А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она ответила не сразу, и было слышно, что она слегка запыхалась.— Здравствуйте, с вами говорит Люси Трент, и кто бы вы ни были, прошу прощения, что долго не снимала трубку, но я мыла голову и... А, это ты, Эдмунд, — подожди, я схожу за полотенцем... О'кей, теперь я тебя внимательно слушаю.Эдмунд на мгновение представил Люси, свернувшуюся в глубоком кресле в своей квартире в старом и постоянно шумном доме, — на ней банный халат, мокрые волосы свисают на лицо, от чего она становится похожей на русалку или наяду. Чтобы отогнать этот волнующий образ, он быстро сказал, что звонит сообщить не самые приятные новости. Нет, с ним все в порядке, и, насколько ему известно, все в порядке и с остальными членами семьи. Но произошло нечто... нечто из ряда вон выходящее, и он звонит ей, чтобы рассказать все лично, прежде чем это попадет на страницы «желтой прессы».— Полагаю, это связано с Лукрецией? — спросила Люси.— Вообще-то да, — ответил Эдмунд. — А как ты догадалась?— Слова «желтая пресса» и «не самые приятные новости» помогли, — сказала Люси. — В этой семье, что бы ни случилось, всегда в конечном счете оказывается связанным с именем Лукреции. Что на этот раз?Сверяясь со своими записями, Эдмунд рассказал ей о Трикси Смит и о том, что ее тело обнаружили в двенадцатом павильоне студии «Ашвуд».Даже по телефону чувствовалось, что Люси расстроена:— О нет! Эдмунд, это ужасно! О боже! Бедная женщина. Уже известно, кто это сотворил?— Не думаю, — сказал Эдмунд. — Еще и суток не прошло с тех пор как ее обнаружили.— Понятно. Да, конечно. А кто ее нашел?— По-видимому, женщина, которая у нее жила. Я не знаю подробностей, но сегодня днем мне велено быть в Ашвуде.— Это еще зачем?— Чтобы дать показания. Кажется, я последний, кто видел ее живой.— Если бы мы были героями детективного романа, то это выглядело бы зловеще, — сказала Люси, а Эдмунд холодно заметил, что ирония тут неуместна.— Прости, я не хотела показаться легкомысленной. Просто я нервничаю.— Я все понимаю, — сказал Эдмунд. — Но мне, пожалуй, пора, Люси, — я должен быть в Ашвудском полицейском участке к трем тридцати, так что надо уже оправляться. Туда же ехать часа два.Он намеренно замолчал, а Люси сказала:— Ты мне расскажешь потом, что узнаешь в полиции?— Полагаю, я мог бы заглянуть к тебе в гости, — сказал Эдмунд таким тоном, как будто эта мысль только что пришла ему в голову. — Ехать до тебя недалеко. Если ты, конечно, будешь дома. Ведь вечер-то субботний...— Я буду дома, несмотря на субботний вечер, — сухо ответила Люси. — Я ведь сейчас птица вольная, если помнишь.— О да, теперь вспомнил.Люси не так давно порвала с мужчиной, который, по мнению тетушки Деборы, «ее не стоил», хотя Дебора считала, что никто не может быть достоин Люси, Эдмунд, разумеется, прекрасно это знал, так же как он всегда знал о начале и окончании очередного романа Люси. (Неужели всем этим мужчинам посчастливилось видеть ее с мокрыми волосами и обнаженными плечами?..)— Хотя... я не знаю, когда именно смогу приехать к тебе. Думаю, где-то с шести до семи.— Вот и прекрасно. Ты к этому времени проголодаешься?— Думаю, да, — ответил Эдмунд, который знал, что Люси непременно скажет эту фразу. Семья есть семья — она накладывает определенные обязательства. — А домой вернусь попозже. Передохну немного у тебя и уже не буду таким усталым.— Да, разумеется.— Только не переусердствуй. Я не хочу наедаться — ведь еще нужно ехать домой. Приготовь что-нибудь легкое и питательное.