А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пара василисков на рукояти особенно заинтересовала Маттео. Казалось, что алмазный василиск выглядит гораздо живее своего изумрудного брата. То зеленоватое свечение, которое Советник заметил еще сидя в кресле, исходило от камня, зажатого в алмазных зубах василиска. Это было единственным, что не вписывалось в общую картину. Меч был идеально симметричен, и лишь зеленый, чуть кривоватый камень искажал его правильные черты.— Ну что, нравится? — полюбопытствовал кто-то за спиной. — Между прочим, моя работа.Уже почти что не удивляясь, Маттео повернул голову и увидел висящее невысоко над полом белесое облачко. Оно клубилось и быстро разрасталось вширь, попеременно окрашиваясь в густо-синий и розоватый цвета, а затем снова становясь молочным. Постепенно стало ясно, что облачко это принимает форму человеческой фигуры — немного несуразной, но все же вполне пропорциональной. В глубине души Маттео ожидал, что через несколько секунд проявится лицо, но фигура осталась все такой же туманной, разве что стала чуть более плотной. Она проплыла по воздуху и медленно опустилась в кресло. Маттео же продолжал стоять возле ниши, тупо пялясь на видение.— Присядь, — обратилась к нему фигура, и Советник почувствовал, как сам приподнимается над полом. Спина уткнулась во что-то мягкое, и Маттео понял, что оказался в глубоком невидимом кресле, чем-то схожем с тем, что стояло в комнате, и в котором сейчас сидел призрак.— Халиок, — не спрашивая, а уже утверждая, произнес Маттео безо всякого трепета в голосе. Фигура в кресле едва заметно кивнула. Советнику вновь послышался негромкий смех.— Стало быть, ты меня узнал, — довольно произнес призрак. — Хотя, честно говоря, я не очень-то и скрывался. Признаюсь, мне было любопытно понаблюдать за тем, что ты учинил во дворце, и, должен сознаться, ты произвел на меня впечатление.— Почему… — словно не слыша слов Халиока, начал Маттео, но призрак прервал его:— Хочешь знать, почему я беседую с тобой вместо того, чтобы наслаждаться жизнью в Небесном Дворце или, на худой конец, Огненном Царстве в обществе Райгара? Это и для меня, в общем-то, неожиданность. Клянусь, будь у меня выбор, ни за что не вернулся бы в поднебесный мир, но разве поспоришь с богом? За то, что мы беседуем с тобой сейчас, следует благодарить ни много ни мало как самого Безумного бога… Только ему не слишком нравится, когда его так называют.— Зачем ты пришел? — выпалил Маттео, пытаясь разглядеть за клочками тумана черты лица мага, но ему, как и раньше, это не удалось. — Что тебе нужно от меня?— В данный момент — ничего, — насмешливо ответил Халиок. — Не знаю, поверишь ли ты, если я скажу, что мне захотелось взглянуть на того, кто отправил меня к Незабвенному?— Я не убивал тебя! — чуть ли не взвизгнул Советник, не понимая, из-за чего так нервничает. — Я не убивал тебя, маг!Халиок расхохотался и чуть приосанился, если такое можно сказать о фигуре, сотканной из тумана.— Разумеется, это сделал не ты. Но именно ты захотел моей смерти! — Последнюю фразу маг выкрикнул зло и уже не смеясь. — Я мог бы поквитаться с тобой, и, видят боги, я жажду этого, но мне запрещено: ты погибнешь не сейчас и не от моей руки, хотя для тебя это было бы лучше!Маттео непроизвольно отшатнулся, но призрачное кресло жестко спружинило и заставило его остаться на месте. В туманной фигуре меж тем появились редкие и почти незаметные проблески черно-красного света, коротко перечеркивающие светлую клубящуюся субстанцию. Советник никогда не думал, что у гнева может быть цвет. Халиок между тем поднялся из кресла и подплыл вплотную к Маттео. Призрак оказался так близко, что его туманное тело коснулось вытянутых ног Советника.— Я был прав, а вы с Дагмаром нет, — неожиданно резко ответил Советник. — Дагмар забрал у Варкаррана власть, но не потрудился использовать ее для блага людей. Все, чего он добился — это нынешняя война, которую мы… — Маттео чуть было не сказал “вот-вот проиграем”, но вовремя остановился, — которую мы ведем против золониан. Да, может быть, он и хотел сделать как лучше, но Дагмар остался воином, хотя и занял трон Мэсфальда. Правление городом — не для него. Неужели ты не видел, что происходит? Ты мог бы остановить его, предостеречь от ошибок… Почему ты не сделал этого, Халиок? Фактически ты был вторым человеком в Мэсфальде, ведь король прислушивался к твоему мнению. Даже я не имел подобной власти. Благодаря твоему попустительству Дагмар вверг Мэсфальд в эту войну!