меня зовут Рикардо Сандерсон.
- Знаю, я недавно встречался с вашим отцом. Как вы себя чувствуете?
- Неважно, как он себя чувствует! - Вмешалась девушка. Голос ее был напряжен. Оно и не удивительно, если учесть, сколько времени она провела в этой консервной коробке. - Вам удалось что-нибудь узнать?
- Немного, - ответил я. - Лишь то, что у них... - Внезапно для себя я замолчал, чувствуя, что меня неудержимо тянет рассмеяться как школьника. - Они тут соорудили... - Я захлебнулся безудержным смехом.
- Что у них есть? - резко спросила Молли. - Что они соорудили?
- Чтобы спасти мир, эти ослы раздобыли и собрали атомную бомбу! - Смех мой стал еще громче. - Правда... правда, вы ведь не называете ее бомбой, не так ли? Для вас она - ядерное устройство. Так же, как шлюха именуется ночной дамой.
- Что с тобой? Ты что, пьян? - Молли облизала губы, бледные на посеревшем от грязи лице. Потом до нее дошел смысл услышанного. - Мэтт, ты, наверное, шутишь!
- Вы, должно быть, ошибаетесь, сэр! - вмешался Сандерсон. - Это просто бессмысленно. Мне казалось, эти люди борются против атомного...
Молли не дала ему договорить.
- Ты имеешь в виду, что она здесь? На этом корабле?
- Более того, почти по соседству. В главном трюме, в кормовом конце прохода, за закрытой дверью, люком или как там вы его называете... В чем дело?
Молли слабо опустилась на свободную койку. Потом посмотрела на меня.
- Нас заперли рядом с невообразимой адской машиной, а он спрашивает, в чем дело! - Молли судорожно сглотнула. - Полагаю, они намерены взорвать бомбу прямо здесь. Вместе с нами.
- Что ж, разложить corpus delicti на составляющие атомы - далеко не худший способ избавиться от него, не правда ли? Или три corpi delicti, если я не напутал с множественным числом.
- Нашел время демонстрировать свои познания в греческом!
- В латыни, - поправил я.
- Греческом, латыни, санскрите, какая разница?
- Сэр. Они действительно собираются ее взорвать? - спросил Сандерсон.
- Да. В качестве демонстрации... - Я рассказал им ровно столько, сколько им следовало знать, умолчав об их предполагаемой гибели от моих рук и проявленном мной благородстве. Вовсе ни к чему подрывать доверие к старшему члену группы, раз уж нам предстоит действовать вместе, Я задумчиво нахмурился. - Когда в этой гостинице подают завтрак?
- Завтрак! Как ты можешь думать о еде...
Сандерсон не позволил Молли закончить свою мысль.
- Обычно они появляются около семи утра, сэр.
Я посмотрел на часы.
- Сейчас два часа ночи, стало быть, можно чуток поспать. Но сначала нам нужно кое-что обсудить.
- Я все равно не усну! - Молли глубоко вздохнула. - Прости! Кажется, в героини я не гожусь. С тех пор как мой... как Бреннерман погиб... Казалось, я смогу удержать себя в руках и какое-то время, действительно, могла, - но этот кошмар добил меня окончательно! Когда, по-твоему, они собираются...
- Нас взорвать? - Я помолчал. - Кажется, первое общее собрание на конференции в Нассау назначено на послезавтра. Утром. Думается, наши местные друзья предпочтут дождаться, пока все делегаты соберутся вместе - вероятно, НАМ выступит с каким-нибудь впечатляющим заявлением, предупреждающим о начале представления. Воспользуются динамиками в зале, или чем-нибудь подобным. Стало быть, остается еще один день. Этим утром нас, скорее всего, еще покормят, по доброте душевной, возможно, даже принесут нам ленч. Потом им будет не до нас. Ребята начнут спешно отчаливать отсюда, то ли в море, то ли на дальние острова. Разумеется, против ветра. Чтобы спокойно нажать на кнопку, не рискуя пострадать от взрыва, когда из Нассау сообщат, что публика собралась. Хотя зачем расходовать продукты на пленников, когда те все равно не успеют их переварить?
- Тебе обязательно было это говорить? - горько поинтересовалась Молли.
- Слова ничего не меняют. Теперь расскажи, как приносят пищу. Этим занимаются двое, которые меня привели? Как они это делают? Человек, несущий поднос, не может держать автомат. Он оставляет его за дверью или вешает на плечо? Откуда обычно прикрывает его второй?.. - Выяснив все интересующие меня подробности, я обратился к Сандерсону. - Жаль, что они увидели тебя сидящим. Хотя, полагаю, ты изредка принимал вертикальное положение?
