А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Наконец наслушался. Выключил диктофон, вынул наушник и погрузился в глубокий сон, а в ушах звенел рыдающий вопль Джин Карфолли: «Не надо!.. Пожалуйста… не надо!»
22
Мэриан и Джим Воглер проговорили до глубокой ночи. Несмотря на попытки Джима утешить ее, Мэриан была в отчаянии.
— Я бы не так переживала, если бы мы только что не потратили все деньги! Четыреста долларов! Если уж кому-то понадобилось красть нашу машину, почему не на прошлой неделе, до того, как мы ее починили? И она так хорошо работала. Арти прекрасно ее отладил. И как мне теперь добираться до Перрисов? Я потеряю это место!
— Детка, тебе не придется терять это место. Я займу у кого-нибудь пару сотен и подыщу завтра какую-нибудь развалюху.
— Ой, Джим, правда? — Мэриан знала, как Джим ненавидит занимать деньги у друзей, но если только один раз…
В темноте Джим не видел ее лица, но почувствовал, как она расслабилась.
— Детка, когда-нибудь мы посмеемся над этими проклятыми счетами. Не успеешь оглянуться, как мы рассчитаемся с этой ерундой.
— Так и будет, — согласилась Мэриан. Внезапно на нее навалилась ужасная усталость, глаза слипались. Они уже почти заснули, когда зазвонил телефон. От резкого звука оба вздрогнули. Мэриан поднялась на локте, а Джим поискал на ночном столике лампу и потянулся к телефону.
— Алло. Да, это Джим… Джеймс Воглер. Сегодня вечером. Точно. Ух ты, здорово! Где? Когда я смогу ее забрать? Шутите! Просто шутите. Невероятно! Ладно… 36-я Западная улица, рядом с доком. Знаю. Хорошо. Спасибо. — Он положил трубку.
— Машина! — закричала Мэриан. — Они нашли нашу машину!
— Да, в Нью-Йорке. Припарковали в неположенном месте, и копы отогнали ее на буксире. Утром можно забрать. Коп говорит, скорее всего, какие-то придурки угнали, чтобы прокатиться.
— Джим, это просто чудесно!
— Не все так гладко.
— Что такое?
В уголках глаз Джима Воглера собрались морщинки. Губы скривились.
— Детка, ты можешь себе представить… нам придется заплатить двадцать пять баксов за парковку и пятьдесят за буксир?
Мэриан глотнула ртом воздух.
— Вся моя зарплата за первую неделю!
Не в силах удержаться, она рассмеялась вместе с ним.
В четверть седьмого утра Джим сел на поезд в Нью-Йорк и без пяти девять вернулся на машине. Мэриан была готова к выходу. Ровно в девять часов она, уже сворачивала на Дрифтвуд-лейн. После незапланированной поездки в Нью-Йорк машина не стала работать хуже, и Мэриан порадовалось новым зимним покрышкам. В такую погоду без них никуда. На подъездной дорожке Перрисов был припаркован «Меркурий». Похож на тот, что она видела перед домом напротив, когда приезжала на собеседование на прошлой неделе. У Перрисов, видимо, гости.
Немного неуверенно она пристроилась рядом с «Меркурием», убедившись, что не блокирует подъезд к гаражу. С минуту помедлила, прежде чем открыть дверь. Она нервничает… столько волнений с машиной прямо перед началом работы. Давай, соберись, сказала она себе. Посчитай свои удачи. Машина вернулась. Не снимая перчатки, она любовно погладила пассажирское сиденье.
Рука замерла, нащупав что-то твердое. Она наклонилась и двумя пальцами достала блестящий предмет, затолканный между подголовником и спинкой.
Ну, уж эту находку с нее никто не стребует. Кольцо принадлежит ей по праву. Пусть компенсирует те семьдесят пять долларов, что Джим заплатил за парковку и буксир. Она стянула перчатку и надела кольцо. Подошло в самый раз.
Это хороший знак. Скорей бы Джиму рассказать. Мэриан решительно открыла дверцу и быстро пошла к кухонной двери Перрисов.
23
Телефон в будке на заправке «Эксон» зазвонил ровно в восемь часов. Преодолевая спазм горловых мышц и резкую сухость во рту, Стив поднял трубку и ответил:
— Алло.
— Петерсон. — Говорили тихо и неразборчиво.
— Да.
— Через десять минут я позвоню вам на телефон-автомат сервисной станции рядом с выходом 21.
— Подождите… подождите… — Ухо оглушили короткие гудки.
В отчаянии Стив оглянулся на станцию техобслуживания. Хью въехал в гараж через несколько минут после него. Капот его машины уже подняли, и он разговаривал с механиком, показывая на покрышки. Стив знал, что агент ФБР за ним наблюдает. Покачав головой, он сел в машину и выехал на трассу. И еще до поворота заметил, как садится за руль Хью.