Халиок ответил не сразу. Возможно, он был поражен словоизлияниями Маттео, но Советник не мог судить наверняка, не видя выражения лица мага. И все же Маттео понял, что хоть и невольно, но кое-чего добился. Может, ему и не удалось склонить чащу весов на свою сторону, но поколебать уверенность Халиока в собственной правоте — наверняка.— А почему ты сам не говорил об этом Дагмару? — вымолвил наконец призрак, но уже без прежнего гнева. — Почему ты упрекаешь меня, если сам не сделал ничего, чтобы оградить Мэсфальд от войны?Маттео стиснул кулаки и спрыгнул на пол, не отводя глаз от туманного пятна на том месте, где у призрака должно было быть лицо.— Лжешь! Ты не хуже меня знаешь, что я говорил Дагмару об этом не раз и не два. Но не моя вина в том, что он не умел слушать советов. Он доверял только тебе, но разве ты хотя бы однажды снизошел до разговора со мной? Ты запирался в своих покоях, как крыса в норе, и не подпускал к себе посторонних. Ты не говорил даже со мной! Со мной — Главным Королевским Советником! Я не знаю, почему Дагмар терпел тебя, ведь, если подумать, твоя вина очень велика. Именно с твоего молчаливого одобрения король делал все то, что привело к нынешнему положению вещей! Город на грани хаоса, войска золониан уже на наших землях! — Маттео перестал лукавить и говорил все как есть. — Даже Дагмар теперь не смог бы задержать их — наши воины и без того потратили слишком много сил. Но он бы продолжал войну до конца, даже понимая, что победа от него ускользает. Я же пытаюсь спасти положение, я хочу заключить мир…— И для этого ты послал тайного гонца, о котором знаешь лишь ты да еще двое или трое? — Сарказм неожиданно резко вернулся к Халиоку. — Ты называешь это “попыткой установить перемирие”?— Так было нужно! — вновь теряя самообладание, возопил Советник. — Я не имел права заранее обнадеживать людей! И потом, жители Мэсфальда слишком привыкли к войне! Попытку спасти Мэсфальд люди посчитали бы трусостью!— Не ты ли только что обвинял Дагмара в том, что это именно он боялся прослыть трусом? — парировал Халиок.Маттео ударил кулаком по бедру, пытаясь успокоиться.— Это совершенно разные вещи. Король принимал на свой личный счет, мне же безразлично, как станут меня называть в народе. Если меня попытаются сместить, мира уже не будет.Некоторое время в комнате висела напряженная тишина.— Для чего ты вернулся? — вновь задал вопрос Маттео. — У Незабвенного должна быть очень веская причина, чтобы отпустить твою душу в поднебесный мир, иначе ты не появился бы здесь.— Верно, — коротко ответил Халиок. — У меня есть даже не одна, а несколько причин для того, чтобы находиться в Империи.Маг примолк на какое-то время, то ли собираясь с мыслями, то ли ожидая нового вопроса, и Маттео задал его.— Так спасение этого паршивого воина… — пораженный внезапной догадкой, начал было Советник.— Одного из лучших воинов этого города, — не терпящим возражений тоном поправил Маттео призрак. — Да, это моих рук дело, если можно так выразиться. Вазгер должен был выжить, и я сделал для этого все, что было в моих силах. Веревка оборвалась не случайно.— Еще никто не выживал после изгнания, — резко возразил Маттео.Маг хмыкнул, но звук, изданный при этом, больше походил на сиплый кашель.— Ой ли? Знаешь, Советник, не стоит обманывать самого себя. Да, гибнут многие, но встречаются и те, кому везет. Не знаю, какая судьба постигла Вазгера, но свое дело я сделал — спас его от тебя и твоих прихвостней. Дальнейшее меня не касается, судьба этого воина в руках богов.— Он чуть не сломал себе шею в петле, он ранен, — упрямо произнес Маттео. — Он не мог остаться в живых. Туманная фигура пожала плечами.— Это не мое дело, — вновь повторил Халиок. — Богам ведомо куда больше, и если Незабвенный приказал мне спасти Вазгера, то на этого воина у него есть свои виды. Не след спорить с богами, их нужно чтить и подчиняться.