А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

С ними я буду в безопасности. К тому же они согласны взять пару карт в оплату своих услуг. Не беспокойся обо мне, наставник, со мной все будет в порядке. Как, кстати, твоя голова?— Ах, побаливает немного, вот и все. Я ударился о стену, когда Гравал меня толкнул, но теперь уже все прошло. Товарищество мастера Даврона тоже завтра отправляется в путь, мне кажется. — Портрон помялся, словно не был уверен, что ему следует об этом говорить, но не удержался: — Мне совсем не будет жалко уезжать отсюда. Я очень хочу как можно скорее добраться до Восьмого Постоянства — и добраться целым и невредимым.Керис улыбнулась ему.— После такого путешествия, как это, тебе определенно будет приятно некоторое время пожить отшельником.— Ну, по правде сказать, девонька, мое отшельничество не будет носить религиозного характера. Я должен зачать ребенка для церкви, и, признаюсь, я предвкушаю это с большим нетерпением. Моего второго ребенка… Я, конечно, немного тревожусь: все-таки мой возраст не такой уж юный, да и много времени прошло с тех пор, как я… э-э… Ах, не должен я говорить всего этого девице! Что за несдержанный у меня язык!Керис выпрямилась, забыв о щетке в руке.— Ты должен что сделать?!Портрон слегка покраснел и начал оправдываться:— Это важное для церкви дело, девонька. Когда служителей Создателя становится мало, священный долг некоторых достойных наставниц — родить для церкви ребенка, и я был избран, чтобы стать отцом. Будущая мать — законница из моего ордена. Такую честь высоко ценят в церкви.Пораженная Керис не удержалась от насмешливой резкости:— Ну еще бы! — Портрона ее откровенный цинизм заставил поежиться, но девушка безжалостно продолжала: — Так вот что Мелдор имел в виду, когда говорил о кормящей наставнице! Такие делишки церковь старается держать в тайне от прихожан. Я никогда не слышала ни о чем подобном — но зато слышала очень много о целомудрии и безбрачии наставников и наставниц. Скажи мне, за какие заслуги ты был избран? Ты знаком с наставницей — будущей матерью?На лице Портрона отразился ужас.— Конечно, нет! Это ведь не вопрос… личного выбора, Керис. Или желания… Таков наш священный долг, а что касается подбора пары, то решение принимает Санхедрион.— Что ж, остается только надеяться, что твоя законница тоже смотрит на свое будущее материнство как на честь, — сухо сказала Керис.— Ну конечно! Ей даруется привилегия выносить младенца — разве все женщины не мечтают об этом?Керис вытаращила на него глаза, испытывая одновременно и зачарованность, и отвращение.— А какова… процедура подобной связи?Портрон выглядел все более смущенным, чувствуя, что каким-то образом разговор вышел из-под его контроля.— Процедура? Ну… Я должен оставаться в монастыре до тех пор, пока… э-э… не появятся признаки того, что наставница… увеличивается в размерах.— А потом?— Ну, потом я вернусь к себе в Управу, а она — к своим обязанностям. Малыша, когда он родится, отвезут в другой монастырь, и воспитывать его будут другие наставники; имени ребенка мы знать не будем, конечно. Законница может стать кормилицей для детей других наставниц или для младенцев, отобранных у слишком плодовитых матерей-мирянок, которые отдают их церкви.— Не отдают, — против воли вырвалось у Керис. — Не отдают. Их отбирают. Вырывают из родного дома и из родной семьи…— Керис, Керис, — укоризненно покачал головой Портрон. — Таков Закон. Ты только подумай, что случится, если населению Постоянств позволить расти бесконтрольно — как тогда его прокормить? Как найти для всех дома? Нам приходится употреблять власть — ради общего блага.— Власть? — с горечью сказала Керис. — Похоже, власть нужна вам, чтобы размножаться самим, лишая такого права других или отбирая у людей их детишек. Разве это справедливо?— Это же просто вопрос регуляции, — запротестовал Портрон. — Нужно поддерживать равновесие в населении. Церковь ведь должна брать откуда-то наставников, и чем они моложе, когда начинают служение Создателю, тем лучше. Нужно также соблюдать Порядок, а большие неуправляемые должным образом семьи — угроза ему, ты же знаешь. Лишние сыновья, например, не могут унаследовать ремесло отцов, а лишние дочери не находят себе мужей. Это же никуда не годится!