А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Халиоку это не стоило никаких усилий, а вот на преследователей его колдовство оказало весьма ощутимое действие. Кое-кого двери огрели так, что пришлось не сладко, больше повезло тем, кто не успел добежать до внезапно захлопнувшихся створок. Разумеется, подобное не могло остановить преследователей надолго, и Халиоку пришлось прибегнуть к этому трюку еще несколько раз.— Надо было тебе что-нибудь на голову надеть, — недовольно пробурчал маг, произнося очередное заклинание, заставившее замереть всех людей в зале, через который пробегал Салзар.— А тебе нужно было умереть еще в детстве от несварения желудка, — рявкнул воин. — По крайней мере одному человеку в Империи это доставило бы несказанное удовольствие.— Это кому же? — машинально спросил Халиок.— Мне!Маг хмыкнул, но промолчал, вместо ответа заставив Салзара выбежать из зала и свернуть в широкую галерею с полом, выложенным мозаикой, светлые и темные линии которой образовывали клубки переплетающихся змей. Однако Салзар навряд ли заметил это — куда больше его волновали преследователи. Хоть колдовство мага пока помогало, но и оно было не всесильно: Халиок не мог остановить слух о происходящем, разносящийся по дворцу.Салзару пришлось наконец извлечь из ножен меч, поскольку минутой раньше воин, на которого он наткнулся, чуть не проткнул его ножом и был лишь в самый последний момент остановлен Халиоком. Именно с этого мига Салзар решил, что не стоит полагаться только на защиту мага — о ней нужно думать и самому.Миновав галерею, воин свернул на лестницу, ведущую на следующий этаж дворца, и, перескакивая через несколько ступенек, помчался наверх, чувствуя, как нарастает нетерпение мага. Похоже, они уже почти у цели.И, как оказалось, Салзар не ошибся в предположениях. Едва оказавшись на верхней ступени лестницы, он увидел на дальнем конце холла нескольких гвардейцев, между которыми шла женщина, так поразившая Салзара своим исчезновением. На руках у нее был младенец, который мирно спал, несмотря на то, что сопровождающие кормилицу воины шумели, переговариваясь друг с другом. Кормилица молчала, полностью уйдя в себя и не замечая ничего вокруг.Халиок произнес:— Похоже, на данный момент ребенку ничто не угрожает, иначе эти воины не смогли бы подойти к нему столь близко. Только жаль, что женщину обнаружили до нас, ну да ничего… А теперь — действуй!— Ты смеешься надо мной, маг? Их шестеро, среди них один сотник: я не справлюсь.Среди немногочисленных достоинств Салзара было одно, которое делало ему честь — воин никогда не приукрашивал собственных способностей и трезво смотрел на вещи. И если уж он сказал, что не одолеет конвоиров кормилицы, значит, так оно и было на самом деле.Салзар на мгновение замер, пытаясь решить для себя, что ему делать, и только тогда заметил, что свободной рукой кормилица прижимает к щеке темную от крови тряпицу. Выходит, он действительно задел ее клинком, и притом довольно ощутимо: кровь все не останавливалась и алыми каплями падала женщине под ноги.— Она ранена, — усмехнулся Халиок. — Она загнется, если ей не помогут, именно поэтому ребенок и не уводит ее от гвардейцев.Салзару показалось, что маг хотел сказать еще что-то, но тут гвардейцы наконец заметили воина. Дольше медлить было нельзя. Решение пришло к Салзару само, и действовать он начал скорее интуитивно, нежели твердо зная, к чему может привести его нападение. Взмахнув мечом, воин громко завопил и ринулся вперед, думая не о гвардейцах, а о младенце на руках женщины. Салзар доверился Халиоку, надеясь, что тот не подведет и оградит от клинков гвардейцев. Однако помощь мага не понадобилась.Гвардейцы едва успели сорваться с места навстречу Салзару, уже почти подбежавшему к ним, как перекрытие арки, под которой все они находились, с треском раскололось, пошло широкими трещинами. С потолка обрушился град камней, утративших опору, который разом накрыл гвардейцев и поднял тучу пыли.