А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Костяная фигурка жеребой кобылы на тонком кожаном ремешке.
– Дрого, сын Арго, благодарит мудрого Колдуна за ценный дар.
– Он не подведет тебя, охотник! Те, кто попадет под твое копье и дротик, вновь и вновь будут возвращаться в этот Мир и отдавать тебе свою жизнь и силы! Сегодня я хотел дать тебе другой амулет – оберег, но не смог его изготовить: не хватило сил. Прими хотя бы этот!
– Благодарю тебя, мудрый Колдун! – повторил Дрого, надевая фигурку на шею.
– Я не смог сделать для тебя оберег, но хочу дать совет – хотя бы на сегодня .
– Дрого, сын Арго, слушает.
– Собираешься ли ты куда-нибудь из стойбища?
– Да, я хочу пойти к Большой воде.
– Хорошо. Но возвращайся до заката! Сегодня – плохой день, и ты, Дрого, сын Арго , должен быть очень осторожен!
Когда Колдун ушел, Арго повторил фразу, сказанную несколько дней назад Йому:
– Сын мой! Прошу тебя: не отвергни совет нашего Колдуна!
Дрого сидел на том самом камне, что так любили Мал и Айрис… и Нагу любил, и часто бывал здесь со своей сестрой и знаменитым сородичем. И сейчас он не собирался бросать это место из-за отступника, из-за предателя, лишенного имени, изгнанного из Рода навсегда. Дрого не мог совместить в себе того Мала – наставника и друга, старшего брата – и этого лишенного имени кровосмесителя и убийцу. И не ради добычи ушел он из дома сюда, на свой камень! Хотелось подумать.
Лето только начиналось, но жара стояла, как в самом его разгаре. Солнце перевалило на вторую половину, и тень от старой разлапистой ели уже достигла камня, нагревшегося за день так, что пекло даже сквозь замшевые штаны. Дрого снял и подстелил свою рубаху (старая, еще мальчишечья, но, конечно, узор другой – мать постаралась ), устроился с таким расчетом, чтобы оказаться в тени, и задумался, глядя за Большую воду, на сосновые леса и дальние озера, поблескивающие от ослепительных лучей.
Трава звенела. Совсем рядом, слева, завел свою песенку стрекотун. Дрого по мальчишеской привычке ловко, не глядя, накрыл его ладонью, поднес к лицу кулак и осторожно расправил пальцы. Казалось, пленник нисколько не испугался внезапного заточения. Расправил усы, неодобрительно посмотрел на эту громадину (большой, а дурной! ), деловито перебрался с ладони на искалеченный, но заживающий на удивление быстро безымянный палец, немного подождал (лапки приятно щекотали саднящую кожу) – и одним веселым прыжком распростился с охотником!
Дрого засмеялся. Да, теперь, побывав в родном стойбище, он знал точно: Дрого – не Нагу! Тот был мальчишка, ничего не знающий, ничего не понимающий мальчишка, и часу не способный прожить без компании друзей и приятелей. Он, Дрого, – действительно взрослый охотник, умеющий и след взять, и дротик метнуть, и силок поставить, и кровь унять, и беду отвести… Он, Дрого, – мужчина, посвященный в самые сокровенные тайны Рода. Между тем и этим – будто Большая вода пролегла; он остро почувствовал это утром, встречая восторженные взгляды своих вчерашних друзей-приятелей почти ровесников… А взрослому охотнику бывает необходимо и одиночество!
Случившееся в их Роду поражало и пугало еще и тем, что оно означало: ни Посвящение, ни знания, ни опыт, ни охотничья удача не могут спасти от сокрушительного поражения, от позорной гибели. Всего этого у лишенного имени было в избытке. И не спасло. Что же, значит, такое может случиться и с ним, с Дрого? Или не может?