Эдмунд почти услышал мысли Люси: «Ох уж этот сухарь, кузен Эдмунд, с его изнеженным пищеварением, свято верящий в старомодное: „Кушать нужно регулярно“» — и улыбнулся. Но вместо этого она ответила, что что-нибудь приготовит и что пусть он приходит, когда сможет. Глава 14 В полицию Ашвуда Эдмунд приехал, вооруженный своими аккуратно подготовленными записями бесед и телефонных разговоров, а также датами встреч с Трикси Смит. Пунктуальный, педантичный мистер Фэйн, готовый ответить на любые вопросы.Тем не менее его слегка задел тот факт, что допрашивала его женщина — инспектор уголовной полиции Дженни Флетчер. Несомненно, это было старомодно, но Эдмунду казалось, что было бы лучше, если бы таким делом занимался мужчина. Однако он пожал руку инспектору Флетчер и вежливо поприветствовал кивком головы очень молодого сержанта, пришедшего вместе с ней. Эдмунду предложили чашку чаю, и он охотно согласился. Пока чай заваривали, он достал из портфеля свои записи и разложил их так, чтобы можно было без труда в них заглянуть.Он рассказал о том, как Трикси Смит вышла на его тетушку, стараясь придерживаться исключительно фактов, и, когда он закончил, инспектор Флетчер сказала:— Ну, с этим все понятно. А теперь, если не возражаете, о вашем личном участии, мистер Фэйн.— Конечно, — ответил Эдмунд, который и не предполагал, что полиция считает его причастным к этому делу.— Во-первых, зачем вы отправились на студию «Ашвуд» в тот день? Или вы просто устроили себе автомобильную прогулку?В ее голосе прозвучала ирония, которую Эдмунд предпочел не заметить.Он ответил, что отправился туда, чтобы встретить мисс Смит, а причина была в том, что можно назвать чувством долга или элементарной вежливостью.— Моя тетушка умерла прежде, чем смогла предоставить мисс Трикси сведения, которые обещала, — ее смерть была неожиданностью, — и я подумал, что по крайней мере смогу помочь мисс Трикси, если достану ей пропуск на киностудию.— Я сожалею по поводу кончины вашей тети, — сказала Флетчер, следуя правилам хорошего тона. — Вероятно, в тот день вы встретились у здания киностудии с мисс Трикси.— У киностудии я встретился с мисс Трикси и мистером Дэвлином, — поправил ее Эдмунд, которому не хотелось, чтобы этот пользующийся дурной славой Дэвлин оказался неупомянутым.— Ах да, еще там был мистер Дэвлин. Вы, кажется, сказали, что связывались с ним напрямую, без посредников?— Я позвонил в местный департамент недвижимости и спросил, в чьи обязанности входит ведение дел, связанных со студией, — сказал Эдмунд. — И Дэвлин согласился разрешить мисс Трикси войти туда. Возможно, он договорился об этом с владельцами или действовал на свой страх и риск. Я не спрашивал его, кто теперь владеет киностудией, потому что уважаю конфиденциальность. Но мне показалось, что студия теперь принадлежит какому-то застройщику.— Да, мы в курсе. Мистер Дэвлин согласился предоставить нам адрес теперешнего владельца, но, насколько я поняла, за последние годы студия не один раз меняла владельца. Возможно, мелкие строительные фирмы хотели начать застройку этого места, но, столкнувшись с проблемами, старались как можно быстрее сбыть ее с рук.— Полагаю, это были фирмы-однодневки, надеявшиеся получить мгновенную выгоду, — неодобрительным тоном сказал Эдмунд. — Такие обычно скупают землю по дешевке, ошибочно рассчитывая сделать «легкие деньги» от постройки на ней уродливых «кукольных домиков».