А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Джоан объяснила, что я потеряла сумочку и получу новые кредитные карты только через пару дней, и мне оформили номер на карточку Джоан, за что я по гроб жизни благодарна администратору — миссис Уиллис. Представившись, добрая женщина рассказала нам, что семь лет назад сама потеряла сумочку на вокзале, положив ее рядом с собой на скамейку.— Я отвернулась перелистнуть газету, — объяснила она, — а буквально через долю секунды сумочка испарилась. Так глупо. Я осталась без копейки. Я так расстроилась. Когда я пришла в себя и позвонила в банк, с моей карточки уже потратили триста долларов, и...Наверное, понимая и разделяя мое горе, миссис Уиллис проявила ко мне особое внимание и дала комнату, как нельзя лучше соответствовавшую моим требованиям.— По цене это обычный номер, но на самом деле — почти люкс. Там даже есть отдельная гостиная с маленькой кухней. Вдобавок оттуда великолепный вид на реку.Если что-то и нравится мне в этом мире, так это речные пейзажи. Сама не знаю почему. Меня зачали в доме с видом на реку Гудзон, в котором я прожила первые пять лет своей жизни. Помню, когда я была совсем маленькой, я часто пододвигала стул к окну и залезала на него, пытаясь разглядеть отблеск реки внизу.Мы с Джоан медленно поднялись на два этажа к моему номеру, согласились, что это именно то, что мне нужно, и так же медленно спустились вниз в симпатичный ресторан в дальней части гостиницы. К тому времени мне уже начало казаться, что количество волдырей у меня на ногах увеличилось раз в десять.«Кровавая Мэри» и огромный гамбургер сотворили чудо и привели меня в норму.Мы пили кофе, и вдруг Джоан нахмурилась и выдала:— Элли, мне неприятно заводить этот разговор, но придется. Вчера вечером мы с Лео были на фуршете. Все говорят о твоем сайте.— И что?— Многие считают это возмутительным. Я понимаю, ты зарегистрировала сайт под названием «Роб Вестерфилд» вполне легально, но многие думают, что это — уже слишком, — нервно призналась она.— Не волнуйся, — успокоила ее я. — Вестников я не убиваю. Вдобавок мне самой интересна реакция окружающих. Что еще говорят?— Что тебе не стоило выкладывать фотографии из дела Роба в Интернете и что результаты медицинской экспертизы с описанием ударов, нанесенных Андреа, — просто страшно читать.— Это было жестокое убийство.— Элли, ты сама спросила, что говорят люди!Джоан выглядела такой несчастной, что мне стало за себя стыдно.— Прости. Я понимаю, как тебе тяжело.Джоан пожала плечами.— Элли, я уверена, что Андреа убил Уилл Небелз. Половина нашего города считает преступником Пола Штройбела. А большинство остальных если и признают Роба Вестерфилда виновным, то полагают, что он отсидел свой срок и заслужил досрочное освобождение. И с этим ты ничего не поделаешь.— Джоан, если бы Роб Вестерфилд признал себя виновным и чистосердечно раскаялся, я бы все равно ненавидела этого урода, но сайта бы не завела. Я понимаю их точку зрения, но мне уже не остановиться.Джоан протянула руку через стол, и мы сцепили пальцы.— Элли, может, ты все-таки проявишь жалость? Хотя бы к старой миссис Вестерфилд. Ее экономка ходит и сетует, как та расстроилась из-за твоего сайта. Старая женщина хочет, чтобы ты его прикрыла хотя бы на время, пока новый состав присяжных не выслушает показания Небелза.Я вспомнила Дороти Вестерфилд, элегантную женщину, которая пришла в день похорон выразить соболезнования моей матери и которую отец выгнал из нашего дома. Он не принял ее сочувствия тогда, а я не имела права проявить его сейчас.— Давай сменим тему, — предложила я. — Боюсь, мы не сойдемся.Джоан одолжила мне триста долларов, и мы обе искренне улыбались, когда я платила за ланч.— Чисто символически, — согласилась я, — но мне так приятней.Перед дверьми в вестибюле мы попрощались.— Я не могла смотреть, как ты карабкаешься наверх по этой лестнице.— Вид из окна того стоит. К тому же у меня есть клюка, — в качестве подтверждения я постучала тросточкой по полу.— Если что — звони. В любом случае, завтра я сама с тобою свяжусь.Я подумала, не стоит ли закончить на этом разговор, но мне хотелось задать Джоан еще один вопрос.