— Машины осторожно ползли по ледяной дороге. От напряжения побелели пальцы. За десять минут до, следующей станции ни за что не доехать. Резко свернув, он выехал на правую обочину трассы.
Голос. Он едва его разобрал. ФБР его прослушать не сможет.
На этот раз он постарается поговорить с Фоксом подольше. Может, и он знает этот голос. Стив нащупал в кармане карандаш и бумагу. Надо записать каждое слово. В зеркале заднего вида он заметил зеленую машину Хью.
В одиннадцать минут девятого Стив подъехал к следующей заправке. Телефон-автомат настойчиво звонил. Он бросился к будке, схватил трубку.
— Петерсон?
Похититель говорил так тихо, что Стиву пришлось зажать рукой второе ухо, чтобы заглушить шум с трассы.
— Да.
Мне нужно восемьдесят две тысячи долларов десятками, двадцатками и полтинниками. Никаких новых банкнот. Завтра, в два часа ночи, будьте у автомата на юго-восточном углу 59-й улицы и Лексингтон на Манхэттене. Приезжайте на своей машине. Один. Я скажу, где оставить деньги.
Восемьдесят две тысячи долларов… — Стив начал повторять инструкции. Голос, думал он лихорадочно… Слушай интонацию… постарайся запомнить… сумей скопировать.
Поживей, Петерсон.
Я записываю. Я достану деньги. И буду на месте. Но откуда я знаю, что мой сын и Шэрон еще живы? Откуда я знаю, что они у вас? Мне нужны доказательства.
— Доказательства? Какие доказательства? — спросил похититель.
— Кассета с записью… пусть они что-нибудь скажут.
— Кассета!
Был ли этот сдавленный звук смешком? Неужели звонивший смеялся?
— Мне нужна кассета, — настаивал Стив. Господи, молился он, не допусти, чтобы это стало ошибкой.
— Ты получишь свою кассету, Петерсон. — На том конце провода бросили трубку.
— Подождите! — закричал Стив. — Подождите!
Тишина. Короткие гудки. Он медленно повесил трубку.
Как они и договорились, он сразу поехал к Перрисам и стал ждать Хью. Не в силах сидеть в машине, вышел и стоял у дома. Ледяной ветер пробирал до дрожи. Боже, неужели все это на самом деле? И весь этот кошмар происходит с ним?
Хью подъехал к дому, припарковался.
— Что он сказал?
Стив достал блокнот, зачитал инструкции. Чувство нереальности происходящего усилилось.
— Что заметили в голосе?
— Измененный, как мне показалось… очень тихий. Не думаю, что кто-нибудь сможет его узнать, даже если бы вы записали. — Невидящим взглядом он смотрел через дорогу, цепляясь за призрачную надежду. — Он обещал кассету. Возможно, они еще живы.
— Я в этом уверен. — Хью не стал говорить о терзавшей его тревоге, что кассета никак не успеет попасть к Стиву до того, как он заплатит выкуп. Времени не хватит даже, чтобы отправить ее экспресс-почтой. Курьера будет слишком легко выследить. Похититель не хочет огласки, так что вряд ли оставит
кассету в редакции или на радиостанции. — А что с выкупом? Вы сможете собрать восемьдесят две тысячи долларов сегодня?
— Сам я не собрал бы и пяти центов. Я столько вложил в журнал, что у меня ничего не осталось. Вторая закладная… ну, вы понимаете. Но благодаря матери Нила я достану эти деньги.
— Матери Нила?
— Незадолго до смерти она унаследовала от бабушки семьдесят пять тысяч. Я положил их в трастовый фонд на колледж для Нила. Это в Нью-Йоркском банке. С процентами как раз наберется восемьдесят две тысячи.
— Как раз восемьдесят две тысячи. Мистер Петерсон, сколько человек знают об этом фонде?
— Не знаю. Никто, кроме моего адвоката и бухгалтера… О таких вещах ведь кому попало не говорят.
— А Шэрон Мартин?
— Не помню, чтобы говорил ей.
— Но возможно, что говорили?
— Не думаю.
Хью стал подниматься по ступенькам.
— Мистер Петерсон, — начал он осторожно, — очень важно вспомнить всех, кто знает об этих деньгах. Это, а также вероятность, что миссис Перрис сможет узнать голос похитителя, наши единственные зацепки.
Когда в дверь позвонили, Роджер открыл сразу и приложил палец к губам, как только они вошли. Наряженное лицо его было бледным, плечи поникли.
— Доктор только что ушел. Дал Гленде успокоительное. Она отказывается ехать в больницу, а он считает, что она на грани инфаркта.