— Вполне возможно. Однако площадка «Ашвуд» находится близко к парковой зоне, поэтому получить согласие на строительство, должно быть, не так-то просто. — Она задумчиво посмотрела на Эдмунда: — Мисс Смит доставила вам немало хлопот.— Я бы так не сказал. Как я уже говорил, я чувствовал себя обязанным ей из-за тетушки, — сказал Эдмунд и, чтобы не казалось, что он старается оправдаться, развел руками, как бы говоря: «Ну что я мог поделать?!» (излюбленный жест Криспин — очаровательный и открытый). — Мне самому интересно это место, инспектор, — сказал он, — а еще все эти семейные тайны моей тети. Печально знаменитая Лукреция фон Вольф, Конрад Кляйн и многие другие.— Скелеты в шкафу, — без всяких эмоций сказала Флетчер и что-то записала на листке бумаги, лежавшем перед ней. — Так, значит, вы отправились в Аш-вуд в понедельник днем. А в котором часу вы туда приехали?— Около четырех, — ответил Эдмунд, которому все больше и больше не нравился тон Флетчер. — Возможно, я ошибаюсь в отношении времени, но помню, что уже темнело. Мисс Смит приехала раньше меня, и Дэвлин тоже. Возможно, он помнит точное время, если это важно. А он был там, когда обнаружили тело? Полагаю, без него не могли обойтись, потому что нужно было отпереть замки.— Разумеется, мистер Дэвлин был там, — сказала Флетчер. — Но миссис Холланд приехала туда с мистером Майклом Соллисом. — Она подняла глаза и посмотрела на Эдмунда: — Вы знакомы с мистером Соллисом?— Вообще-то да, — коротко ответил Эдмунд, злясь на себя за то, что не смог сдержать эмоции и Флетчер это заметила. — Он работает в благотворительной организации ЧАРТ.Вот теперь его голос звучал уверенно. Майкл Соллис оказался там, где ему положено, а еще это высказывание намекало на то, что Эдмунд тоже занимается благотворительностью.Инспектор Флетчер никак на это не отреагировала и не объяснила, какое отношение ко всему имеет Майкл Соллис. Она просто сказала:— Вы добрались до Ашвуда около четырех часов дня. И вошли в двенадцатый павильон вместе с мисс Трикси.Эдмунд в который раз страдальчески улыбнулся:— Да. Я вам уже сказал: мне было любопытно. Я подумал, что воспользуюсь возможностью посмотреть на то самое место, где завершилась легенда, связанная с именем Лукреции.— Получается, что, воспользовавшись этой возможностью и пообщавшись с легендами и привидениями, вы просто ушли?— Да. Но мисс Смит осталась там, она хотела зарисовать, что где находится, и «подышать этим воздухом, почувствовать атмосферу» — она именно так и сказала. Мы просто договорились, что, уходя, она захлопнет дверь. Там автоматический замок, и по мисс Смит было видно, что она сможет как следует захлопнуть дверь. Я сел в машину и поехал домой; насколько помню, домой я вернулся около половины восьмого.— Так, значит, — сказала инспектор Флетчер, задумчиво глядя на него, — вы лично не видели, как мисс Смит выходила из павильона номер двенадцать?— Нет, — сказал Эдмунд. — Этого я не видел.Эдмунд вышел из здания полицейского участка в шестом часу и снова проехал по главной улице Ашвуда, с интересом рассматривая окрестности. Когда он увидел офис компании Лайама Дэвлина, то притормозил, чтобы рассмотреть его поближе. Казалось, компания занимала большую часть огромного старого здания почти в центре Ашвуда, и Эдмунд отметил, что здание само по себе выглядит привлекательно со всеми этими эркерами и рифлеными стеклами, хотя краска на фасаде там и тут облупилась. Он с гордостью вспомнил свой идеально отреставрированный дом и аккуратное офисное здание, в котором работал.