- Да, сэр.
- Предстоит еще раз отключиться полностью. Когда они войдут, ты будешь лежать без малейших проблесков сознания, разве что постанывая и вздрагивая, если сочтешь, что это выглядит более убедительно. Что касается тебя... - Я повернулся к девушке. - Вы не страдаете излишней скромностью, миссис Бреннерман?
Молли облизала губы.
- Не понимаю. Что от меня потребуется?
Когда я пояснил, она слегка порозовела и какое-то время не смотрела на меня. Потом решительно кивнула.
В половине седьмого утра все было готово. На полу камеры в живописном беспорядке располагались соответствующие атрибуты, начиная с не особенно любопытной, принадлежащей мне части экспозиции: мужской рубашки. Далее следовали предметы женского гардероба: не первой свежести белые трусики, окончательно утратившие белый цвет льняные шорты и невероятно грязная майка с лозунгом на груди. Лифчика, к сожалению, не оказалось. Подобные вещи всегда привлекает внимание, особенно мужское. Ничего не поделаешь: всем не запасешься.
Девушка восседала на краю ближайшей к двери койки, наблюдая за моими приготовлениями. Поначалу она чрезвычайно остро воспринимала собственную наготу, но постепенно привыкла. Я и не подозревал, насколько прекрасное тело скрывается под перепачканной одеждой. Это была наиболее крепкая и пышная женская фигура из всех, виденных мной за последнее время, но благодаря достаточно тонкой талии впечатления грубости или полноты не возникало.
- Ну и?.. - довольно прохладно проговорила Молли. - Раз уж ты намерен меня разглядывать, скажи хоть что-нибудь приятное.
- Что-нибудь вроде "ух-ты!"? Молли внезапно улыбнулась.
- Вот именно. Причитается же мне хоть слово восхищения за принесенный в жертву девичий стыд... Мэтт?
- Да?
- Мы... мы убьем их? - Улыбка исчезла с ее лица так же быстро, как появилась.
- Да, сударыня. Если нам позволят. Вопрос именно в этом.
- Не уверена, что смогу...
- Не беспокойся. Предоставь это мне. От тебя требуется лишь отвлечь своего мужчину так, чтобы я успел управиться с его напарником. После чего я позабочусь и о нем. Думаю, вам двоим это удастся. Как ты себя чувствуешь, Рикардо?
- Я в полном порядке. - Лежащий на второй койке парень, в отличие от меня, вел себя как и подобает истинному джентльмену. То есть, старательно отводил взгляд от сидящей на соседней койке голой девушки, дабы не вгонять ее в краску. - За меня не беспокойтесь, - твердо добавил он, и я понял, что чувствует он себя скверно и может отключиться в любую минуту.
Я обратился к обоим:
- Не забывайте, вам предстоят не бойскаутские соревнования по рукопашному бою. Никаких ограничений. Бейте коленом в пах, давите пальцами на глаза, кусайте за уши. Главное, занять противника до тех пор, пока я не управлюсь со вторым и не дам знать... Вот и все, сегодня они прибыли раньше времени. Все по местам!
Из кормового конца внешнего коридора донесся звук открываемого люка. Рикардо повернул к стене изувеченное лицо и скорчился, подтянув ноги к груди и заблаговременно постанывая. Молли откинулась на спину и раздвинула ноги. Я опустился на колени рядом и почувствовал, как ее руки поглаживают меня по голове, пригибая ее вниз... В то время как основной замысел принадлежал мне, подробности додумывала она сама. Молли заметила, что присев рядом, я смогу действовать гораздо быстрее, чем улегшись сверху. Почему бы не изобразить небольшую прелюдию, предваряющую основное действо? Все эти соображения она изложила, смущаясь и краснея, но совершенно серьезно: раз уж мы намерены хладнокровно устроить столь бесстыдный спектакль, лучше избрать наиболее подходящий способ.
Вынужден признаться, что за дело я принялся достаточно отстраненно. Даже с некоторым смущением. В конце концов, я почти не знал эту женщину и не стал бы с уверенностью утверждать, что она мне нравится. Поглаживая ее груди и постепенно продвигаясь в сторону живота, я почти не испытывал соответствующей обстоятельствам реакции. Хотя трудно сказать, соответствовала ли она этим обстоятельствам. Сознание мое было слишком поглощено приближающимися шагами, гулко раздающимися в коридоре и замирающими возле двери. Кто-то на ощупь вставил ключ, замок щелкнул и дверь начала открываться, поскрипывая старыми, давно несмазываемыми петлями. Обнаженное тело Молли возбужденно задрожало.
