А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Благополучно ли пережили долгую ночь дети Серой Совы? – спросил Йом.
– Хвала предкам! Погибших нет, – ответил Айон. – Никто не уходил далеко; в стойбище собрались быстро. Перепугались, конечно. По жилищам прятались. От колдуна нашего, сами знаете, какой прок. Его и не видел никто. Огненный круг мы с отцом наводили. А Туйя да ещё кое-кто у костров возились.
– Туйя?!
Девушка улыбнулась; отец самодовольно хмыкнул:
– А что? Она у меня – молодец! Видно, парень на свет спешил, да отчего-то в последний миг в девчонку перекинулся. Ну а вы-то как?
– Живы – все, – начал Йом, – а у меня еще и дочь родилась!
И он рассказал про поиск пропавшей жены и сына.
– Да! – произнес пораженный Айон. – Ишь, озорник каких делов наделал!.. Ишь, носишко-то! И отца перещеголял, и деда… А что же брат тебе не помогал? – спохватился он вдруг, удивленно посмотрев на Дрого.
– Меня и вовсе в стойбище не было, – улыбнулся Дрого, начиная свой рассказ.
Услыхав про неудавшийся поход за бизонами, Айон даже присвистнул:
– Ну вам и досталось! И Каймо был с вами?
– Да.
Дрого почувствовал, что краснеет.
– Говорю: моя Туйя – и парнем была бы хоть куда! Но и женой будет хорошей, только муж ей под стать нужен. Мы-то уж и Начальный дар приняли. Настояла. Надеюсь, не ошиблась, – с расстановкой произнес Айон, испытующе глядя на Дрого.
Чувствуя, что краснеет нестерпимо, Дрого посмотрел Туйе прямо в глаза и улыбнулся. (Нет! Он не выдаст Каймо, даже невольно не выдаст! Пусть уж лучше думают…)
К счастью, в этот момент у жилища вождя откинулся полог и показались четверо: Гарт, «мудрый» Узун и двое посланцев из южных стойбищ. Попрощавшись по обычаю, они, ни на кого не глядя, удалились по южной тропе, – значит, в стойбище детей Мамонта не пойдут. Странно!
Мужчины встали. Ойми на этот раз решительно высвободился из-под опеки и со всех ног бросился к деду. Узун, отвесив церемонный поклон, гусиной поступью, очевидно казавшейся ему величественной, двинулся в свое жилище. Путь лежал мимо жилища Айона, и гости удостоились едва заметного кивка.
– Что это с ним? – недоуменно пробормотал Йом. Такого самодовольства он еще не видел даже на этой обрюзгшей физиономии.
Пора идти к вождю. Гарт, подхватив внука на руки, выжидательно смотрел на охотников, но с места не двигался.
– Да, Гарт мне тоже показался странным, – рассказывал Йом. Вождь Арго и Колдун слушали чрезвычайно внимательно. Они собрались в жилище Арго. Разговор не для женских и детских ушей, но Айя – у Наги, Ойми бегает со своими сверстниками, а у входа воткнуто церемониальное копье – запрет приближаться без приглашения. Лишняя предосторожность – не помеха, и Дрого по просьбе отца сидит подле копья, следя за тем, чтобы поблизости не появился излишне любознательный мальчишка.
– Гарт мне тоже показался странным. Он был вежлив: как то подобает вождю, он расспрашивал о наших делах, о своей дочери и внучке, он передал привет своему великому собрату – вождю детей Мамонта, – но он был… какой-то другой, совсем не тот, что всегда. И о посланцах не сказал ничего. Только одно: «Рам и Нерт очень обеспокоены случившимся. Они, конечно, направят посланцев и к Арго, великому вождю детей Мамонта».
(«Направят…» А этих – не направили!)
Два молодых охотника, шедшие к жилищу вождя, нерешительно остановились поодаль, увидев воткнутое у входа бивневое копье.
– Отец, посланцы вернулись! – крикнул Дрого.
– Пусть войдут.
Вести, принесенные посланцами Арго, тоже настораживали. Приняли посланных очень холодно, особенно в общине Нерта. Там – новые смерти, но подробности им не сообщили. За вести о пришельцах оба вождя поблагодарили сдержанно; посланцы не поняли, знали они уже об этом или нет. На обратном пути встретили возвращающихся посланцев Нерта и Рама, разговора не было. Никакого.
– Спрашивали ли вожди о нашей общине?
– Да. Оба. Узнав, что никто не погиб, не пострадал и даже появилась новая дочь Мамонта, удивились. А Нерт, похоже, разозлился.
– А как ведут себя люди?
– Детей Куницы не понять: занимаются своими делами, молчат. На нас и внимания не обращали. А люди Нерта злы. Когда мы уходили, плевали нам вслед.