Салзару повезло больше других — он попал лишь под самый край обвала и почти не пострадал, отделавшись лишь несколькими ссадинами и сильным ушибом плеча, на которое свалилась довольно весомая глыба. Кашляя и протирая слезящиеся от пыли глаза, воин подождал, пока серое облако чуть поредеет, и осмотрелся. Первое, что Салзар увидел — это придавленных камнями гвардейцев. Один или двое еще были живы и слабо постанывали, не в силах выбраться из-под завала сами, однако Салзар отнюдь не собирался помогать им. Все его внимание приковала женщина стоящая чуть поодаль, там, где ее бросили гвардейцы, привлеченные Салзаром. Только теперь глаза ее широко раскрылись — она с испугом смотрела на происшедшее.— Это ты сделал? — тяжело выдохнул Салзар, морщась и растирая саднящее плечо, медленно приближаясь к женщине.— Нет! — резко ответил Халиок. — Ребенок защищается сам. Удар был направлен не на гвардейцев, а на тебя, но нам с тобой повезло — он промахнулся. Я был прав, он устал — мы почти загнали его.Салзар промолчал, все так же неторопливо направляясь к кормилице. За спиной слышались чьи-то крики, но воин не оборачивался — он целиком сосредоточился на кормилице и ребенке.— Быстрее! — нетерпеливо зарычал призрак, но Салзар лишь крепче стиснул меч.— Не лезь, маг, я знаю, что делаю.Наконец завал остался позади, но расстояние между воином и женщиной почти не уменьшилось, их все так же разделяло полтора десятка шагов. А потом кормилица побежала. Окровавленная тряпка выпала у нее из руки, позволив Салзару на краткий миг полностью увидеть женское лицо, искаженное нечеловеческим ужасом. Ребенок заревел очень громко, но воин почти не слышал его. Салзар бросился следом, вскинув клинок и не сводя глаз со спины кормилицы, приближающейся с каждым мигом: женщина не могла тягаться с ним в беге. Не обращал он внимания и на радостные крики мага, отдающиеся в висках тупой ноющей болью:— Он наш! Он полностью выдохся. Он больше не может защищаться!Салзар уже почти настиг кормилицу. Острие его меча находилось на расстоянии вытянутой руки от спины женщины. Лезвие поблескивало, отражая льющийся в окна рассеянный дневной свет.А потом произошло то, чего никто ожидать не мог. Женщина резко бросилась в сторону к ближайшему окну и, прыгнув, врезалась в яркий витраж. Раздался громкий мелодичный звон разлетающихся осколков. Куски стекла упали Салзару под ноги, разбиваясь на еще более мелкие. Тонкие обломки свинцовой рамы обрушились на подоконник.Салзар закричал скорее от неожиданности, чем от страха. А еще и от злобы. В единый миг все изменилось. Вопли за спиной стали громче, теперь в них звенели яркие нотки ужаса, но Салзару было не до невольных зрителей трагедии. Подбежав к окну, он оперся о подоконник, стараясь не исполосовать ладони осколками, и, перегнувшись, выглянул вниз.Женщину он увидел не сразу. Выбросившись из окна пятого этажа, она при падении ударилась о балкон, находящийся двумя этажами ниже, и была отброшена ударом чуть в сторону, на вымощенную розовым мрамором дорожку, ведущую в небольшой парк, который выглядел почти черным из-за полностью облетевшей листвы. Кормилица лежала на спине, неестественно повернув голову, под которой быстро расплывалась темная лужа. Осколки, усеявшие все вокруг, блестели, словно маленькие злые звезды.Ребенка в первый момент Салзар не заметил и, лишь приглядевшись, понял, что кормилица все еще прижимает его к груди, стиснув в объятиях последним судорожным движением. До воина долетел принесенный порывом ветра надрывный плач.— Он жив! — вскрикнул Халиок. — Убей его! Убей, пока не сбежалась стража!На улице слышались встревоженные крики, да и по коридору кто-то спешил к замершему у окна воину, изрыгая проклятия и бряцая оружием. Салзар стиснул меч и начал разворачиваться, готовясь с боем пробиваться к выходу, но тут какая-то непреодолимая сила повлекла его назад, к окну. Он заорал, пытаясь противиться чужой воле, но руки сами собой ухватились за оконный переплет, а ноги вскочили на подоконник. Меч зазвенел, падая на пол прямо перед преследователями, уже почти что настигшими Салзара.— Да будь же ты проклят, маг!!! — из последних сил завопил воин, чувствуя, как отрывается от подоконника. На какой-то краткий миг во всем теле наступила странная, никогда не испытываемая раньше легкость, а потом земля стремительно начала приближаться. Казалось, она летит быстрее брошенного камня, быстрее выпущенной из боевого лука стрелы. Но полет этот был нереально краток. Салзар еще успел заметить невероятно укрупнившиеся мраморные плиты дорожки, а затем на его тело обрушился страшный удар, обернувшийся короткой, но обжигающей вспышкой боли…И все превратилось в пустоту.