— Верно, — сказала Керис. — Никак не годится. — Она сделала глубокий вдох, чувствуя, что вот-вот потеряет власть над собой. — Скажи мне, — продолжала она более спокойно, — почему вы не позволяете роженице-наставнице кормить ее дитя? Зачем поручать ей чьего-то ребенка вместо ее собственного?— Обязанности наставницы — это не обязанности матери, Керис. Ничто не должно вставать между наставницей и ее долгом перед церковью. Считается, что уход за собственным младенцем будет слишком отвлекать ее от служения Создателю. К тому же дети, воспитанные чужими людьми, наверняка станут более преданны церкви, а не собственной семье. Некоторые из величайших подвижников были мужчинами и женщинами, не знавшими своих родителей; они начали свою жизнь, как дети церкви, воспитанные в стенах монастырей.«О Создатель! Бедный Аурин! — подумала Керис. — Шейли так любила бы тебя…»Девушка вспомнила слова матери: «Не было ни дня, когда я не думала бы о нем», вспомнила о Мелдоре, который не знал своих родителей, не знал даже, из какого они Постоянства… Она подумала о Давроне, которому было приказано бросить мальчика-калеку — одного из несчастных выродков, которых обычно церковники душили сразу после рождения, — в Неустойчивости; подумала о молодой наставнице, ожидающей отца своего будущего ребенка, — пузатого, лысого, пожилого…«Это же тирания, — подумала Керис. — Худшая ее разновидность — тирания, основанная на чувстве вины. И на любви. Если мы любим Создателя, мы должны подчиняться Закону и склоняться перед властью церкви. Если мы этого не делаем, мы совершаем преступление против всего человечества…» Вслух Керис с горечью повторила:— Да, это никак не годится, — и снова принялась чистить Игрейну.Портрон, смущенный ее тоном, стал искать предлог уйти из конюшни.— Нужно, пожалуй, найти конюха, чтобы он вычистил моего мула, — пробормотал он и исчез.Керис орудовала щеткой с яростной силой, не обращая внимания на недовольное пофыркивание Игрейны.— Керис!Девушка выпрямилась и недружелюбно взглянула на новый силуэт в двери. На сей раз свет ей загораживал Мелдор.— Я здесь, — ответила она, — хотя откуда ты это знаешь, я не могу себе представить. — Голос ее звучал кисло, да она и не пыталась скрыть раздражения.Мелдор, казалось, не заметил ее резкости.— Мы завтра отправляемся на юг, — сказал он, — и у меня есть для тебя предложение.— Нет, — бросила Керис.— Ты даже его не выслушала.— В этом нет нужды. Ответ все равно будет отрицательный.— Ты хочешь стать картографом. Я могу осуществить твою мечту. Поедем с нами завтра, и ты получишь собственную лавку, необходимый инструмент, помощников, если захочешь. Мы приставим к тебе меченых для поездок в Неустойчивость и оплатим все расходы.Керис внимательно посмотрела на Мелдора.— Помнится, я однажды уже получала подобное предложение. Единственная неприятность заключалась в том, что в заманчивой приманке был скрыт острый крючок. Я должна была служить Разрушителю, если не ошибаюсь.— Я не служу Карасме.— Нет? Тогда, возможно, осадок на дне кружки имеет другое происхождение. Давай начнем сначала: ты предлагаешь мне возможность стать картографом?— Да.— В обмен на что?— Твое обещание искать способ изготовления карт тромплери и, когда найдешь, поделиться секретом с нами.— А если я ничего не найду?— Я готов рискнуть.— Зачем тебе карты тромплери?— Чтобы победить Карасму, зачем же еще?Керис перестала чистить лошадь и взглянула на Мелдора. Лжет он или нет? Она думала, что лжет; по крайней мере всей правды не говорит определенно. Девушка принялась приводить в порядок жесткие волосы гривы Игрейны.— Ответ все равно «нет».— Ты предпочла убежать из дома, лишь бы не вступать в нежеланный брак. Разве не может то же самое случиться с тобой, когда ты приедешь к своему дяде? От тебя будут ожидать готовности выйти замуж: этого требует Закон. Керис, я ведь знаю: я предлагаю тебе именно то, чего ты всегда хотела.— Нужно ли мне напоминать тебе, что случилось с твоим предыдущим картографом и его помощником?