Следовало понять, что же случилось с Малом до того, как он превратился в лишенного имени . И сейчас Дрого изо всех сил пытался, но никак не мог этого уразуметь. Да, конечно, он прекрасно знал, что происходит между мужчиной и женщиной, – уж это-то ему было известно задолго до Посвящения! Понимал он и другое: одна девчонка нравится больше, другая меньше, а от третьей и вовсе с души воротит! И не обязательно та, кто милее тебе, тебя предпочтет… Ему-то самому – кто больше нравится? Нату, с которой возился Нагу-подросток, или Туйя? Конечно Туйя! Так что же теперь, он и Каймо должны из-за Туйи?.. Дрого даже передернуло от одной этой мысли. И при чем здесь это: «больше», «меньше»! Мужчине нужна женщина – рожающая, ласковая, умелая. Разве может так быть, чтобы на все окрестные стойбища была только одна такая! Дрого невольно улыбнулся: «Что за нелепица! Да мы все тогда поубивали бы друг друга, и ее саму бы на куски разорвали! Конечно, всякие бывают… Хочешь взять получше, так докажи сам, что ты – мужчина! Будут уважать тебя, будут говорить о тебе хорошее, так и девчонки заметят, – почему и не должен мужчина с этим торопиться!.. Но не в этом же дело! Совсем не в этом! Ведь тот, кто был Малом, первым охотником , мог выбрать себе кого угодно – кто бы отказал ему? А он…» Дрого честно попытался представить, как бы он стал одну из девчонок своего стойбища… Нет, сама мысль об этом казалась одновременно и нелепой, и чудовищной; здесь воображение не работало.
Совершенно очевидно: Мала околдовали, навели порчу! Но КТО? И почему его не ищут?! Ведь распознать и убить злого колдуна еще важнее, чем того, кто волей или неволей стал его пособником… и жертвой! Тем более здесь: о такой ужасной порче Дрого никогда и ничего не слышал! А иначе что же, на любого эту порчу наведут, и на него, на Дрого?..
А ведь отец и в самом деле что-то говорил о колдовстве! Что-то непонятное – о словах Колдуна! И Колдун сегодня предупредил… плохой день , – что все это значит? Да, он должен пойти к Колдуну. Пусть объяснит, пусть даст самый сильный амулет против порчи, пусть расскажет, как найти, как одолеть этого проклятого Врага, наводящего черную порчу! Он, Дрого, одолеет Врага, даже если на это уйдет вся его жизнь! Хотя бы для того, чтобы отомстить. Не только за сестру, за того, кто все же оставался в его памяти не лишенным имени , а Малом-наставником, Малом-другом.
Ого! А солнце-то опустилось довольно низко, хотя жара почти не спала! Оказывается, это нелегко – думать! Не сдержать слова мужчина не может, и, если он не хочет вернуться домой с пустыми руками, нужно поспешить. Дрого решил еще на тропе: он принесет не мясо – попробует добыть другую дичь. В такую жару это нелегко, да еще в такой час (а задержаться нельзя – не успеет!). Но… у него новый амулет, – посмотрим, какова его сила!
Амулет не подвел. Рука – тоже. Когда Дрого поднимался от Большой воды по тропе, навстречу лучам заходящего солнца, из его заплечного мешка торчал хвост удачно подколотой щуки, а с пояса свешивался подвернувшийся под руку красавец селезень.
Колдун раскладывал на куске кожи подвески, вырезанные из мягкого белого камня, и думал.
Вот эта, первая, – день суда и казни. Дальше – Серые Совы перебираются на новое место. Еще одна – их старое стойбище совсем опустело. Теперь подвеска побольше: день, когда появился огненный шар, когда разразилась невиданная гроза… Как же так?
Колдун помнил слова молодого Куницы: «Пусть мой старший собрат будет осторожен и смотрит в три глаза на все: и на людей, и на Мир. Боюсь, это еще не конец». И он смотрел в три глаза, особенно в те дни, значение которых ему когда-то буквально вбил в голову его наставник, великий Хорру… Да. Случилось. Что – не понятно, но случилось… И почему-то не в первый посмертный срок, а на следующий день! Не мог же в самом деле лишенный имени оставаться живым в течение целого дня! Или мог?
Подвески продолжали появляться одна за другой. Так или иначе, второй посмертный срок был вчера, в ночь Посвящения. Или сегодня! Нужно быть готовым, – вот только к чему?
Третий срок неясен, и до него – далеко. Хорру наставлял, указывая на палочку, изображающую второй срок: «Если здесь Старуха спит – это лучшее для мертвого и худшее для живых! Если смотрит в полный глаз, то наоборот. А о третьем сроке узнаешь так: Старуха, спящая во второй срок, должна проснуться и заснуть снова. В одну из ночей ее сна настанет третий срок! » – «Но как я узнаю?..» – «Спросишь духов. Если захотят – помогут!»
«Если захотят»… Сейчас духи явно не хотели помочь (или не могли ). Их предупреждения значили не больше того, что сказал Куница; их ответы были столь же смутными, как и собственные знания Колдуна о том Враге : больше, чем ничего, но меньше, гораздо меньше того, что нужно для того, чтобы отбить нападение… Или и впрямь Хорру был прав, и Тот непобедим?! Хорошо, что Дрого вернулся вовремя!