— Мистер Перрис, мне очень жаль. Но мы должны попросить ее прослушать запись первого утреннего звонка похитителя.
— Она не может! Не сейчас. Это ее убивает. Просто убивает! — Сжимая кулаки, Роджер сглотнул. — Стив, прости… что случилось?
Стив монотонно объяснил. Ему по-прежнему все казалось нереальным, будто он наблюдал за трагедией, в которую не мог вмешаться.
Повисло долгое молчание. Наконец Роджер медленно произнес:
— Гленда отказалась ехать в больницу, поскольку знала, что ей нужно прослушать запись. Доктор дал ей сильное успокоительное. Если бы она немного поспала… Вы могли бы принести кассету попозже? Она все равно не встает с постели.
— Конечно, — ответил Хью.
Их перебил звонок в дверь.
— Это черный ход. Кого только… Боже! Новая домработница. Я совершенно о ней забыл.
— Как долго она здесь пробудет? — быстро спросил Хью.
— Четыре часа.
— Плохо. Может что-нибудь услышать. Представьте меня врачом. Когда мы уйдем, отправьте ее домой. Скажите, что позвоните через день-два. Откуда она?
— Из Карли.
В дверь позвонили еще раз.
— Она была у вас дома раньше?
— На прошлой неделе.
— Возможно, ее стоит проверить.
— Хорошо. — Роджер поспешил к черному ходу и вернулся с Мэриан. Хью внимательно оглядел приятного вида женщину.
— Я объяснил миссис Воглер, что моя жена больна. Миссис Воглер… мой сосед, мистер Петерсон, и… э-э… доктор Тейлор.
— Здравствуйте. — Голос приятный, немного робкий. — Мистер Петерсон, это ваш «Меркурий»?
— Да.
— Тогда, наверно, это был ваш малыш. Прелестный ребенок. Когда я приходила в прошлый раз, он гулял и показал мне на ваш дом. Такой вежливый. Наверно, вы им очень гордитесь.
— Я… горжусь Нилом. — Стив резко повернулся к ней спиной и взялся за ручку двери. Глаза жгли слезы. Боже… пожалуйста…
Хью быстро пожал руку Мэриан, стараясь не сдавить ее необычное кольцо. Что за блажь заниматься домашней работой с таким украшением?
— Я думаю, просто замечательно, что миссис Воглер здесь, мистер Перрис, — сказал он вслух. — Вы же знаете, как ваша жена беспокоится о хозяйстве. Я бы предложил ей начать работу сегодня, как вы и планировали.
— О… да… Хорошо. — Роджер внимательно посмотрел на Хью, уловив подтекст. Неужели Хью считает, что эта женщина связана с исчезновением Нила?
Мэриан озадаченно смотрела, как Стив открывает входную дверь. Может, ему показалось бесцеремонным, что она протянула руку для пожатия? Возможно, надо извиниться. Придется не забывать, что она здесь домработница. Она хотела коснуться его плеча, но одумалась и вместо этого придержала дверь для Хью. Затем бесшумно закрыла ее за ними, и кольцо с лунным камнем едва слышно ударилось о дверную ручку.
24
Ему не хотелось быть плаксой. Он изо всех сил старался не расплакаться, но вышло как с астмой. Не получалось остановиться. В горле появлялся комок, из носа начинало течь, и от крупных детских слез все лицо становилось мокрым. В школе он много плакал. И знал, что все считают его малявкой, даже учительница, хоть она и не злая.
Просто внутри было что-то, мучившее его время, какое-то чувство страха и тревоги. Все началось с того дня, как маме стало плохо и она попала на небеса. Он тогда играл в поезда. Больше он никогда не брал их в руки.
При мысли о том дне Нил задышал еще чаще, из-за повязки приходилось дышать носом. Грудь высоко вздымалась. Он сглотнул, и кусок тряпки попал рот. Толстая шершавая материя стала царапать язык. Он попытался сказать: «Я не могу дышать». Но кляп вошел в рот еще глубже. Нил давился и был готов расплакаться…
— Нил, успокойся. — Голос Шэрон звучал странно, низко и хрипло, как будто шел из самой глубины горла. Но ее лицо было совсем рядом, и через ткань он чувствовал, что губы шевелятся, когда она говорит. У нее во рту, наверное, тоже что-то есть.
Где они? Так холодно и противно. На них что-то лежит, какое-то вонючее одеяло. Глаза плотно закрывала повязка, и ничего не было видно.
Тот человек открыл дверь и сбил его с ног. Потом связал их и унес Шэрон. Вернулся, поднял его, Нила, и сунул в какой-то мешок. Когда-то они играли в прятки у Сэнди, и он спрятался в большом мешке для листьев, который нашел в гараже. Этот мешок почти такой же. Потом Нил ничего не помнил, пока Шэрон его не вытащила. Странно, почему он ничего не помнит… Как тогда, когда упала мама.