— Мы тебя защитим…— Ха! Каким, интересно, образом? Если Разрушитель желает смерти жителя Неустойчивости, тот обречен, хоть Карасма и не может разделаться с ним лично. Рано или поздно — при переправе через поток леу, или при нападении Диких, или руками Приспешников — он будет убит. Но ведь я не смогу создавать карты, не покидая Постоянства. Если секрет карт тромплери будет раскрыт, это возможно лишь здесь, в Неустойчивости. — Керис накрыла Игрейну попоной и повернулась к Туссон, которая недовольно оскалила зубы и нарочно наступила хозяйке на ногу.Девушка дернула животное за ухо, и лошадь неохотно убрала копыто.— Ах ты, дрянное создание! Я же знаю, что ты сделала это специально! — Керис начала чистить Туссон. — Ответ остается отрицательным, Мелдор. У меня — даже если забыть об опасности — есть для этого очень веское основание. Несколько оснований. Ты путешествуешь вместе с человеком, который является слугой Карасмы. И ты пользуешься леу. Этого достаточно, чтобы мое решение было однозначным.— Ты понимаешь, что я мог бы… принудить тебя?— Вероятно, но сомневаюсь, что смогу открыть секрет тромплери, если ты превратишь меня в рабыню. — Керис и не догадывалась, как точно повторяет сказанные раньше Скоу слова; не заметила она и уважения, отразившегося на лице Мелдора. Он постоял еще некоторое время, слушая, как шаркает щетка, как умиротворенно пофыркивает лошадь, потом повернулся и ушел. Керис посмотрела ему вслед: он не согнулся, не понурился, выслушав ее отказ.Девушка прижалась головой к боку Туссон, еле сдерживая слезы. Она знала, что Мелдор прав: ничего хорошего ее не ждало. Она была женщиной и должна была подчиняться ограничениям, налагаемым ее полом и профессией отца; от рождения ей было предписано подчиняться Закону, потому что восстать против него означало подвергнуть опасности то, что еще оставалось от мира. Тирания вины…«Ты дура, Керис, — подумала она. — Тебе следовало отправиться с ним. Участь, которую он тебе предлагает, наверняка лучше того, что ожидает тебя в Салиенте. Ты ведь знаешь, что тебя там ждет: скука, подчинение Закону до конца жизни. Разве этого ты хочешь?» Более рациональная часть рассудка Керис отвечала: «В обществе Даврона ты можешь добраться не дальше, чем до следующего лагеря».Девушка вздохнула и уселась на ларь для овса. Что, во имя Создателя, ей делать?Керис убирала в сумку щетки, которыми чистила коней, когда в конюшню вошел Даврон. Девушка бросила на него настороженный взгляд и принялась накрывать попоной Туссон.— Чего ты хочешь? — нелюбезно спросила она.— Мелдор полагает, что я смогу уговорить тебя поехать с нами.— Он рехнулся. Именно из-за тебя я и не желаю ехать. Вы что, оба лишились рассудка? Как только я найду способ создавать карты тромплери — если, конечно, мне это удастся, — вы принесете ритуальную жертву, чтобы сообщить своему господину; он может послать Приспешников разделаться со мной. — Керис на самом деле не верила в это, но говорить такие жестокие слова Даврону доставляло ей ребяческое удовольствие.— Я не шпионю для Карасмы и тем более не являюсь его почитателем, — мягко сказал Даврон. — Будь разумна, Керис. Я не сомневаюсь, что ты понимаешь: моя единственная надежда заключается в том, чтобы уничтожить власть Карасмы. Тогда он не сможет приказать мне выполнить его волю. А карты тромплери — один из способов ослабить его хватку. Если люди смогут путешествовать по Неустойчивости, почти не рискуя, здесь будет все больше и больше Порядка и меньше Хаоса.— И, пока все это будет происходить, Карасма станет просто спокойно наблюдать? Первое, что он сделает, — это прикажет своим слугам выследить картографа, — как он уже поступил с Деверли. Даже если такого не случится, всё равно этого мало, чтобы поставить Карасму на колени. Добрый Создатель, мы же имеем дело с самим Разрушителем! Он уже тысячу лет правит Неустойчивостью! Он уничтожил древний Мейлинвар — кроме нескольких островов Постоянств в этом дьявольском море переменчивости. Кто знает, не уничтожил ли он весь остальной мир… Мне точно известно, что он стер с лица земли целую гору в Непроходимых, — так что могло бы помешать ему так же обойтись со всеми землями за пределами Постоянств?