А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 



«Взгляд в темноте»: Эксмо; Москва; 2006
ISBN 5-699-19169-0
Аннотация
«…Тогда и раздался странный звук, будто крик, но совсем тихий. Он побежал вниз. В гостиной было темно, но он ее увидел. Мамочка. Она пыталась кого-то оттолкнуть и страшно хрипела. А мужчина обмотал что-то вокруг ее шеи.
Нил стоял на площадке. Он хотел помочь, но не мог двинуться с места. Хотел позвать на помощь, но голос не слушался. Он задышал, как мама — хрипло, с бульканьем, — а потом у него подогнулись колени. Мужчина услышал, повернулся к нему, и мама упала…»
Девятнадцатилетнего Рональда Томпсона должны казнить на электрическом стуле за убийство, но он продолжает утверждать, что не убивал. А журналистка Шэрон Мартин, которая безуспешно ведет кампанию за отмену казни, даже не подозревает, что настоящий убийца следует за ней по пятам…
Захватывающий детективный триллер королевы крайм-литературы Мэри Хиггинс Кларк «Взгляд и темноте» возвращается к русскому читателю.
Мэри Хиггинс Кларк
Взгляд в темноте
1
Он неподвижно сидел перед телевизором в номере 932 гостиницы «Билтмор». Будильник прозвенел в шесть, но он открыл глаза намного раньше. Ветер, холодный и противный, тряс оконные рамы, и этого хватило, чтобы проснуться.
Начался выпуск «Сегодня», но он не стал прибавлять звук. Новости и спецрепортажи его не волновали, только интервью.
Поерзав в кресле с жесткой спинкой, он скрестил и снова выпрямил ноги. Он уже принял душ, побрился и надел зеленый костюм из полиэстера, в котором был накануне вечером, когда регистрировался в гостинице. От сознания того, что этот день наконец наступил, у него дрогнула рука, и он во время бритья порезал губу. Губа немного кровоточила, и от соленого вкуса крови его вырвало.
Он ненавидел кровь.
Вчера портье скользнул презрительным взглядом по его одежде. Потрепанное пальто он повесил на руку, но костюм был новым, он копил на него деньги. А портье посмотрел на него, как на грязь, и спросил, забронирован ли номер.
Он никогда раньше не останавливался в гостиницах, но слышал, как это делается.
— Да, я забронировал номер, — холодно произнес он. Портье раздумывал с минуту, но на предложение заплатить вперед и наличными снова презрительно усмехнулся. — Я уезжаю в среду утром, — сообщил он портье.
Номер стоил сто сорок долларов за трое суток. Значит, у него остается тридцать долларов. Этого вполне хватит на несколько дней, а к утру среды у него будет восемьдесят две тысячи долларов.
Перед глазами стояло ее лицо. Он моргнул, чтобы оно исчезло. Потому что обычно сразу же появлялись глаза, которые прожигали его, словно два мощных фонаря, постоянно следили за ним и никогда не закрывались.
Ему хотелось еще кофе. Он сделал заказ в номер, внимательно изучив инструкцию. Принесли большой кофейник, и немного кофе оставалось, но он уже вымыл чашку, ополоснул кофейник и выставил поднос за дверь.
Заканчивался рекламный ролик. С внезапно пробудившимся интересом он наклонился к телевизору. Сейчас должно начаться интервью. Так и есть. Он прибавил громкость.
На экране появилось знакомое лицо Тома Брокау, ведущего «Сегодня». Без улыбки, он негромко заговорил:
— Со дня окончания войны во Вьетнаме возобновление смертной казни остается самым животрепещущим и спорным вопросом в нашей стране. Всего через пятьдесят два часа, 24 марта в одиннадцать тридцать утра, произойдет шестая за этот год казнь, и девятнадцатилетний Рональд Томпсон умрет на электрическом стуле. Наши гости…
Камера переместилась, чтобы показать двоих людей, сидящих по бокам от Тома Брокау. Мужчине справа было немного за тридцать. Рыжеватые волосы, тронутые сединой, были коротко подстрижены и разделены пробором. Кончиками пальцев он касался подбородка, и темные полукружья бровей над льдисто-синими глазами подчеркивали эту молитвенную позу.
Молодая женщина слева от ведущего сидела подчеркнуто прямо. Ее волосы цвета меда были собраны в мягкий пучок. Сцепленные руки лежали на коленях. Она облизнула губы и отбросила прядь со лба.
