А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

убирали жилища, готовили, работали носильщиками, свежевали туши драконов. Но он ничего не говорил о возможности использования их в качестве проводников.— Я звать Иссым. — (Так ему показалось.) — Я вести ты… я знать болото.Рука его указывала на лодки и на болота.— Ты ему доверяешь? — спросил Теккан.— Доверять мне… Иссым вести, — сказало существо. — Иссым знать болото… Доверять Иссым.Каландрилл внимательно посмотрел ему в лицо, но ничего не смог на нем прочитать — его форма и цвет глаз были слишком странными, не созданными для выражения человеческих эмоций. Он всмотрелся в желтые орбиты, все еще колеблясь.И тут существо сказало:— Я вести тебя Тезин-Дар… Иссым знать как… Вести тебя Тезин-Дар… Иссым обещать.Каландрилл повернулся к лодкам-плотам, глядя на Брахта и Катю.— Иссым, вот он, предлагает себя в качестве проводника. Соглашаемся?Брахт и Катя переглянулись, Катя пожала плечами, а Брахт сказал:— Он вполне может знать болота. Бери его.— Пошли, — сказал Каландрилл, надеясь, что поступает правильно. Глава восемнадцатая
Иссым проворно прыгнул в переднюю лодку, Каландрилл последовал за ним, и крепкие вануйцы взялись за шесты, направляя плоскодонку по узкому, свободному от камышей протоку, петлявшему по болотам к видневшимся вдали мангровым деревьям. Полукровка сидел на корточках на носу, одобрительно рассматривая гарпуны. От него исходил слабый запах рыбы, значительно менее неприятный, чем вонь, источаемая охотниками, и Каландрилл, усевшись рядом с этим странным существом, вытащил копию карты Орвена.— Эта карта была составлена человеком, который побывал здесь очень давно, — медленно сказал он на кандийском языке, дотрагиваясь до карты. — Мы сейчас здесь, а Тезин-Дар — здесь. Ты знаешь топи между ними?Иссым посмотрел на карту и кивнул странной годовой, издав при этом цокающий звук.— Древний помогать Орвен, — он произнес его имя как Ахвен, — делать карта… Потом нет охотник… Болота принадлежать сывалхин, — просвистел он; по крайней мере так показалось Каландриллу. — Болото меняться… Но Тезин-Дар здесь, — Иссым постучал когтистым пальцем по карте и указал куда-то вперед, за мангровые деревья.— Ты… сывалхины знали Орвена? — удивился Каландрилл и посмотрел на своих спутников.— Древний знать, да, — сказал Иссым. — Сывалхин знать весь болото.— Сывалхины, — произнес Брахт за спиной Каландрилла. — Может, это как раз то, о чем нас предупреждал эк'Салар?Гладкокожая голова Иссыма с неподвижным лицом подвернулась к кернийцу.— Я сывалхин, — просипел он, — все болотный человек сывалхин… Иногда охотник убивать сывалхин, сывалхин драться с охотник. Но Иссым привести вас старейшины клана… Они помогать вы добраться Тезин-Дар, если вы тот, кого Иссым ждать. Древний говорить, люди идти Тезин-Дар… за книга… Сывалхин ждать их.— Вы ждали нас? — Каландрилл смотрел на полукровку с вытаращенными глазами. — Откуда вы знаете, откуда Древние знали о нас?— Древний знать. — Иссым пожал плечами, хотя это и мало походило на человеческий жест. — Древний хороший, мудрый… Послать наблюдатели.Он явно употребил множественное число, и Каландрилл спросил:— Ты не первый?Губы Иссыма дрогнули в некоем подобии улыбки, и он покачал головой.— Всегда наблюдатель. Древний сказать, всегда быть наблюдатель.— А эти Древние? — спросил Каландрилл. — Кто они? Они тоже сывалхины?Полукровка вновь отрицательно повел головой.— Древний — как вы, люди… Друзья сывалхин.— А где они? Эти Древние?Каландрилл спиной чувствовал присутствие Брахта и Кати, внимательно прислушивавшихся к их странному разговору.— Глубокий болото. — Иссым вновь указал рукой куда-то вперед и повернулся к Каландриллу. — Тезин-Дар… Древний жить Тезин-Дар… Охранять книга.— Ты видел их? Говорил с ними?— Сывалхин ходить нет Тезин-Дар. Святое место… Древний говорить очень, очень давно… Говорить мой отец… отец, его отец… До него… посылать наблюдатель. Иссым наблюдатель сейчас.— А откуда ты знаешь, что мы именно те, кого ты ждешь?— Древний говорить, три приходить. — Перепончатая рука поднялась, и коготь ткнул прямо в Каландрилла, Брахта и Катю. — Древний говорить ждать три и приводить в болото… Старейшины знать… Я думать, вы те три… Если нет, вы умирать в болото…— Испытание, — пробормотал Брахт. — Варент говорил, что книга охраняется.