(Бедная Айрена! Защитит ли ее муж? Или напротив – прогонит? Впрочем, она не одна: у них половина жен – дочери Мамонта.)
Колдун спросил:
– Видели ли вы моего собрата, колдуна-Куницу?
– Нет. Ни в той ни в другой общине.
Оставалось расспросить про сородичей из общины Кано. Здесь их приняли по-родственному, но, как им и было сказано, посланцы не задержались. Лишь сообщили главное и узнали: без смертей не обошлось! Когда началась паника, женщины и дети были у Большой воды. Засуетились, затолкались – и один малыш в воду упал. Когда хватились – было уже поздно. Не откачали. И еще погиб одинокий вдовец. Того лишь наутро стали искать. Нашли неподалеку; видимо, за корень зацепился, сломал ногу – его и завалило этим «снегом». Задохнулся.
Когда посланцы были отпущены, вождь обратился к Колдуну:
– Что скажет мудрый Колдун детей Мамонта?
– А что тут можно сказать? – невесело усмехнулся старик. – Тут и духов не нужно расспрашивать. Да великий вождь детей Мамонта и сам все понимает: во всем случившемся винят нас, нарушивших Закон крови. И обвинят. На Большом Совете .
Большой Совет… Он бывает редко, очень редко… Когда в последний раз? И не вспомнить! Чтобы все вожди и колдуны, все старейшие и опытнейшие охотники окрестных общин собрались вместе для обсуждения и совместного решения, нужно, чтобы причина была очень веской, действительно коснувшейся всех и каждого… И еще одно нужно: как правило, идущим на Большой Совет решение уже известно заранее. Его не навязывает никто, просто оно кажется очевидным всем… Или ПОЧТИ всем. Конечно, не так все просто: Совет есть Совет, можно при большой удаче и настроение переломить, и решение изменить. Но удастся ли такое сейчас? И Рам, и Нерт явно пришли к определенным выводам и теперь подготавливают остальных. К ним, детям Мамонта, судимым, придут в последнюю очередь.
– Итак, значит, нас ждет…
– Изгнание! – твердо произнес Колдун. – Великий вождь детей Мамонта не должен себя обманывать: наш Род ждет изгнание… И быть может, это действительно лучший выход. Для всех.
У Дрого сжалось сердце. (Как же так, почему, за что? Разве не их вождь потерял свою дочь, а он, Дрого, сестру? Разве не их воины выследили и захватили нарушившего Закон крови? Разве не мужчинами его Рода был вынесен приговор? Почему же такая несправедливость?! Почему именно они, и так пострадавшие, должны будут покинуть родные места и отправляться невесть куда?..)
– Колдун! – вновь заговорил Арго. – Можешь ли ты расспросить духов и предков о нашей судьбе? Быть может, теперь, когда случилось то, что случилось, они ответят?
– Нужно было попытаться еще вчера, но у меня не было сил. Попробую этой ночью. Завтра поутру великий вождь получит ответ.
Тяжелое молчание. Потом начал Йом:
– Женщины и дети пока не должны ничего знать. Охотников следует предупредить. Но как? Может быть, уйти на эту ночь в мужские дома?
Арго, по-видимому, обдумывал слова Йома.
– Сказать – нужно, и прежде всего старейшим. Гору. А он поговорит с остальными. А мужские дома… Не стоит, чтобы мужчины оставляли сейчас стойбище; даже на ночь.
– Великий вождь Арго опасается нежити?
– Больше – людей!
День окончился смутно и печально, хотя погода как будто дразнила: такой мягкий, такой умиротворенный вечер, словно и не было, и нет, и не будет никаких бед. С Гором поговорили Йом и Дрого. Старик проворчал только, – видимо, в адрес Колдуна:
– Мудрил, мудрил – и домудрился!..
А потом, помолчав, положил на плечо Дрого свою жесткую ладонь:
– Ты, главное, не переживай слишком! Еще ничего не известно. Будет Совет, нет ли, – пока домыслы и разговоры. Будет – посмотрим, поговорим. Придется уходить – что ж. Такое бывает; вам, молодым, может, и к лучшему… Ведь мы здесь – не искони; старый Гор даже помнит, как он качался в заплечном мешке своей матери во время долгого пути сюда… Откуда? Не знаю, помню только разговоры: «Мы вернулись туда, где жили когда-то…» Может, и мы уйдем… А дети или внуки вернутся.
Дрого улыбнулся. Представить старого Гора ползунчиком , хнычущим в меховом мешке, закрепленном на спине или на груди женщины, было свыше его сил.