Маттео заскрежетал зубами и отступил к окну. Заносимые ветром капли упали на разгоряченные щеки, только сейчас Советник осознал, что лицо его, должно быть, полыхает, как мак.— Ладно, — махнул наконец Советник рукой, устремляя взгляд за окно, на затянутое сероватыми облаками небо. — Жизнь Вазгера — дело Райгара, и я не желаю вмешиваться в это. Если Безумный бог считает, что так нужно — тут нечему возразить. Но если ты выполнил приказ Незабвенного и остался в Империи, это означает что тобою сделано еще не все. Верно?— Я и не отрицал этого, — последовал незамедлительный ответ. — У меня есть еще одно поручение, и я намерен выполнить его.— Ты не мог бы выражаться яснее? — не слишком любезно бросил Советник, начиная терять терпение.— Давай-ка лучше поговорим о том, что ты выкинул сегодня, — как ни в чем не бывало вымолвил маг. — Сознаюсь, мне было интересно наблюдать за твоим разговором с кормилицей, но я никак не ожидал подобной развязки. Я говорю не об исчезновении ее и королевского сына — как раз в этом нет ничего удивительного. Ты же читал мои записи о богоравном и должен помнить, что этот ребенок в состоянии защитить свою жизнь лучше целой армии. Но этот случай с убийством младенца… Паршивая, должен заметить, вышла история, Советник, ну да теперь и не важно — твоя выходка все равно не успеет навредить тебе.Призрак сделал многозначительную паузу, Маттео надеялся, что он пояснит, что имеет в виду, но этого не произошло.— Отсутствие выдержки не делает тебе чести, — сказал Халиок, — равно как и отсутствие здравого смысла. Не стоило связываться с этим ребенком, а тем паче пытаться покончить с ним. Нельзя шутить с богоравным…— Шутить?! — взвился Советник. — Это ты называешь шутками?!— Помолчи, — полупрезрительно осадил Советника призрак. — Я прекрасно понимаю мотивы, побудившие тебя принять это решение, но ты так и не осознал собственной ошибки. Этот младенец — богоравный. Он сын Кефры лишь физически, на самом же деле ребенок не принадлежит ни поднебесному миру, ни даже Изнанке. Он выше и того и другого. Ты желал убить его, потому что он стоял между тобой и троном. Дурак, ты боялся совершенно напрасно! Этот ребенок не смог бы помешать тебе, даже если бы был простым смертным, даже если бы он вырос, зная, что ты сделал с его отцом. Ты смотрел вдаль, но не заметил угрозы под самым носом. Да и сейчас ты все так же слеп.— О чем ты, маг?! — выкрикнул Маттео, теряя терпение. — Что ты хочешь этим сказать?— Не тебе тягаться с ребенком, — как ни в чем не бывало продолжил маг. — Это дело богов, и только богов. Не для того младенец появился в Империи, чтобы ты и тебе подобные пытались причинить ему зло или использовать в своих целях. Да, твоя власть сейчас распространяется на Мэсфальд и принадлежащие ему земли, на всех людей, что живут здесь, но богоравный не подвластен тебе.— Для чего ты говоришь мне все это? — Маттео не понимал, к чему клонит призрак.— Этот младенец должен быть умерщвлен, — лишенным эмоций голосом произнес Халиок. — Богоравному не место в поднебесном мире и на Изнанке, так сказал Незабвенный. Я помогу тебе убить сына королевы, я должен сделать это во что бы то ни стало, иначе мне придется испытать на себе всю силу гнева Райгара.Эти слова поразили Маттео. Он никак не ожидал услышать такое от призрака. Это просто не укладывалось у него в голове.— Зачем? — Советник не нашел ничего лучшего, чем задать короткий и в какой-то степени глупый вопрос.Призрак ответил не задумываясь, будто заранее предвидя, что Маттео спросит об этом:— Не знаю. Неужели ты думаешь, что бог станет делиться своими планами с простым смертным? С того момента как моя душа покинула тело, я всецело принадлежу Незабвенному. Он мой хозяин, я лишь выполняю его волю, ни о чем не спрашивая.— Зачем? — повторил Маттео. — Боги никогда не убивали подобных себе. Если бы такое случилось, настал бы конец мира.Раньше в Империи не рождались богоравные, — покачал головой Халиок. — Да и кто знает истинные причины происходящего? Покровители куда как мудрее нас, и они не совершают опрометчивых поступков. Если Райгар желает смерти ребенка, значит, в этом есть смысл.