Придется ждать. Только ждать: Враг первым нанесет удар, и, быть может, тогда удастся что-то сделать. Но каким будет этот новый удар? Выдержит ли его их Род?
Колдун боялся напрасно. В эту ночь ничего ужасного, ничего необычного не произошло. Разве что…
Йом проснулся в самый глухой час от отвратного, тягостного сна. Его кто-то звал, вернее, подзывал , и он знал – кто !
Сны бывают разные; не все из них опасны, не все – вещие; порой духи просто шутят. Но Йом понял: это – не шутка духов, это хуже, и покидать жилище нельзя. Вытянув мизинец и указательный палец левой руки ко входу, он забормотал заклинания. Но тут застонала, а потом проснулась его Нага, ждущая ребенка.
– Муж мой, мне страшно!
И тогда он, рыжебородый, рывком сбросил шкуру, схватил, не глядя, бивневое копье и, презрев опасность, вышел в ночь.
Безлунная ночь была теплой и звездной. Он был готов встретить любого врага – копьем, защитным жестом и заклинанием… Зубами, если придется! Но никого не было ни рядом с его жилищем, ни дальше – у общих очагов, на тропе. Лишь какая-то крупная птица скрылась в сосняке на той стороне ручья.
Постояв и послушав лесные звуки, Йом вернулся в свое жилье, поставил копье и лег на женской половине, к жене.
– Спи, Нага, никого нет! – прошептал он, обнимая любимую жену, чувствуя, что она все еще вздрагивает от страха. Нага потерлась щекой о грудь мужа и замерла. Вскоре ее дыхание стало спокойным, ровным. Но Йом еще долго не мог уснуть. Никого не было у входа, но почему-то он был уверен: еще за миг до того, как он откинул полог, там кто-то стоял.
Глава 10
БОЛЬШАЯ ОХОТА
Основа жизни – это мясо, а мясо дает охота. Мужчина прежде всего охотник; в сущности, это одно и то же: мужчина – охотник, который при необходимости может стать и воином, защитником. К счастью, такая необходимость возникает не так уж часто, особенно здесь, где издавна живут бок о бок сильные общины трех дружественных Родов. Кого им бояться? Кто может им угрожать? Инородцы появляются редко, всегда с миром, с дарами, и сами они, дети Мамонта и дети Серой Совы, оказываясь в чужих землях, предпочитают не воевать, хотя, конечно, бывает всякое… Дети Куницы? С ними сложнее, об их путешествиях к Великой воде никто ничего не знает толком… Но врагов они не приводили ни разу.
Конечно, еду дает не только охота. Трудно даже представить, как жили бы люди без всего того, что собирают неустанно женщины в лесу, на полянах и болотинах, У Большой воды и у ручьев, – без ягод и грибов, без съедобных кореньев и зерен, без улиток и речных раковин. Но охота – это не только еда. Из чего и чем шили бы женщины одежду, обувь и сумки, чем укрывались бы в холодные зимние ночи, если бы не шкуры, жилы и шерсть, если бы не кости, из которых делают не только наконечники и кинжалы, но и шилья, иглы, лощила и множество других инструментов, обойтись без которых в домашнем хозяйстве просто невозможно?
Охотятся по-разному. На длинноухих и на песцов ставят силки; каждый охотник – по-своему, в одиночку. За более крупной добычей уходят группами – по два, по три, а то и по пять человек, порой – очень далеко, за несколько переходов. Именно так Йом с четырьмя сородичами добыли бизона – не в окрестностях, куда эти звери заходят редко, а далеко на юго-западе, в степи. На стоянку принесли только самые лакомые куски, присоленные золой, шкуру да голову – знак охотничьей удачи. В одиночку на крупного зверя выходят редко – по необходимости. Впрочем, порой появляются в общине странные любители одинокой охоты. Таким был Мал.
Но есть еще и Большая охота , в которой участвует не одна, а по меньшей мере две общины, и не только мужчины, но и все сородичи – от мала до велика. Это – не только добыча мяса, но и праздник . И хотя Большие охоты происходят не так уж часто (на то он и праздник!), но именно им-то и обязаны общинники основным запасом всего того, что дает охотничья добыча.