Улыбнулся и Гор, догадавшись, о чем думает молодой охотник:
– Так-то вот! Ты тоже и не заметишь, как у твоих сыновей взрослые сыновья вырастут. А тебе все будет казаться: ползунчик Нагу – это было только вчера!..
В эту ночь Дрого долго не мог заснуть – прислушивался к ровному дыханию набегавшегося за день племянника. Ни о чем-то он не подозревает – будущий изгнанник ни за что ни про что!.. А брат, кажется, тоже не спит.
Дрого вглядывался в еле освещенные слабым светом дремлющего очага покатые стены своего родного дома, вслушивался в мирное дыхание ночи… Как уютно телу здесь, на мягкой, такой знакомой и удобной лежанке, под замшевым одеялом, подготовленным материнскими руками. Травный аромат от изголовья вплетается в общий, родной запах дома, своего очага… Дрого уже давно заметил: каждое жилье пахнет по-своему, запах каждой семьи, каждого домашнего очага неповторим. Некоторые близки и приятны, иные вызывают неприязнь и даже отвращение. А бывают просто чужие запахи, совсем чужие… Дрого вспомнил: именно так, ему казалось, пахло в общине Нерта, хотя Айрена – его родная сестра… Впрочем, в тот день у ее очага был запах горя.
Колебались над головой бледные отсветы; повернулся во сне на другой бок и засопел малыш Ойми… Отсветы трепетали, сходились и расходились, превращаясь в длинную дорожку, нависшую над Большой водой, уводящую куда-то вдаль, к Небесной Старухе. Но там была его сестра, Айрис, но не взрослая Айрис, Айрис-девочка, та, что заботилась о своем братишке, Нагу-ползунчике, малыше Нагу. Она и сейчас протянула руки, смеется и манит его, и он бежит, и не может добежать, и торопится изо всех сил, и удивляется, не понимает: «Как же так? Ведь я – взрослый охотник, Дрого!» Но ноги сами спешат, и путь бесконечен, и Айрис все дальше и дальше…
Не спал и Колдун. В глухую ночь покинул он свое жилище, насквозь пропитанное едким дымом, запахами магических трав, самим присутствием иного, Скрытого Мира. Все это должно хотя бы немного развеяться, и сам он должен побыть на свежем воздухе, прежде чем опустится на свою постель и уплывет в сон без сновидений. Сегодня духов не будет, сегодня он оградит себя от проказников , а другие, сильные , больше не явятся. Они уже поведали все что хотели.
В эту ночь он проник в Скрытые Миры без усилий, так, словно ему заранее была проложена тропа оттуда . Но то, что он «увидел» и «услышал»… Вернее, то, что он воспринял , лишало надежды!
– Мы не служим тебе больше! – говорили духи-помощники.
– Для нас ты – ничто! – говорили те, что были его покровителями.
– Отныне твои пути к нам будут закрыты! – возвестили предки.
– Но почему? И что теперь будет с Родом детей Мамонта? – вопрошал Колдун.
Ответ ясен, и ничего не изменить. Колдун не исполнил свой долг, не отвел величайшую беду, обрушившуюся не только на их человеческий Мир, но и на Скрытые Миры! Нарушено Великое Равновесие. Рана, нанесенная Малом, настолько глубока, что ее не затянуть обычными обрядами, не искупить жертвами. Тьма, льющаяся в эту открытую рану, заражает все их Миры – и Видимый Средний, и Скрытый Верхний, и Нижний. Рвутся, гниют, разрушаются связи с Миром духов, закрываются тропы в Землю сновидений – Мир предков… Колдун теряет свою Силу, это неизбежно, а сила Врага , прорвавшегося в Средний Мир, растет!
А их Род… Теперь уже не важно, каковым будет решение Большого Совета. Дети Мамонта должны покинуть эти места – такова воля духов и предков. Те, по чьей вине случилось все это, должны попытаться отвести Зло … И быть может, изжить его; одолеть. Эта тропа не ясна; не ясен и конец. Быть может, это будет действительно конец их Рода!..
Колдун не смог бы объяснить ни себе самому, ни кому бы то ни было, в чем их общая вина перед предками? Почему все меры оказались тщетными? Он просто знал: это – так! Он подозревал, что прорвавшаяся в их Мир Сила требует иных, быть может, совсем иных способов противодействия, нежели те, что так хорошо знакомы.
Сейчас, вдыхая полной грудью ночной воздух, вглядываясь в окружающий мрак (Небесная Старуха лишь на следующую ночь станет медленно просыпаться), Колдун с горечью думал о том, что вынес из этого своего воистину последнего полета в Скрытые Миры… Так, значит, силы нежити будут расти и дальше, и одновременно – слабеть его собственные силы… Что же будет тогда – не с ним, нет, – со всеми его сородичами, с детьми Мамонта? С теми, кому предстоит встать на изгнанническую тропу без защиты и покровительства?!