— По предсказанию, этот ребенок должен положить конец вражде в поднебесном мире и взойти на трон, объединив под своей властью все города нынешней Империи, — упрямо произнес Маттео, и в его голосе отчетливо слышалось недоверие. — Боги должны были оберегать младенца, чтобы его предназначение осуществилось, ведь в этом случае выиграли бы все. Не думаю, что богам по душе то безумие, что творится нынче в Империи.— Им просто любопытно… — пробормотал маг, но столь тихо, что Маттео не расслышал ни звука.— Ты убьешь ребенка сам? — не дождавшись ответа, поинтересовался Маттео.— Конечно нет! — резко произнес маг. — Я не такой изверг, как ты!Туманная фигура стала таять и съеживаться. Сквозь мага начала просвечивать противоположная стена, завешенная ковром, на котором был выткан огромный величественный лось — странная картина для покоев короля, но у каждого свои причуды.— Остановись! — завопил Маттео, понимая, что Халиок уходит, но тот не обратил на призыв ни малейшего внимания. Миг спустя фигура превратилась в сгусток редкого тумана величиной с голову взрослого человека, который медленно вращался, отбрасывая от себя розоватые язычки, тут же растворяющиеся в воздухе. На какую-то долю мгновения Маттео показалось, что он заметил маленькую искорку, поблескивающую в глубине облачка, но затем все исчезло. Комната опустела.В подземелье было сухо, хотя в соседнем коридоре с потолка мерно капала вода. В узком пространстве этот одинокий звук разносился далеко и был громок, будто кто-то бросал сухой горох на барабан. Затхлый воздух пах плесенью и крысиным пометом. Все скрывала непроглядная тьма, и лишь на ощупь можно было понять, что стены подземелья — по крайней мере этой его части — сложены из неправильной формы камней. Кладка срослась намертво, так что отделить один камень от другого можно было разве что киркой. По всему выходило, что подземелье это строили быстро, но на совесть.Женщина сидела возле стены, опершись на нее спиной. К груди ее был прижат ребенок, почти неслышно причмокивающий во сне. Кормилице казалось, что когда-то у нее было двое детей, но куда пропал второй — она не помнила. Уже несколько часов она бродила по подземным коридорам, останавливаясь то тут, то там, когда встречались места посуше. Женщина не помнила как оказалась здесь, но это ее не беспокоило, она даже не задумывалась об этом. Главное, что здесь было тихо, спокойно и нигде не слышалось криков того страшного человека, который… который…Она не помнила. В голове мелькали какие-то смутные картины, но слишком жуткие, кормилица гнала их от себя. По меньшей мере, сейчас можно было не бояться, и это — самое главное. На руках ее был ребенок, значит, все хорошо. Ребенок спал с того самого момента, как они оказались в подземелье, и наполнял душу кормилицы умиротворением. “Успокойся, — будто бы говорил он, — я твой сын, все в прошлом”.Младенец был для женщины единственной реальностью в этом мире, все остальное не имело значения. Она бережно поддерживала его, шепча ласковые слова и изредка целуя в покрытую мягкими волосиками макушку. Вот только женщина не отдавала себе отчета в том, что называет ребенка то сыном, то вашим высочеством. Для нее в этом не было никакой разницы.Единственное, что беспокоило кормилицу, — это обострившееся чувство голода. Несколько раз она порывалась подняться и отправиться на поиски еды, но она не могла сделать этого, боясь разбудить ребенка. Ее почему-то совершенно не беспокоило, что младенец беспробудно и тихо спит вот уже много часов кряду. Ребенок не плачет, а что еще нужно для счастья?То, что вдруг появился свет, женщина поняла не сразу, хотя тот исходил из мечущихся в глазах младенца искорок. Свет был таким мягким и теплым, что кормилица невольно заулыбалась.— Хороший мой, родной, любимый… — зашептала она, не отводя взгляд от ребенка. — Ты самый лучший у меня, самый лучший.Неожиданно громко заурчавший живот заставил улыбку на мгновение исчезнуть с губ женщины. Искорки в глазах младенца забегали чуть быстрее и стали ярче. Света, исходящего от них, хватало, чтобы без труда разглядеть и лицо ребенка, и руки женщины. Кормилица вновь улыбнулась — ей было невероятно хорошо.— Пойдем, — послышался негромкий голос, исходящий неведомо откуда, но женщина совершенно не испугалась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60