Каландрилл кивнул, глядя на деревья, которые теперь уже были ближе, и мысли его лихорадочно скакали. Как жаль, что им приходится общаться на кандийском, — Иссым объяснялся с большим трудом, казалось, его рот не был приспособлен к этому, словарный запас его был беден, а в том, что он говорил, таилась одновременно и угроза, и обещание.— А если мы не те? — спросил он. — Не те, кого ты ждешь; разве не могли бы мы просто заставить тебя отвести нас туда?— Вы не знать болото, — просто ответил Иссым. — Даже охотник не ходить болото, где сывалхин жить… Человек там умирать, эк'Салар рассказывать.— Но ведь у нас есть ты, — настаивал Каландрилл.— Вы не заставлять я, — ответил Иссым. — Вы убивать, но не заставлять. Я умирать — неважно… Если вы другой вы умирать в болото… Драконы есть вас… Деревья… Я отводить вы черви… Ни один человек… жить в болото. — (Каландриллу даже показалось, что в монотонном свистящем голосе прозвучало некое презрение.) — Без помощь сывалхин.— Значит, мы в твоих руках?— Да, — невыразительно сказал Иссым.Каландрилл улыбнулся этому приговору. Теперь им никуда не деться, но подумать нужно о многом. Варент предвидел стражей, но только не таких. Он думал о колдунах, но никак не об обитателях топей. Да и про испытание, о котором им только что сказал Иссым, он не обронил ни слова, как и о загадочных Древних, которые используют сывалхинов в качестве наблюдателей. Кто же они, эти древние люди, жившие в Тезин-Даре? Как долго люди Иссыма ждали этого момента? Трудно сказать — у их проводника совсем другое представление о времени. Возможно, сывалхины поколение за поколением дежурили на унылом мысе, ожидая прихода незнакомцев. Древние явно предвидели, что кто-то придет за «Заветной книгой», и подготовили для них проводника. Но зачем? Если в их задачу входит охранять книгу, то почему бы им просто не перекрыть все подступы к ней? Пробраться по болотам трудно уже само по себе, и достаточно его обитателям оказать хоть малейшее сопротивление незваным гостям, как задача становилась почти неразрешимой. Но, несмотря на это, они преднамеренно оставили путь в Тезин-Дар открытым. Западня? Он искоса глянул на Иссыма — тот по-прежнему сидел на корточках без малейшего выражения на лице. Ничто в нем не предвещало обмана, и хотя выбора у них все равно не было, Каландрилл почему-то доверял ему и верил, что он не причинит им вреда. Он выполняет завет Древних, а они — люди, как говорит Иссым, хотя сам он их никогда не видел, и он отведет их в свой клан, где их подвергнут испытанию.В этом была какая-то загадка, которую ему никак не удавалось разгадать. Как паутина, прозрачной драпировкой обволакивающая деревья, которую никак не ухватить. Придут трое, говорит Иссым. Значит, их появление было предсказано. Но разве это возможно? Ясновидящие, предсказатели и чародеи, жившие во дворце отца, могут пред сказать лишь ближайшее будущее, да и то только одному человеку. Значит ли это, что паутина, сплетенная Древними, намного обширнее? Катя рассказывала, что святые отцы Вану знают о намерениях Варента пробудить Безумного бога и потому послали ее вдогонку за двумя воинами, которые тоже открылись им в видениях. Но все это настоящее. Иссым же говорит о чем-то древнем, о чем-то, что было предсказано еще несколько веков назад, что, более того, было подготовлено Древними, словно в их планы входило обеспечить доступ предсказанных ими трех человек к «Заветной книге». Зачем им это понадобилось?— Не понимаю, — пробормотал он.— Да и незачем, — впервые заговорила Катя. — Мы ищем «Заветную книгу», и Иссым доставит нас к ней.Он нахмурился.— Но почему? Откуда им было знать, что мы придем? Зачем посылать нам проводника?— Мы просто пешки в чьей-то игре, — ответила она, словно читая его мысли. — А игра эта значительно серьезнее, чем мы можем себе представить. Наша задача — доставить «Заветную книгу» в Вану, дабы там ее навсегда уничтожили. Большего нам знать не дано.— Но Каландрилл ведь ученый, — с усмешкой заметет Брахт, — и он хочет все знать.— А тебе разве не интересно? — спросил Каландрилл.