— Джоан, я знаю, ты ни разу не видела медальон, который носила Андреа, но скажи, ты все еще общаешься с кем-нибудь из ваших школьных подруг?— Конечно. И теперь, после всего, они точно мне скоро позвонят.— А не могла бы ты спросить, не видел ли кто-нибудь из них на Андреа тот самый медальон? Золотой, в форме сердечка, выпуклый по краям, с маленькими синими камушками посередине и выгравированными буквами "А" и "Р" — инициалами Андреа и Роба — сзади.— Элли...— Джоан, чем больше я об этом думаю, тем больше я убеждаюсь, что Роб вернулся в гараж только потому, что не хотел, чтобы медальон нашли на теле Андреа. Мне нужно знать, почему он был так важен Вестерфилду. И не помешало бы, если бы кто-то подтвердил факт его существования.Джоан решила не спорить. Пообещав навести справки, она уехала домой к обыденной жизни, детям и мужу.Тяжело опираясь на трость, я прохромала наверх в номер, закрыла дверь, заперла щеколду, аккуратно сняла кроссовки и плюхнулась в кровать.Я проснулась от телефонного звонка и с удивлением отметила, что в комнате все еще темно. Опершись на локоть, я нащупала выключатель и, поднимая телефон со столика у изголовья, бросила быстрый взгляд на часы.Восемь. Я проспала шесть часов.— Алло, — мой голос звучал, словно с похмелья.— Элли, это Джоан. У меня для тебя ужасная новость. Сегодня днем экономка старой миссис Вестерфилд заявилась в магазин Штройбелов и накричала на Пола. Она вопила, что он должен признаться в убийстве Андреа и что это он виновен во всех несчастьях Вестерфилдов. Элли, час назад Пол закрылся у себя дома в ванной и перерезал вены. Сейчас он в больнице, в реанимации. Он потерял много крови. Врачи говорят, он не выживет. 28 Я нашла миссис Штройбел в приемном покое у реанимации. Женщина плакала беззвучно — только по щекам текли слезы. Губы плотно сжаты, как будто она боялась, что через них наружу хлынет всесокрушающая волна боли. На плечи накинуто пальто, а на кардигане и юбке, хоть они и были темно-синего цвета, виднелись темные пятна — могу поспорить — крови Пола. Рядом с ней, словно охрана, сидела крупная, скромно одетая женщина лет пятидесяти. Она враждебно посмотрела на меня.Я не знала, чего ожидать от миссис Штройбел. Это ведь из-за моего сайта экономка миссис Вестерфилд устроила скандал, вызвавший такую отчаянную реакцию Пола. Но тут миссис Штройбел встала и подошла ко мне.— Видишь, Элли, — заплакала она, — видишь, что они сделали с моим сыном.Я заключила ее в объятия.— Вижу, миссис Штройбел.Через ее плечо я бросила взгляд на вторую женщину. Она поняла мой молчаливый вопрос и махнула рукой, поясняя, что с Полом пока еще ничего неясно.— Я — Грета Бергнер, — представилась она. — Я работаю в магазине миссис Штройбел и Пола. Я приняла вас за журналистку.Следующие двенадцать часов мы просидели там вместе, время от времени вставая и подходя ко входу в бокс, где под кислородной маской лежал Пол, весь в трубках и проводах, с туго забинтованными запястьями.Всю эту долгую ночь я видела искаженное страданием лицо миссис Штройбел и ее губы, шевелящиеся в беззвучной молитве, и вскоре я тоже обратилась к Богу. Сначала чисто интуитивно, а потом все более и более осознанно. «Господи, если ты спасешь Пола ради нее, я попробую принять все, что случилось. Не знаю, насколько получится, но, клянусь, я попытаюсь».Первые лучи солнца начали пробиваться сквозь царивший на улице сумрак.В девять пятнадцать в приемный покой вошел врач.— Состояние Пола стабилизировалось, — сообщил он. — Он выкарабкается. Думаю, вам стоит поехать домой и отдохнуть.Из больницы я уехала на такси. По дороге я попросила водителя остановиться и купила утреннюю газету. Бросив взгляд на первую страницу «Вестчестер Пост» я порадовалась, что у Пола в реанимации нет газет.«Подозреваемый в убийстве пытается покончить с собой», — кричал заголовок.На оставшейся части первой страницы поместили фотографии трех человек. Слева — Уилла Небелза, с выражением уверенности в собственной правоте на слабовольном лице. Справа — женщины лет шестидесяти с озабоченным взглядом, только усиливавшим и без того жесткие черты лица. А в центре — Пола Штройбела за прилавком с хлебным ножом в руке. Его фотографию обрезали так, чтобы была видна только рука с ножом: никакого французского батона, который Пол нарезает для бутербродов. Взгляд устремлен в камеру, брови сдвинуты на переносице — похоже, его сфотографировали неожиданно. В общем, в результате со страницы глядел мрачный тип с грозным оружием в руке.