— На предыдущей встрече шесть месяцев назад наши гости очень решительно высказывались в адрес смертной казни, — продолжал Том Брокау. — Шэрон Мартин пишет для тематического раздела и является автором бестселлера «Преступление смертной казни». Стивен Петерсон, редактор журнала «Ивэнтс», принадлежит к числу наиболее громких голосов в СМИ, призывавших возобновить смертную казнь в нашей стране. — Ведущий повернулся к Стиву и заговорил отрывисто: — Начнем с вас, мистер Петерсон. После бурной реакции общественности на уже свершившиеся казни вы по-прежнему уверены в правильности своей позиции?
Стив подался вперед.
— Абсолютно, — тихо и спокойно произнес он. Ведущий повернулся к женщине.
— Мисс Мартин, а вы что об этом думаете?
Шэрон слегка подвинулась на стуле, чтобы смотреть Брокау в лицо. Она ужасно устала. Последний месяц она работала по двадцать часов в сутки, связывалась с известными людьми, сенаторами, конгрессменами, судьями, филантропами, выступала в колледжах, женских клубах, призывая всех писать и телеграфировать губернатору Коннектикута протесты против казни Рональда Томпсона. Отклик был огромным, ошеломляющим. Она так верила, что губернатор обратит на него внимание. И сейчас с трудом подбирала слова.
— Я думаю, — начала Шэрон, — нет, я убеждена, что наша страна совершила гигантский скачок назад, в Средневековье. — Она кивнула на лежащие перед ней газеты: — Взгляните на утренние заголовки. Проанализируйте их! Они жаждут крови. Вот, например… «Коннектикут проверяет электрический стул». Или вот: «Девятнадцатилетний умрет в среду». Или: «Осужденный убийца уверяет в своей невиновности». И все они такие чудовищные, дикие! — Голос ее прервался, и она закусила губу.
Стив быстро взглянул на нее. Только что им сообщили, что губернатор созывает пресс-конференцию, на которой заявит о своем решительном отказе предоставить Томпсону еще одну отсрочку смертного приговора. Шэрон это известие уничтожило. Будет чудом, если она не заболеет. Не стоило им сегодня приходить на эту передачу. Из-за решения губернатора выступление Шэрон стало бессмысленным, и, видит бог, Стиву совершенно не хотелось здесь присутствовать. Но ему придется что-то сказать.
— Я думаю, что любой порядочный человек сожалеет о неизбежности смертного приговора. Но не забывайте, что его вынесли только после тщательного изучения смягчающих обстоятельств. Не существует обязательного смертного приговора.
— Как вы считаете, следовало принять во внимание тот факт, что Рональд Томпсон совершил убийство спустя несколько дней после семнадцатилетия и едва подходил под «взрослый» приговор? — спросил Брокау.
— Вы ведь в курсе, я отказываюсь комментировать дело Томпсона. Это неуместно.
— Я понимаю, мистер Петерсон, но вы заняли такую позицию за несколько лет до… — Ведущий секунду помолчал, затем продолжил: — До того, как Рональд Томпсон убил вашу жену.
Рональд Томпсон убил вашу жену. Непоправимость этих слов до сих пор поражала Стива. Прошло два с половиной года, а его все еще терзала бессильная ярость из-за гибели Нины, из-за того, что ее лишил жизни взломщик, проникший в их дом и безжалостно затянувший на ее горле ее же шарф.
Пытаясь избавиться от этого видения, он посмотрел прямо перед собой.
— Когда-то я надеялся, что запрет на смертную казнь в нашей стране станет окончательным. Но, как вы заметили, задолго до трагедии в моей семье я пришел к выводу, что, если мы собираемся охранять основное право человека — свободу перемещаться без страха, свободу считать свой дом убежищем, —
мы должны остановить творящих насилие. К сожалению, единственный способ остановить потенциальных убийц — создать для них угрозу той же суровой кары, какую они определяют для своих жертв. И со времени первой казни два года назад количество убийств в крупных городах по всей стране значительно сократилось.
— Ваши слова звучат так разумно! — выкрикнула Шэрон, подаваясь вперед. — Неужели вы не понимаете, что сорок пять процентов убийств совершаются людьми младше двадцати пяти лет, у многих из них трагические семейные обстоятельства и они эмоционально неуравновешенны?
Одинокий зритель в номере 932 гостиницы «Билтмор» перевел взгляд со Стива Петерсона на женщину. Это и есть журналистка, которой Стив всерьез увлекся. Совсем не похожа на его жену. Явно выше ростом, и тело стройное, как у спортсменки. Его жена была. миниатюрной куколкой с округлыми грудками и иссиня-черными волосами, вьющимися на лбу и висках.