- Еще, еще! - простонала она.
Я отнюдь не делал ничего, что могло бы вызвать подобную реакцию, но девушка вела себя как опытная актриса. Внезапно со стороны двери донесся хриплый мужской смех. Тяжелые шаги направились в мою сторону. Рука ухватила меня за плечо и отбросила в сторону. Я покорно упал на пол, окончательно выставляя напоказ распростертую девушку.
Дальше все оказалось до смешного простым. Двое взрослых мужчин повели себя так, будто никогда прежде не видели голой женщины с разведенными ногами. Клоуны, да и только. Тот, что оттолкнул меня в сторону, высокий блондин, восторженно раскрыв рот, склонился над ней. Второй, облизывая губы, стоял чуть поодаль, но тоже смотрел во все глаза, тогда как изначально ему предписывалось держать нас под прицелом, пока напарник ставит поднос. Сейчас он небрежно придерживал автомат одной рукой. Вторую занимал поднос, который товарищ поспешно сплавил ему, дабы не упустить открывающихся возможностей. Просто до неприличия. Настоящий охотник позволяет уткам хотя бы немного оторваться от воды, прежде чем стрелять.
Затем высокий мужчина, имени которого я так и не узнал, ошарашенно, как человек в блаженном порнографическом сне, потянулся к манящему телу на кровати. В то же мгновение девушка обвила его руками за шею, подтянула голову к себе и впилась своими красивыми белыми зубками ему в ухо. Приятно иметь дело с девушкой, которая не брезгует чужими советами. Тотчас же Рикардо бросился на них. Все это я успел заметить лишь краем глаза, ибо немедленно вскочил с пола и обрушился на маленького темноволосого Джесперсона.
Толчок выбросил нас обоих за дверь. Несостоявшийся завтрак разлетелся по коридору. Ударившийся о дальнюю стену Джесперсон на мгновение ошарашенно застыл. Мне, оказавшемуся поверх него, этого мгновения вполне хватило на то, чтобы всадить крошечное острие, выдвигающееся из пряжки пояса, в горло противника. Второй рукой я потянулся за автоматом и нащупал его.
Фарс внезапно прекратился: большое количество крови лишает комичности любую ситуацию. Остатки комедии исчезли, когда человек, еще не осознавший, что жизнь безвозвратно утекает сквозь несколько рассеченных артерий, и судорожно цепляющийся за свое оружие, нажал на спуск и маленькое помещение наполнилось ревущим свинцом.
Распростершись рядом с умирающим, я почувствовал, как что-то ударило меня по затылку. Вернее, Джесперсон был уже мертв, в чем я убедился, поднимаясь на ноги с автоматом в руках. Чужая кровь, а возможно и мозги, стекала у меня по шее, но сейчас было не до нее. Я бросился назад в камеру и увидел Рикардо лежащим на полу. Все они теперь лежали на полу, но здоровяк еще и не смог отцепиться от девушки. Ноги ее обвились вокруг его тела, одна рука крепко удерживала за шею, зубы были по-прежнему сжаты на ухе, а свободная рука деловито впивалась ногтями ему в лицо. По спине у нее стекала кровь - по-видимому, из царапины от отрекошетившей девятимиллиметровой пули.
- Бросай! - закричал я. - Молли, в сторону.
В пылу поединка она услышала мой крик, немедленно отпустила все захваты и откатилась в сторону. Мужчина ошеломленно поднялся на колени, наполовину ослепленный кровью, стекающей по исцарапанному лицу. Времени на то, чтобы разобраться во вновь обретенном оружии и по возможности переставить его на одиночные выстрелы у меня не было. Я просто коротко нажал на спуск, и автомат зарокотал, всаживая три пули в широкую грудь, где они, по счастью, и остались, пролетая насквозь.
Что ж, возможно, мне следовало проявить большее человеколюбие, оглушив парня и связав его с помощью изорванного постельного белья. Однако, как знать, что случилось бы за время, которого бы это потребовало. Я и так слишком опаздывал. Не выпуская из рук автомата, я выглянул в коридор. И уже подходил к трапу, когда наверху кто-то с грохотом захлопнул люк, ведущий на палубу. Послышался звук закрывающихся задвижек - кажется, моряки именуют их "собачками". Предположительно, инициатива принадлежала самому Гомеру Эллвину. Этот человек не страдал излишней сентиментальностью. Услышал выстрелы и догадался, что произошло. И теперь подавлял вспыхнувший бунт, наплевав на то, что внизу остались и его люди.