Салзар упал совсем рядом с кормилицей, и его ороговевшая голова перебила младенцу шейные позвонки. Самому воину повезло, он умер почти мгновенно, сломав позвоночник о выступающий на краю дорожки бордюр.Люди подались в разные стороны, лишь бы оказаться подальше от мертвецов. Они были так напуганы случившимся, что никто не заметил, как из груди Салзара вылетело маленькое светлое облачко, быстро сжавшееся в точку и исчезнувшее в вышине. Никто не увидел, как незримый громадный кулак, появившийся в небе, пробил редкие тучи и, схватив крошечную искорку, растворился, обернувшись ничем. Никто не услышал тихого и полного отчаяния крика, умершего, едва успев народиться:— За что, Незабвенный?!Паррот не знал, что и думать. Он не мог объяснить случившегося во дворце. Прибыв на место происшествия сразу же после того, как ему доложили о трагедии, Паррот внимательно осмотрел тела. Не было никакого сомнения, что перед ним находились потерянная кормилица и королевский сын. Оба были безнадежно мертвы. Младенец — богоравный младенец — оказался убит. Как могло это произойти, Паррот не понимал: ему казалось невероятным, что кому-то удалось причинить вред ребенку. Однако глаза говорили яснее слов и разума. Возле кормилицы и младенца лежала еще одна жуткая фигура. Парроту хватило лишь одного беглого взгляда, чтобы убедиться, что это существо не было родом с Изнанки Мира. Скорее всего это был человек, подвергшийся действию невероятно сильного заклятия, которое могло быть наложено лишь одним из величайших магов Империи. Паррот знал одного из них, но тот был мертв — казначей сам видел тело, хоть и недостаточно близко.У него на минуту помутилось в глазах. Смежив веки, Паррот постоял, пытаясь прийти в себя и решить наконец, что же делать. Скрыть происшедшее не удастся, к тому же кое-кто из присутствующих узнал кормилицу. Но с другой стороны, виноватых нет: убийца совершил свое черное дело, но при этом погиб сам, так что разыскивать его не придется. Казначей прекрасно понимал, что никогда уже не узнает всех обстоятельств этого дела. Уйдя в размышления, Паррот не сразу обратил внимания на то, что кто-то торопливо и резко дергает его за руку. Обернувшись, он увидел молодого мужчину, одетого в курьерские одеяния. Тот, пытаясь восстановить дыхание, тихо произнес:— Господин, золониане сломили наше сопротивление. Солдаты бегут!ИнтермеццоСПОРВысокий острый утес был почти полностью скрыт за пеленою тумана. Плавные изгибы камня прорезали глубокие трещины, из которых кое-где торчали реденькие пучки травы. Далеко внизу плескалось море, сюда же брызги не долетали, хотя ветер был довольно силен. Изредка покрикивали чайки. Сквозь туман едва пробивалось солнце, только-только поднявшееся над горизонтом и еще не успевшее разогнать белесую муть.Одинокая фигура неподвижно стояла на самом краю утеса, подставив лицо ветру. Тяжелый черный плащ развевался за спиной, серебряная кольчуга едва слышно позванивала. Мужчина чуть повернул голову, глянул в сторону восходящего солнца и нахмурился. Из-под толстого кожаного шлема поблескивали узкие черные глаза с крохотными желтыми зрачками. И блестели они столь же мутно, как и стальная растопыренная птичья лапа, венчающая шлем. Мужчина сделал шаг от края утеса. Высокие сапоги поскрипывали. Он еще раз взглянул в сторону солнца и снова нахмурился — ожидание затягивалось.Вдруг в тумане показалась быстро растущая точка. Через минуту она разделилась надвое и превратилась в пару странного вида птиц. Чем-то они были похожи на небольших драконов, покрытых перьями от клюва до хвоста. Яркий окрас крыльев резко контрастировал со снежно-белым цветом тел. Приблизившись к утесу, птицы описали над задравшим голову мужчиной широкий круг, после чего, наконец, спустились и, оказавшись на земле, обернулись мужчиной и женщиной. На обоих были меховые накидки с капюшонами, наброшенными на головы.— Наконец-то, — недовольно произнес мужчина в черном плаще. — Никак не думал, что вы посмеете опоздать на встречу, которую сами же и назначили.