Гонцы от детей Куницы и детей Серой Совы появились на следующий день. С ними пришел и молодой колдун-Куница. Арго принимал посланцев торжественно, рядом с Колдуном, у тотемного столба. Здесь, в центре стойбища, собрались почти все дети Мамонта, – все, кто не ушел на промысел. Арго вглядывался в хмурые, растревоженные лица своих общинников. (Худые вести, худые слухи разносятся быстро. Предчувствия – тоже!)
– Арго, великий вождь детей Мамонта! Рам, вождь детей Куницы и вожди общин детей Серой Совы обеспокоены тем, что происходит. Они решили созвать Большой Совет. Что думают об этом дети Мамонта?
– Рам и Нерт, великие вожди детей Куницы и детей Серой Совы, могли бы услышать мой ответ еще вчера.
– Вчера мы говорили с детьми Серой Совы. Сегодня – с детьми Мамонта. Но если великому вождю Арго требуется время для размышлений – пусть скажет.
– Вождь Арго благодарит своих собратьев, но размышлять не над чем. Дети Мамонта озабочены происходящим не меньше, чем наши соседи. У нас нет причин для отказа от Большого Совета. Надеюсь, вожди других общин детей Мамонта думают так же.
– Тем лучше… Вождь Кано уже дал свое согласие. Надеюсь, согласием ответят и дети Мамонта, живущие на севере.
(Это – посланец Нерта. Торопыга!)
– Я удивлен услышанным. Серых Сов скликают на Большой Совет Серые Совы, – это так. Но с каких пор вождю Рода, согласившемуся на Большой Совет, отказывают в праве созывать сородичей? Или это – Большой Совет детей Куницы и детей Серой Совы, на котором нас, детей Мамонта, хотят видеть со склоненными головами и без оружия?!
(Да, юный торопыга! Вижу по твоему лицу: ты и твой вождь Нерт именно этого и хотите!.. Только – не рановато ли?)
Юный посланец Нерта не нашелся сразу что ответить, но выражение лица было более чем красноречиво. Еще немного – и с его губ сорвутся слова, о которых, быть может, жестоко пожалеет и тот, кто его послал. Но в этот момент решительно вышел вперед колдун-Куница.
– Арго, великий вождь детей Мамонта! Мой вождь Рам просил меня сопровождать этих посланцев от наших соседних общин. И Нерт, для чьих людей я тоже тружусь, не возражал. Никто не хочет нанести тебе оскорбление или обиду, великий вождь! Невиданное бедствие помутило наш разум, иначе наши посланцы еще вчера просили бы тебя направить гонцов к твоим сородичам! Но мы хотели узнать: все ли Серые Совы хотят Большого Совета? И потом обратиться к детям Мамонта. Кано мы навестили по дороге к тебе и получили только предварительное согласие. Он ждет посланцев Арго, вождя Рода, хранителя Священной кости!
Лицо Арго оставалось бесстрастным. (Мы оба знаем, молодой колдун, что твои слова – ложь. Вежливая ложь, – спасибо и за то! По-видимому, тебе и твоему вождю обязаны мы тем, что вместо Большого Совета не начнется Большая война!.. Еще не известно, кто больше должен благодарить вас за это – мы или Серые Совы: дети Мамонта воевать умеют!)
– Арго, вождь детей Мамонта, благодарит колдуна детей Куницы, и тех, кто его послал, за разъяснения. Гонцы к нашим сородичам будут посланы сегодня же. НУЖНО лишь решить, в какой день будет Большой Совет. Полагаю, вожди детей Куницы и детей Серой Совы думали об этом.
– Мы были бы рады, если бы вожди, колдуны и старейшины детей Мамонта смогли собраться на Поляне празднеств через день. Если нет, мы готовы прийти туда в иное время, удобное детям Мамонта.
Арго посмотрел на Колдуна, обвел взглядом старейших охотников общины… Согласны!
– Мы готовы быть там в срок. Надеюсь, наши сородичи тоже. Когда наши посланцы вернутся с севера, в общину Гарта будет послан ответ. Надеюсь, его гонец доберется до общины Нерта прежде, чем закатится солнце.
(Пусть в вашей общине ночуют ваши сородичи! Мы для вас – уже почти чужие, едва ли не враги…)
Все было сказано, все решено. Осталось только произнести должные слова прощания и приветов. Но колдун-Куница вновь выступил вперед:
– Позволено ли будет мне, колдуну детей Куницы, обратиться к великому вождю детей Мамонта с двумя просьбами?
– Вождь слушает колдуна детей Куницы.
– Будет ли мне позволено сопровождать посланца детей Мамонта на север?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70