— Меня прежде всего интересует испытание, — пожал плечами керниец. — И опасности, которые подстерегают нас впереди. Этого мне вполне хватает.Каландрилл вздохнул и рассеянно раздавил большую зеленую муху, которая ползала у него по лицу, несмотря на то что оно было намазано толстым слоем мази эк'Салара.— Скорее всего, мы найдем ответы на эти вопросы, когда доберемся до Тезин-Дара, — предположила Катя.— Угу, — эхом отозвался Брахт, — а по дороге нас ждет много такого, что сполна займет твой пытливый ум.Каландрилл кивнул, сожалея, что не может быть столь же прагматичным, как его спутники; беспокойные мысли кружили у него в голове, как назойливые мухи, тучами осаждавшие их, и он усиленно гнал эти мысли от себя — и мысли, и мух. С последними, благодаря мазям эк'Салара, справиться было легче, чем с мыслями. Каландрилл посмотрел на постепенно приближающиеся массивные деревья с широко раскинутыми, как лапы гигантских пауков, корнями. От освещенных солнцем серо-зеленых стволов, увитых лианами с бледными цветами, исходил экзотический аромат, смягчавший вонь застойной воды. Мох, который издалека показался ему тонкой паутинкой, толстым покрывалом лежал на переплетенных сучьях, давая прибежище целому сонму насекомых. Лес словно скрывал топи от внешнего мира.— Там дракон маленький, — предупредил Иссым, поднимая гарпун. — Большой дракон — дальше.Лодки пробивались сквозь мшистую стену туда, где дрожал приглушенный свет и где играли зеленые, голубые и золотые блики, словно дымка, призрачная как сон. Воздух сгустился, обволакивая их теплой влагой, и наполнился жужжанием и стрекотом насекомых. Небо скрылось за пелериной из мха и ползучих растений. Они плыли под арками огромных позеленевших корней мангровых деревьев. На зеленовато-голубой воде, островками проступавшей то тут, то там, поблескивали солнечные блики, само солнце лишь изредка пробивалось сквозь дыры в кроне, и под его лучами коричневатая вода приобретала золотистый оттенок. В воде плавали темные предметы, напоминающие бревна. Лишь только приблизившись к ним, они поняли, что это — драконы; рептилии с яростью забили огромными хвостами по воде, подняв целую тучу брызг, и с недовольным ревом бросились в укрытие.— Маленький, — вновь сообщил Иссым с внушающим ужас равнодушием. — Прятаться от охотник… Большой дракон нет прятаться.Следуя примеру Брахта, Каландрилл взял гарпун. Лучницы подняли луки со вставленными в них стрелами. Самый любопытный хищник подплыл поближе, сверкнув холодными зелеными глазками, торчавшими на красноватой морде. Иссым жестом приказал всем отодвинуться назад и, встав на носу, швырнул в животное гарпун, даже и не пытаясь пробить толстую кожу, а метясь прямо в морду Дракон зарычал и нырнул, лодка закачалась на волнах Иссым, внимательно наблюдавший за поверхностью воды вскоре указал на животное, всплывшее на некотором рас стоянии от них.— Там мягко, — сказал он, дотрагиваясь рукой до собственного носа, и вдруг издал лающий звук — видимо рассмеялся. — Ударить туда, маленький дракон бежать. Все другое… прочное, как броня. Оставить дракон Иссым.Каландрилл кивнул и присел на корточки, перекинув гарпун через плечо, а затем взял в руки шест, вместе с другими ведя лодку вглубь. Они уходили всё дальше и дальше в топи.Скоро стало ясно, что со времен Орвена ландшафт Гессифа сильно изменился. Карта, стоившая ему стольких трудов, указывала местоположение Тезин-Дара и неплохо отражала прибрежную линию, но чем дальше от берега, тем больше неточностей — упавшие деревья, плавающие островки, неотличимые от воды, разве что когда солнечные лучи начинали играть на ее поверхности, сильно изменили ландшафт. Без Иссыма они сбились бы с пути еще до захода солнца. Они не замечали ни его ориентиров, ни опасностей, которых он легко избегал.