— Ты нередко заставлял нас ожидать тебя, — жестко парировал только что прибывший. — После того, что ты сделал, нам следовало созвать Совет и уже там решить, какой участи ты заслуживаешь, Райгар.Мужчина не успел ничего ответить, как в разговор вмешалась женщина:— Как ты вообще мог совершить это? Кто дал тебе право решать за всех? Этот ребенок…— У меня есть на это право, Брэннета, — резко ответил Незабвенный. — У меня есть право решать, поскольку вы, когда вздумали дать этому никчемному миру нового повелителя, полагали, что вольны в выборе собственных поступков. Но вы не понимаете, к чему могло привести ваше безрассудство!— Это был наш ребенок, — упрямо и зло повторил Амфарон, выступая вперед и подходя вплотную к Райгару. — Что бы ты там ни говорил, мы никогда не вмешивались в чужие дела, и я не понимаю мотивов твоих действий. Ты в единый миг разрушил все, что мы с Брэннетой создавали в течение стольких лет. Лишь на подготовку рождения ушло почти полвека.— Что значит время? — не повышая голоса, меланхолично заметил Райгар, но дальнейшее произнес гораздо резче:— Неужели вы до сих пор не поняли, сколь страшную ошибку совершили? Да, я тоже не идеален, и у меня были свои провалы, но вы превзошли всех. Мне хотелось бы знать, кому из вас пришла в голову эта безумная идея — родить в поднебесном мире богоравного? Вы хорошо позабавились, вселившись во время зачатия в смертных тварей, но почему вы не соизволили задуматься о последствиях всех этих шагов? Кто вам позволил подвергать всех нас такой опасности?— О чем ты? — почти выкрикнула Брэннета, но Незабвенный не счел нужным отвлечься и даже не взглянул на нее, продолжая пожирать глазами стоящего рядом Амфарона.— Вы понимаете, что означает рождение богоравного? Вы задумывались, почему у нас никогда не рождались дети? Даже Орнелла — эта девчонка, которая не может без трепета смотреть на младенцев нами же созданных тварей — и та не позволяет себе завести ребенка, хотя мы прекрасно понимаем, как трудно ей это дается. Мы не имеем права нарушать равновесие мира. Мы — боги! Слышите вы — боги! Выше нас нет никого и ничего. Это кажется незыблемым, но на самом деле положение слишком хрупко. Достаточно одного неверного шага, чтобы превратить нас в ничто. Мы не можем причинить вред друг другу, но этот ребенок мог все изменить. При его зачатии слились воедино обе ваши божественные сущности. А мы не вода, которую можно смешать и получить все ту же воду! Ребенок унаследовал вашу силу, но стал при этом вдвое могущественнее любого из нас. Это прямая угроза нашему благополучию и даже самому нашему существованию. Уже одно это дало мне право решать за всех вас!— Не факт, — коротко ответил Амфарон. — Ты не можешь ничего доказать, все это лишь твои домыслы, которые не многого стоят.— Мне нет дела до доказательств, я говорю лишь о том, что может случиться, а для меня этого вполне достаточно. Не желаю, чтобы ваши амбиции свели нас в могилу! Мне дорого мое благополучие и, думаю, вам оно так же не безразлично, равно как и остальным. Имиронгу, Каниосу, Орнелле, Ньёрмону и Везэльду пока еще не известно о вашей выходке, и, мне кажется, они также будут не в восторге. Вы не понимаете того, что произошло, но в скором времени по достоинству оцените мое вмешательство.— Твое вмешательство. Незабвенный? — крикнул Амфарон, но теперь в его голосе слышались нотки горечи. — Как можем мы простить тебе смерть нашего ребенка? Как? Ты виновен, даже несмотря на то, что умертвил его чужими руками.— Я не желал марать рук убийством подобного мне, хоть и рожденного в созданном нами мире, — произнес Райгар. — Вы можете думать обо мне все, что вам заблагорассудится, но знайте одно — я желал всем нам только блага. Мне пришлось поступить так, как я поступил, и я не отрекаюсь от своего решения.— Ты не понимаешь, что ты наделал, — горестно выкрикнула Брэннета и неожиданно зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Амфарон бережно взял ее за плечи и принялся что-то шептать на ухо, пытаясь успокоить. Райгар взирал на это без каких-либо эмоций, как на само собой разумеющееся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60