Под каждой из фотографий вместо подписи стояло по цитате. Под Небелзом — «Я знал, что это сделал он». Под суровой женщиной — «Он в этом признался». Под Полом — «Простите, простите».Сама статья располагалась на третьей странице, но ее я отложила на потом — такси подъехало к гостинице. Вернувшись в номер, я снова села за газету.Женщина с первой страницы оказалась Лилиан Бекерсон, экономкой, проработавшей у миссис Вестерфилд тридцать один год.«Миссис Вестерфилд — одна из самых замечательных людей, когда-либо рождавшихся в этом мире, — цитировала ее слова газета. — Ее муж был сенатором США, а дед — губернатором Нью-Йорка. Более двадцати лет она прожила с пятном позора на чести семьи. А теперь, когда ее внук пытается доказать свою невиновность, эта женщина, которая лгала в суде еще ребенком, снова хочет его уничтожить через свой сайт».Похоже, это про меня.«После того как миссис Вестерфилд заглянула вчера на этот сайт, она проплакала весь день. И я не выдержала. Я дошла до магазина и закричала этому человеку, чтобы он сказал правду и признался в своем преступлении. Знаете, что он мне повторял? „Простите, простите“. Вот вы бы стали так извиняться, если бы были невиновны? Не думаю».Стали бы, если бы были Полом Штройбелом. Я заставила себя читать дальше. Я сама журналист, и я поняла, что Колин Марш, автор этой статейки, — один из тех любителей сенсаций, которые умеют подбирать и правильно вставлять броские цитаты.Он разыскал и Эмму Уоткинс, школьного психолога. Женщину, которая когда-то в суде заявила, что, когда она сообщила в классе об Андреа, Пол пробормотал: «Я не думал, что она мертва». Миссис Уоткинс рассказала Маршу, что все эти годы она сомневалась в приговоре Роба Вестерфилда. По ее словам, Пол был легко возбудимым мальчиком, и узнай он, что Андреа только в шутку согласилась пойти с ним на танцы в День благодарения, он мог очень расстроиться и сорваться.Сорваться. Какая тактичность!Уилла Небелза, это жалкое подобие человека, этого пьянчугу-любителя девочек-подростков, цитировали на полстатьи. Он еще более красочно, чем по телевизору, расписал Маршу, как Пол зашел в гараж-"убежище" с домкратом в руке. В конце Уилл жалко сетовал, что всегда будет чувствовать вину перед Вестерфилдами за то, что не рассказал эту историю раньше.Я дочитала заметку и швырнула газету на кровать. Во мне кипела смесь ярости и беспокойства. К делу подключили прессу, и теперь все больше и больше людей будут убеждаться в непричастности Вестерфилда. Не знай я сути дела, даже я могла бы поверить, что за решетку упрятали невинного человека. Но если миссис Вестерфилд расстроилась, почитав мой сайт, значит, несомненно, и он оказывает определенное влияние на окружающих.Я открыла ноутбук и села за работу:"Из лучших, но ошибочных побуждений, экономка миссис Дороти Вестерфилд вломилась в магазин Штройбелов и стала оскорблять Пола. Несколько часов спустя он, человек ранимый и тонкий, которому уже и так изрядно попортили нервы ложь и клевета, распространяемые за деньги Вестерфилдов, попытался свести счеты с жизнью.Я искренне сочувствую миссис Дороти Вестерфилд, по-настоящему чудесной и порядочной женщине. Преступление, совершенное ее внуком, принесло ей много горя и страданий. Но гордое имя ее семьи могут еще долго помнить и уважать наши потомки. Все, что ей для этого нужно сделать — это пожертвовать свое огромное состояние на благотворительность: на образование будущих поколений и медицинские исследования, которые помогут спасти множество человеческих жизней. Если она завещает деньги убийце, это станет трагедией. Не меньшей, чем та, что двадцать лет назад унесла жизнь моей сестры, а вчера чуть не стоила жизни Полу Штройбелу.Я думаю, общество «В защиту Роба Вестерфилда» уже существует.И предлагаю всем создать другое общество — «В защиту Пола Штройбела».И в первую очередь Вам, миссис Дороти Вестерфилд! "Неплохо, подумала я, загружая текст на сайт.Я закрыла ноутбук, и тут зазвонил телефон.