Керис отвязала Туссон и отвела ее к кормушке, потом тихо добавила:— Я читала исторические хроники: когда я была еще совсем маленькой, отец купил «Анналы» Торгата. Когда-то существовал целый океан, и были земли на другом его берегу, куда плавали наши корабли; на западе и юге от маркграфства существовали государства, с которыми мы торговали. И что же от этого всего осталось? Что случилось с другими землями? Они ведь не пришли нам на помощь. Нет сомнения, что они так же страдают от ярма Разрушителя, как и мы. Может быть, люди там так никогда и не узнали, как предотвратить распространение Хаоса, и все погибли. И ты еще хочешь, чтобы я поверила в то, будто ты знаешь способ поставить Карасму на колени — с помощью нескольких карт! Не смеши меня!Керис проскользнула под склоненной шеей Туссон и встала перед Давроном, уперев руки в бока.— А ведь это не единственная прореха в вашем предложении. Другие дыры так велики, что сквозь них пройдет целый поток леу.Мелдор говорит, что он даст мне возможность изготовлять карты и открыть собственную лавку — как будто какая-нибудь Управа Закона потерпит на своей территории женщину-картографа! Даже взятка размером в целое состояние не обеспечит такой слепоты законников! — Керис неприязненно взглянула на Даврона. — Вы оба, должно быть, считаете меня непроходимой дурой. Даврон долго молчал, потом, пожав плечами, сказал:— Прости меня. Да, тебе все должно представляться именно так. Думаю, глупо рассчитывать, чтобы ты слишком многое приняла на веру. Мы не собирались открывать для тебя лавку в Постоянстве, знаешь ли. Ты совершенно права: церковники такого не потерпели бы. У нас были иные намерения.— Вы всерьез полагали, что я могу последовать за вами без полного объяснения того, что вы затеваете? Последовало еще одно долгое молчание.— Могу сказать тебе только одно: если бы техника изготовления карт тромплери оказалась вновь открыта, есть шанс, что нам удалось бы освободиться от Карасмы. По крайней мере очень многие люди оказались бы спасены от… того, что случилось с Квирком и с Верейном. — Даврон отвернулся, стараясь не встречаться с Керис глазами. — Да, признаю: для себя я хочу освобождения тоже, хочу сильнее, чем ты можешь себе представить. Ты… возможно, моя единственная надежда. Но я не стал бы просить ради себя, потому что ты права: если ты к нам присоединишься, тебе может грозить смерть. Смерть ужасная и скорая. Такой жертвы я не стою. Однако я посвятил свою жизнь — вернее, ее жалкие остатки — победе над Карасмой, а в этой борьбе карты тромплери могут помочь.Керис пристально посмотрела на него:— Ты жаждешь отмщения!— Клянусь Хаосом, что за человеком ты меня считаешь! Неужели ты думаешь, что я восстал бы против Карасмы ради мести?— Тогда чего же ты хочешь?— Для Неустойчивости и ее жителей я хочу безопасности. Для себя… — Даврон помолчал, а когда снова заговорил, Керис едва расслышала его слова: — Для себя я хочу покоя.Выражение его лица было унылым, как зимний день в трущобах Драмлина; все раздражение Керис исчезло.— Если бы я мог дать тебе дружеский совет, он заключался бы в следующем: не связывайся с нами, беги от нас как можно дальше. Так было бы безопаснее — но это было бы неправильно, Керис. Борьба, которую мы ведем, касается всех. Постоянства — тюрьмы, и их стены все теснее сжимают нас. Мы должны сопротивляться, иначе в один прекрасный день нам и нашим детям негде будет жить.Керис нечего было ему ответить. Она стала растирать руки, чтобы согреть, удивляясь тому, что слова Даврона обдали ее таким холодом.— Стань одной из нас, Керис, — тихо сказал Даврон. — Нет никаких оснований полагать, что Карасма заподозрит: наш новый картограф — это ты. Женщина! Такое ведь неслыханно! Нет ничего, что заставило бы его тебя опасаться…Керис сухо рассмеялась, пытаясь избавиться от леденящего страха.— О Создатель! Даврон, ты недооцениваешь Карасму. Там, в потоке леу, он вывернул меня наизнанку. Что, как ты думаешь, он мне предложил? И что я ему ответила? Ты будешь смеяться: я сказала, что карьеры картографа для меня недостаточно; что я не отдам ему душу за меньшую цену, чем умение делать карты тромплери. И я знала, что всерьез он моих слов не воспримет: мы оба понимали, что это единственное, на что он никогда не сможет согласиться.Даврон был так поражен, что лишился дара речи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56