Я отпустил поручень трапа, глубоко вздохнул и ощупал окровавленный затылок. Пальцы мои наткнулись на какой-то твердый и острый предмет. Могло быть и хуже. Я осторожно извлек его: маленький зазубренный осколок пули. Отбросил в сторону и перевел взгляд на свой новый автомат. Последний оказался прекрасно сохранившейся моделью МР-40, выпускавшейся немцами во времена второй мировой войны. Оружие это несколько уступает своему предшественнику МР-38, но гораздо дешевле и проще в обращении. На вид - настоящая бестия. Мне доводилось видеть довольно симпатичные винтовки и совершенно прекрасные ружья - особенно преуспели в этом отношении англичане - но ни разу я не встречал красивого автомата, хотя признаю, старина "Томпсон", оснащенный диском, не лишен своеобразного грубого очарования.
Я нахмурился, глядя на маленький бесформенный смертоносный механизм и раздумывая, не являет ли он собой ключ. Столь обеспеченная компания спасителей мира могла бы подобрать себе что-нибудь более современное, как, например, вездесущий "узи", но они остановились на проверенном и надежном, хоть и несколько устаревшем оружии. И, возможно, неспроста. Хотя не исключено, что он просто подвернулся им на рынке в день, когда отправились за покупками...
Я встряхнулся, сообразив, что дело далеко не окончено, и сейчас не время для догадок. Наверное, запоздалая реакция. Осмотрел дверь, ведущую в главный трюм, где притаилась адская машинка, готовая превратить эту часть Багамских островов в радиоактивный пепел. Выяснилось, что удерживающие дверь задвижки или собачки в аварийных случаях можно было открывать с носовой, то есть, с нашей стороны. Но для этого требовался специальный инструмент, вставляемый в шестигранные отверстия. Зажим для хранения упомянутого инструмента находился рядом с трапом, ведущим на палубу, но пустовал.
С внезапной надеждой я поспешил назад к человеку, которому перерезал горло, припоминая, что в кармане его рубашки имелась выпуклость в форме пачки сигарет. Поспешно извлек сигареты, вытер окровавленные пальцы об его штаны и отыскал коробку спичек, которую он поместил в целлофановый пакет. Затем прошел вперед, открыл тяжелую дверь в этом конце коридора и воспользовался спичками, чтобы заглянуть внутрь. Однако Эллвин или кто-то из его помощников позаботился обо всем. Здесь тоже имелся аварийный инструмент, однако нужного ключа опять не оказалось. Быстрый осмотр показал, что дверь, через которую я вошел, была единственной, ведущей в этот носовой отсек, наполненный загадочными, пришедшими в полную негодность, приспособлениями.
Я вернулся к телу, распростертому посреди залитого кровью прохода. Достал из сумки у него на поясе два запасных магазина. Извлек свой маленький нож, вытер его и вернул на исходное место в качестве пряжки. Покончив со своими делами в коридоре, я вернулся в камеру. Второй охранник не проявлял никаких признаков жизни, что и не удивительно с тремя девятимиллиметровыми пулями в груди.
Молли присела рядом с Рикардо Сандерсоном. Она успела полностью одеться, включая и туфли. Майка у нее на спине пропиталась кровью. Ту же участь разделила и моя рубашка, когда я ее набросил. Ничего не поделаешь, сейчас не время думать о ранах.
- Помоги мне поднять его на койку, пожалуйста, - попросила она. - Осторожно, одна из отрикошетивших путь здорово ударила его в бедро. Хотя, мне, кажется, удалось остановить кровотечение.
Когда мы опустили его, глаза парня открылись.
- Как с москитами? - прошептал он.
- Тес, не пытайся говорить, - сказала Молли.
- Я имею в виду клейкую ленту, которую вывешивают, чтобы приманивать москитов. Они прилипают и не кусаются. Вы вывешиваете Сандерсона, и он приманивает к себе все пули и удары... Мы победили?
- В игре, да, - ответил я. - Исход чемпионата пока внушает сомнения.
Девушка рядом со мной раздраженно пошевелилась.
- Ненавижу профессиональных оптимистов! - рявкнула она. - Вы прекрасно сознаете, что нам не выбраться отсюда. Я слышала, как закрылся люк. Мы совершенно зря убили двоих людей.
- У тебя совершенно ошибочная точка зрения, милая, - возразил я.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35