Глаза Шэрон Мартин напомнили ему цвет океана в тот день, когда прошлым летом он спускался к пляжу. Говорят, на Джоунз-Бич хорошо знакомиться с девушками, но у него не вышло. Только начал заигрывать с одной, как она закричала: «Боб!», и через минуту подрулил этот парень и поинтересовался, чего ему надо. Так что он передвинул свой коврик и просто уставился на океан, наблюдая за сменой цветов. Зеленый. Точно. Зеленый, смешанный с голубым. Ему нравились глаза такого цвета.
Что там Стив говорит? Ах да, что-то о жалости к жертвам, а не к их убийцам, к «людям, неспособным защитить себя».
— Я тоже им сочувствую, — возбужденно говорила Шэрон. — Но или — или здесь не работает. Неужели вы не понимаете, что пожизненное заключение будет достаточным наказанием для всех Рональдов Томпсонов? — Она забыла о Томе Брокау, забыла о телекамерах и в очередной раз пыталась убедить Стива. — Как вы можете — вы, способный так сострадать, так ценящий жизнь, — изображать бога? Как кто-либо осмеливается изображать бога?
Этот спор начался и закончился так же, как и шесть месяцев назад, когда они впервые встретились на программе Тома Брокау. Наконец ведущий произнес:
— Наше время подходит к концу. Итак, мистер Петерсон, несмотря на демонстрации общественности, бунты в тюрьмах и митинги студентов, которые прошли по всей стране, вы по-прежнему полагаете, что заметное сокращение количества случайных убийств оправдывает смертную казнь?
— Я верю в моральное право, долг общества защищать себя и в долг правительства защищать священную свободу своих граждан, — ответил Стив.
— Мисс Мартин? — Брокау повернулся к журналистке.
— Я верю, что смертный приговор бессмыслен и жесток. Я верю, что мы можем обезопасить дома и улицы, устраняя опасных преступников и карая их быстрыми и верными приговорами, голосуя за выпуск облигаций, на которые можно построить исправительные учреждения и платить их персоналу. Я верю, что в этом проявится наше уважение к жизни, любой жизни, и это последнее испытание для каждого из нас и всего общества.
— Мисс Мартин, мистер Петерсон, спасибо, что пришли к нам, — торопливо подытожил Том Брокау. — Я вернусь после следующего сообщения…
Телевизор в номере 932 гостиницы «Билтмор» погас. Довольно долго мускулистый, широкогрудый мужчина в зеленом клетчатом костюме сидел, неподвижно уставившись в потемневший экран. Он снова обдумал свой план: от переправки фотографий и чемодана в потайную комнату на Центральном вокзале до доставки туда сегодня вечером сына Стива Петерсона, Нила. А сейчас нужно принять решение. Вечером Шэрон Мартин приедет к Стиву. Будет присматривать за Нилом, пока Стив не вернется домой.
Он собирался ликвидировать ее там.
Но надо ли? Она такая красивая.
Он подумал о ее глазах цвета океана, глубоких, ласковых.
Ему казалось, что когда она смотрела прямо в камеру, то на самом деле смотрела на него.
Словно хотела, чтобы он пришел за ней.
Может, она любила его.
Если нет, от нее легко будет избавиться.
В среду утром он просто оставит ее вместе с ребенком в комнате на Центральном вокзале.
И когда в половине двенадцатого взорвется бомба, ее тоже разнесет в клочья.
2
Студию они покинули вместе и шли на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. Твидовая накидка давила Шэрон на плечи. Руки и ноги заледенели. Она натянула перчатки и заметила, что старинное золотое кольцо с лунным камнем, которое Стив подарил ей на Рождество, снова оставило след на пальце. Это происходит из-за того, что у некоторых людей повышенная кислотность кожи.
Стив протянул руку и распахнул перед ней дверь. Они вышли в ветреное утро. Было очень холодно, начинался снег, плотные, липкие снежинки холодили лицо.
— Я поймаю такси, — предложил он.
— Нет… Я лучше пойду пешком.
— С ума сошла. Ты же до смерти устала.
— Голова прояснится. Ох, Стив, как ты можешь быть таким уверенным… таким непреклонным, таким безжалостным?
— Не стоит начинать заново, дорогая.
— Нам придется начинать!
— Не сейчас. — Стив нетерпеливо и в то же время обеспокоенно посмотрел на нее сверху вниз. Покрасневшие глаза Шэрон выдавали усталость, и даже студийный грим не скрывал бледности, еще более заметной, когда на лбу и щеках у нее таял снег.