Все, что ходит, бегает и прыгает по земле, летает по воздуху, плавает в воде, может стать охотничьей добычей. Но к этому подходят с выбором. Запрещено убивать своих братьев и сестер – зверя или птицу, являющихся Родовым тотемом. Это могут делать только люди другого Рода. Так, ни один из сыновей Мамонта не смеет нанести вред своему старшему брату – волосатому слону, но для сыновей Серой Совы или Куницы такого запрета нет. Не поощряется и пустое убийство, ради развлечения. Убивать можно для еды, ради шкуры и меха, ради костей… Из доблести, наконец! Но даже мальчишка, раздавивший мимоходом беззащитного птенца, жестоко за это поплатится: от взрослого мужчины – затрещиной и надранными ушами, от своих сверстников – едкими насмешками. Для настоящего же охотника такой поступок немыслим. А вот если тот же мальчишка добудет для еды пару-другую жирных сурков, сумеет изловить длинноухого, а то и утку или перепелку подстрелит коротким дротиком, – его ждет только похвала.
Взрослые охотники с сурками связываются редко, разве что изголодавшись. От хорошей птицы не откажутся, если подвернется под руку, но специально охотиться не станут. Иное дело, подколоть или даже взять голыми руками в Большой воде хорошую рыбу: тут требуется и смекалка, и ловкость. Но, конечно, главная их добыча – крупный зверь. Однако и здесь есть свои тонкости.
В речных долинах, в кустарниковых зарослях водятся волосатые носороги. С ними люди предпочитают не связываться без необходимости: зверь этот сильный, злобный и глупый, а мясо его не вкусное, да и короткие, искривленные кости не очень удобны для поделок, разве что шерсть хороша. Но охота на него очень опасна, и мужчины выходят на нее лишь тогда, когда парочка неразборчивых носорогов, облюбовав себе местечко вблизи от стойбища, становится угрозой для общинников, у которых в речной долине свои дела, – в первую очередь для детей и женщин. Еще опаснее – тигролев, хищник не только могучий, но необычайно умный и коварный, к счастью, довольно редкий. Его преследуют из мести за украденного ребенка, за растерзанного общинника и – ради доблести: победить тигрольва, тем более в одиночку, – подвиг! Иное дело, бурый медведь, великий любитель сладких красных ягод и дикого меда. Он тоже встречается нечасто и с человеком связываться не любит: не тронешь его – и он тебя не тронет. Но… у него такая теплая шкура! Из-за нее-то, да еще ради целебного сала, отправляются заботливые мужья в лесную чащу. Конечно, особую славу такая добыча не приносит: по единодушному мнению и сыновей Мамонта, и сыновей Серой Совы, охота на лесного медведя не слишком опасна. Вот если бы это был вурр – страшный пещерный медведь!.. Говорят, он вдвое, а то и втрое больше лесного и свиреп, как разъяренная тигрольвица! Но о вурре – только слухи: старики рассказывают то, что сами когда-то слышали. Никто из мужчин не видел его воочию, даже Арго, даже старый Гор!
Главная же добыча, от которой зависит благополучие общины, – не эти звери и конечно же не зайцы и не песцы, а звери покрупнее, живущие стадами. Не олени, нет. Большерогие? Их очень мало – они – только для свадебного обряда. Мелкие северные олени – хорошая, легкая добыча: их мясо вкусно, а рога – прекрасный материал для самых разных поделок. Но их стада забредают в эти края не так уж часто, ими не прокормиться, да и появляются они в основном на левом берегу Большой воды. Не прокормились бы живущие по соседству общины трех Родов и лесными оленями: тех совсем немного, и они очень чутки, пугливы. Главная добыча – дикие лошади! И только на них общины всех трех Родов регулярно устраивают Большие охоты.
Эти лошади – животные сильные и крупные: жеребец в холке достигает плеча взрослого охотника. И несмотря на то что здесь отнюдь не степь, они не переводятся в окрестностях круглый год: их копыта до локтя шириной прекрасно выдерживает снежный наст, и они даже предпочитают перелески открытым степям. Конечно, к зиме, когда с кормами становится хуже, часть лошадей откочевывает в другие места, в основном к югу и западу, чтобы вернуться сюда в начале лета с двух-трехмесячными жеребятами. Летом и осенью многочисленные лошадиные табуны, насчитывающие десятки и сотни голов каждый, заполняют все окрестности, луговины и перелески, подходят к самому краю плато и даже спускаются ниже пологими склонами… Вот тогда-то и наступает время первой Большой охоты!
Чтобы подготовить Большую охоту, нужно прежде всего узнать, когда вернутся сюда откочевавшие на зиму табуны, – для этого-то Арго и Гарт и выслали разведчиков. После, как всегда перед Серьезным делом, мужчины на время покинут стойбище, уйдут в мужские дома, и, пока они там, вернувшиеся лошади обживутся на старых местах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70