— Почитал я газетки. — Я сразу узнала голос: это тот самый мужчина, который сидел с Вестерфилдом и которому Роб признался в еще одном убийстве!— Я ждала вашего звонка. — Я старалась говорить как можно более отстраненно.— Я смотрю, Вестерфилд неплохо выставил этого дебила, Штройбела, плохим парнем.— Он не дебил, — резко поправила его я.— Как знаете. Ближе к делу. Пять тысяч баксов, и с меня имя того парня, которого пришил Вестерфилд.— А фамилия?— Я знаю только имя. Не хотите — не ешьте.— А еще вы что-нибудь знаете? Когда и где это произошло?— Больше ничего. Деньги мне нужны к пятнице.Сегодня понедельник. У меня три тысячи долларов на счету в Атланте. Если до пятницы не получу аванс, остальное — как ни противна эта мысль — придется одолжить у Пита.— Ну? — нетерпеливо переспросил он.Я знала, что рискую остаться в дураках, но попробовать стоило.— К пятнице я достану деньги, — пообещала я. 29 В среду к вечеру моя жизнь уже более-менее вернулась в нормальное русло. У меня имелись кредитные карточки, водительское удостоверение и деньги. Аванс за книгу автоматически перевели в банк возле гостиницы. Жена моего управдома в Атланте заглянула ко мне в квартиру, упаковала кое-что из одежды и отправила мне. Ожоги на ногах постепенно заживали. Я даже успела подровнять волосы.И, главное, я договорилась на четверг о встрече с Кристофером Кассиди, учащимся из Арбинджера, которого в четырнадцать лет жестоко избил Роб Вестерфилд.Я успела разместить на сайте историю доктора Маргарет Фишер о том, как Роб вывернул ей руку, а его отец заплатил ей пятьсот долларов, чтобы она не подавала в суд.Прежде чем выкладывать текст в Интернет, я переслала его Маргарет. Доктор Фишер не только все одобрила, но и добавила свое профессиональное мнение. По ее словам, вспыльчивость и жестокость Роба, которые она испытала на себе, могли стать причиной убийства Андреа.Из плохих новостей: Джоан связалась со школьными подругами Андреа, и никто из них не видел на моей сестре никакого кулона, не считая подарка отца.Сколько дней на моем сайте висело описание медальона с просьбой сообщить о нем любую информацию, и пока — никаких результатов.Мой электронный ящик завалили письмами. Одни поддерживали мои начинания. Другие — резко осуждали.Психов тоже хватало. Двое признались в убийстве Андреа. Один заявил, что она все еще жива и я должна ее спасти. В некоторых письмах мне откровенно угрожали. В одном, показавшемся мне слишком правдоподобным, автор написал, что был разочарован, когда увидел, как я выбралась из горящего дома. "Клевая ночнушка. «Л. Л. Бин», я прав? " — добавил он.Неужели он наблюдал за пожаром из леса? Или это тот «визитер» заметил ночную рубашку на крючке в шкафчике спальни? В любом случае, обе эти возможности меня определенно пугали.Несколько раз в день я звонила миссис Штройбел. Пол шел на поправку, и с каждым звонком в ее голосе все больше и больше звучало облегчение. Правда, и беспокойство тоже:— Элли, если будет повторное слушание и Полу придется давать показания, боюсь, он снова что-нибудь с собой сделает. Он сказал мне: «Мама, я не смогу объяснить на суде все так, чтобы они поняли. Я переживал, что Андреа встречается с Вестерфиддом. Но я не угрожал ей». — Затем она добавила. — Мне звонят друзья. Они читают твой сайт. Всем бы, говорят, такого защитника. Я рассказала об этом Поли. Он хочет с тобой увидеться.Я пообещала заглянуть в пятницу. Не считая всего вышеперечисленного, я сидела у себя и работала над книгой. Еду я заказывала прямо в номер. В семь вечера в четверг я решила спуститься поужинать внизу.Ресторан сильно отличался от «Паркинсон Инн» — обстановка здесь казалась намного более официальной. Столы стояли дальше друг от друга, скатерти чисто белые, а не в красно-белую клетку, на каждом — небольшая свечка и строгая вазочка с цветами. Да и публика заметно старше — степенные пожилые горожане, а не шумные группки молодежи, любящие собираться в «Паркинсоне». При этом кухня здесь ничуть не хуже.После долгих метаний между бараниной и меч-рыбой я не выдержала и заказала свое любимое блюдо — ягненка.Я достала из сумки новую книгу и на ближайший час погрузилась в обожаемое занятие — читать хорошую книгу за хорошим обедом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25