— Поезжай домой и отдохни, — попросил он. — Тебе это необходимо.
— Мне нужно сдавать статью.
— Поспи хоть несколько часов. Приедешь ко мне к шести?
— Стив, я не знаю…
— Зато я знаю. Мы не виделись три недели. Люфтсы собираются куда-нибудь сходить на свою годовщину, а я сегодня вечером хочу быть дома, с тобой и Нилом.
Не обращая внимания на людей, бегущих в Рокфеллер-центр, Стив взял лицо Шэрон в ладони. Она печально и тревожно смотрела на него.
— Я люблю тебя, Шэрон, — торжественно произнес Стив. — Ты это знаешь. Я ужасно скучал по тебе последние недели. Нам надо поговорить.
— Стив, мы думаем по-разному. Мы…
Он наклонился и поцеловал ее. Она не разжала губ. Тело ее напряглось. Отступив на шаг, он вытянул руку, чтобы остановить такси. Когда машина затормозила у тротуара, придержал для нее дверь и назвал водителю адрес редакции «Ньюс-Диспетч».
— Так я жду тебя сегодня? — спросил Стив, прежде чем закрыть дверь.
Она молча кивнула. Стив подождал, пока такси свернуло на Пятую авеню, и быстро пошел на запад. Он остановился в отеле «Готэм», чтобы в половине седьмого быть в студии, и сейчас торопился позвонить Нилу, пока тот не ушел в школу. Всякий раз, находясь вне дома, он беспокоился. Нила все еще мучили кошмары, он часто просыпался от приступов астмы. Миссис Люфтс всегда быстро вызывала врача.
Зима стояла такая сырая и холодная. Может, весной Нил будет чаще выходить из дома и немного поправится. Он все время выглядел бледным.
Весна! Боже мой, пришла весна. В какой-то момент этой ночью наступило весеннее равноденствие, и зима официально закончилась. По прогнозу погоды ни за что об этом не догадаешься.
Стив дошел до угла и повернул на север, думая о том, что они с Шэрон встречаются уже ровно шесть месяцев. Когда в первый раз он заехал за ней, она предложила прогуляться по Центральному парку до таверны на Грин-стрит. Он предупредил ее, что уже стало прохладнее, ведь наступил первый день осени.
— Чудесно, — ответила она. — Лето меня уже утомило.
Несколько кварталов они почти не разговаривали. Он смотрел, как она идет, легко попадая с ним в шаг, и рыжевато-золотистый костюм того же цвета, что ее волосы, подчеркивает стройную фигуру. Помнилось, как резкий порыв ветра срывал с деревьев первые пожухлые листья, а закатное солнце высвечивало глубокую синеву осеннего неба.
— В такие вечера я всегда вспоминаю арию из «Камелота». Знаете, вот эту: «Если мне суждено покинуть тебя». — И она тихо запела: — «Как мне покинуть тебя осенью, не знаю. Ты так сияешь, когда осень студит воздух. Я узнал тебя осенью и должен быть там…» — У нее было приятное контральто.
«Если мне суждено покинуть тебя…»
Не тогда ли он полюбил ее?
Тот вечер прошел чудесно. Они все медлили и продолжали разговаривать, пока люди вокруг уходили и приходили.
О чем они разговаривали? Обо всем. Ее отец работал инженером в нефтяной компании. Она и две ее сестры родились за границей. Сестры уже вышли замуж.
— Как же вам удалось ускользнуть? — Он должен был спросить. Оба понимали, что на самом деле он имеет в виду: «У вас кто-нибудь есть?»
Оказалось, что нет. До того, как начать вести авторскую рубрику, она много ездила. Ей очень нравилось — столько интересного, — и семь лет после колледжа пролетели незаметно.
К ее дому они опять шли пешком и после второго квартала держались за руки. Она пригласила его выпить чего-нибудь на ночь, слегка выделив «ночь».
Пока он готовил напитки, она разожгла камин, и они сели рядом, глядя в пламя.
Стив до сих пор помнил тот вечер, помнил, как огонь золотил ее волосы, отбрасывал тень на классический профиль, подчеркивал красоту улыбки. Ему до боли хотелось обнять ее, но он ограничился быстрым поцелуем на прощание.
— В субботу, если ты не занята… — Он подождал.
— Я не занята.
— Я позвоню утром.
По дороге домой он понял, что неистовый, бесконечный душевный голод последних двух лет может закончиться. Если мне суждено покинуть тебя… «Не оставляй меня, Шэрон».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21