Об этом думать не хотелось. Шэрон говорила:
— Дыши медленно, Нил… не плачь, Нил, ты же смелый.
Она, наверное, тоже думает, что он плакса. Сегодня он плакал, когда она пришла. Просто он не съел торт с чаем, которые ему дала миссис Люфтс, и она сказала: «Похоже, придется нам забрать тебя с собой во Флориду. Надо же тебя как-то откормить».
Вот так. Все сходится. Когда папа женится на Шэрон, все будет, как говорил Сэнди. Больные дети никому не нужны, и они отправят его с Люфтсами.
Он опять заплакал.
Но не похоже, чтобы Шэрон на него злилась, странным глухим голосом она говорила:
— Вдох… выдох… дыши медленно… дыши… носом. — Он попробовал послушаться… вдох… выдох… — Ты же смелый, Нил, подумай, как ты расскажешь обо всем друзьям.
Иногда Сэнди спрашивал его о том дне, когда маме стало плохо. И говорил:
— Если бы кто-нибудь причинил боль моей маме, я бы его остановил. Наверное, он должен был остановить того человека. Он хотел спросить об этом отца, но не решался. Папа все время говорил ему не думать о том дне.
Но иногда не получалось.
Вдох… выдох… Волосы Шэрон касались его щеки. Кажется, она не сердится, что он разнылся, когда они лежат почти вплотную друг к другу. Зачем их сюда привезли? Он знает этого человека. Видел несколько недель назад, когда мистер Люфтс водил его к себе на работу.
С того дня его мучили плохие сны. Он начал рассказывать о них папе, но пришла миссис Люфтс, сразу почувствовал себя глупым и замолчал. Миссис Люфтс все время задает дурацкие вопросы: «Ты почистил зубы? Ты шарф завязал? Хорошо себя чувствуешь? Спал хорошо? Обед весь съел? Ноги не промокли? Одежду повесил?» И он даже не успевал ответить. Она сама проверяла коробку с обедом и заставляла открыть рот, чтобы посмотреть ему горло.
С мамой все было по-другому. Миссис Люфтс просто приходила раз в неделю убираться. Только когда мама попала на небеса, миссис и мистер Люфтс переехали наверх, и все изменилось.
Из-за этих мыслей и утешений Шэрон ему расхотелось плакать. Все еще было страшно, но не так, как в день, когда упала мама и он остался один.
Тогда все было не так…
Тот человек…
Нил снова быстро задышал, задыхаясь.
— Нил. — Шэрон потерлась щекой о его лицо. Постарайся думать, как мы отсюда выберемся. Папа будет так рад нас увидеть. Я уверена, что он нас вытащит. Знаешь, я бы хотела покататься с тобой на коньках. Ты с нами не пошел, когда папа приезжал в Нью-Йорк. А мы собирались повезти тебя в зоопарк рядом с катком…
Нил слушал.
Кажется, Шэрон говорит правду. В тот день он собирался пойти с ними, но сказал об этом Сэнди, а тот объяснил, что Шэрон он совершенно не нужен, она просто хотела угодить его отцу, поэтому и пригласила.
— Твой папа говорил мне, что следующей осенью собирается свозить тебя в Принстон на футбол. Когда я училась в колледже, я все время ходила на игры Дартмура. Они каждый год играли с Принстоном, но твой папа тогда уже закончил учебу. Я ходила в женский колледж, Маунт-Холиок. Он всего в двух часах
езды от Дартмура, и мы большими компаниями ездили туда по выходным, особенно в футбольный сезон…
Нил решил, что ее голос похож на ворчливый шепот.
— Многие приходят на игру с семьями. Папа тобой очень гордится. Говорит, что ты держишься молодцом, когда начинается астма. Другие дети ныли о своем приступе всю неделю, а ты никогда не жалуешься и не плачешь. Это очень мужественно…
Ей было тяжело говорить. Она сглотнула.
— Нил, думай о хорошем. Я всегда так делаю, когда боюсь или болею. Придумываю что-нибудь веселое. В прошлом году я была в Ливане — это страна примерно в пяти тысячах миль отсюда, — писала статью об их войне, жила в отвратительном месте и заболела. У меня был грипп и жар, а я совсем одна…
все болит… руки и ноги… как сейчас, когда они связаны… и я заставила себя думать о чем-нибудь приятном, что сделаю, когда вернусь домой. И вспомнила о парусных лодках . Тогда я пообещала себе, что, как только доберусь домой, подарю себе эту картину. Так я и сделала.
Ее голос звучал все тише. Он вслушивался изо всех сил, чтобы не пропустить ни слова.
— И я думаю, мы должны придумать настоящий подарок для тебя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21