Он называл их на своем языке. Густые заросли маслянисто-голубых цветов, что росли на тростниковых островках, назывались фешин; он вовремя предупредил их, что они ядовиты. Там, где вода была прокаженно-желтого цвета, кишели черви, пожирающие плоть, — еннымы. В лианах обитали вонючие насекомые, которых он назвал гришами, — их укус частенько приводит к смертельному исходу. А под корнями мангровых деревьев скрывались эстифы — это они откладывают яйца в человеческую плоть, и позже личинки пожирают их носителя изнутри. Он указал им на волнение на поверхности воды и объяснил, что оно означало присутствие шивима, коварной, если они правильно его поняли, рыбы, которую привлекает запах крови; их стаи в считанные секунды сжирают до костей даже небольшого дракона. Без Иссыма путешественники, скорее всего, погибли бы, как и предрекал эк'Салар, от яда, укуса или в чьей-нибудь пасти. Вся живность топи была их врагом, и незнакомый с ней человек подвергался ежесекундно невероятной опасности.Даже земля не была здесь приветлива. Когда дневной свет стал умирать, Брахт указал на большой остров и предложил остановиться там на ночлег до того, как солнце окончательно зайдет. Но Иссым тут же покачал головой и указал им на норы, где притаились драконы. Он провел их к клочку твердой земли, терявшейся под переплетением корней и тростника и красно-коричневой травы, от которой исходил резкий запах. Иссым объяснил, что именно этот отвратительный запах отпугивает драконов и насекомых. Они затащили лодки подальше на берег и разбили лагерь. Иссым вытащил нож и стал срезать стебли тростника, потом соорудил из них импровизированную постель, набросав сверху листьев от влаги.Из-за высокой влажности и за неимением сухих дров они даже костра не смогли разжечь. Остров постоянно двигался под ними, и путешественники, мокрые от пота, со штанами и туниками, пропитанными водой и неприятными запахами, сочли за благо собраться в его центре. На всякий случай они выставили охрану, несмотря на заверения Иссыма, что вонь удержит на расстоянии и драконов, и насекомых. Вообще спокойно чувствовал себя только полукровка. Сразу после ужина он уснул, словно и не слышал грозной симфонии рыков и стонов, красноречиво свидетельствовавшей, что в угрожающей полутьме вокруг них идет борьба не на жизнь, а на смерть. Вода и деревья светились странным фосфоресцирующим светом; небо над головой серебрилось в свете невидимой луны; между деревьями вспыхивали призрачные огоньки, словно фантазмы, заманивая неосторожного путника в неизвестное.— Мне здесь совсем не нравится, — тоскливо заметил Брахт, и Каландрилл, полностью разделявший его мнение, тихо рассмеялся.— Может, дальше будет легче, — пробормотал он, не сводя глаз с желто-зеленого свечения, плясавшего на окрашенном в серебро мангровом дереве.— Да, хуже и не придумаешь, — заметил Брахт.— Вы забываете о драконах, — улыбнулась Катя, — Иссым обещает крупных особей.— Точно, а я и забыл, — сухо ухмыльнулся керниец. — Драконы, и еннымы, и гришами, и эстифы. Я ничего не забыл из прелестей Гессифа?— Фешинов, — подсказал Каландрилл.— И шивимов, — добавила Катя. — Да и пожирающих плоть деревьев мы пока что не встречали.— Ваш оптимизм приободряет меня, — промычал Брахт. — А то уж я начал было сожалеть, что меня занесло тогда выпить в ту треклятую таверну в Секке.— Если бы тебя туда не занесло, — ухмыльнулся Каландрилл, — ты оказался бы в стороне от героического приключения.— Сюда нас привела судьба, — задумчиво произнесла Катя. — Нам было предписано встретить друг друга. Мне кажется, что по-другому и быть не могло.Брахт с улыбкой посмотрел на нее.— В таком случае я благодарен судьбе, — сказал он.Она тоже улыбнулась, но тут же отвернулась, отводя серебрившиеся в странном свете волосы с бледного, как сладкий мед, лица.— Нас ожидают, вернее, ожидали, — заметил Каландрилл, — вот чего я не понимаю. Откуда Древним было знать о нашем приходе?— Они предвидели не только нас троих, — кивнула Катя. — Иссым говорил и о других предсказанных Древними.— Варент, — сказал Брахт. — Чтоб сгнила его душа.— Эти Древние, видимо, отменные ясновидцы, — предположил Каландрилл, — если смогли предсказать все это столько лет назад. Я не знаю ни одного чародея, способного заглядывать так далеко вперед.— Есть магия, которую мы давно забыли, — сказала Катя. — Древнее искусство, которое было известно миру, когда он был совсем юн. Нечто, доставшееся ему от древ них богов. Может, это и к лучшему.— Угу, — согласился Брахт. — Мне бы не хотелось знать заранее своего будущего.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59