Он без радости заметил, что из здания выходит не кто иной как Лайам Дэвлин, — Эдмунд ни за что не пришел бы в офис в субботу, — он еще больше разозлился, когда Лайам его заметил и помахал рукой в знак приветствия. Уехать теперь было бы верхом невежливости, поэтому Эдмунд опустил стекло и приготовился быть дружелюбным и вежливым.Лайам спросил, не наседали ли на него полицейские с расспросами об убийстве.— Просто задали парочку вопросов о времени и о том, что происходило, — ответил Эдмунд в надежде закрыть тему.— Вот так обычно и поступают, когда речь заходит о правосудии. И, разумеется, они всегда спрашивают: «А есть ли у вас алиби?» Но у нас алиби обычно нет. По крайней мере у меня его точно нет.— Полагаю, вас они тоже вызывали?— Мучили меня несколько часов, — весело согласился Лайам. — Осмелюсь думать, вас тоже. К этому быстро привыкаешь.Эдмунду показалось, что Лайам убежден, что ему — мистеру Фэйну — приходится иметь дело с преступниками и полицией, и твердо сказал, что в его обязанности входит в основном составление нотариальных актов о передаче имущества и утверждение завещаний в случае, если возникают разногласия.— А я часто занимаюсь работой непосредственно с преступниками, — сказал Лайам. — Мне это нравится. Эти злодеи — чертовски приятная компания. Я многим ворам помог вернуться к семье и друзьям. А вы сразу поедете домой, или мы можем пропустить по стаканчику в каком-нибудь баре?Эдмунд не имел ни малейшего намерения пить в каком-то грязном баре, да еще и в компании Лайама Дэвлина, и уж точно не в такое раннее время, поэтому он сказал:— Спасибо, но у меня назначена встреча в Лондоне, — и завел машину.В квартире Люси было тепло и приятно, и, хотя сам Эдмунд обставил бы ее в более классическом стиле, он не мог не признать, что это странное место подходило его кузине.Они ели за столом у окна. Люси даже не затянула шторы, что показалось Эдмунду странным, но Люси сказала, что ей нравится смотреть на ярко освещенные улицы. Ей особенно нравилось, когда они были мокрыми и блестящими после дождя — тогда в лужах отражались фонари и автомобили.Она приготовила для него пышный пирог с рыбой, который Эдмунд нашел вполне съедобным, еще на столе была миска хрустящего салата.— Эдмунд, если ты сейчас же не расскажешь мне, что это все значит — Трикси Смит и ты в Ашвуде и все такое, — я просто лопну от любопытства. Во-первых, что ты вообще делал в Ашвуде?Эдмунд рассказал о встрече с Трикси и о том, как оставил ее на киностудии, чтобы она могла сделать зарисовки.— И кажется, когда она не появилась в течение трех или четырех дней, одна из ее сослуживиц выяснила, что она отправилась в Ашвуд, и приехала, чтобы все проверить. Вот тогда-то они и обнаружили тело. Полицейские связались со мной, потому что я помог ей получить пропуск на киностудию. — Он посмотрел на нее: — Тебя это удивляет?— Да. Я почему-то была уверена, — сказала Люси, осторожно подбирая слова, — что тебе никогда не захочется возвращаться в Ашвуд, и особенно в павильон номер двенадцать.— Почему?Она посмотрела на Эдмунда, и у него появилось дурное предчувствие:«Что она хочет этим сказать? Знает ли она что-то, о чем я даже не подозреваю?»Люси сказала:— Ну, из-за Криспина.Криспин. Они замолчали. «Еще минута, и я найду, что сказать, — подумал Эдмунд. — Что-то банальное, чтобы она не догадалась, как я напуган этим именем». Но у него в мозгу прозвенел тревожный звоночек, потому что Люси упомянула имя Криспина как бы между прочим. Так, как будто бы она все знала. А может, она и вправду знает? Но как много она знает — действительно, по-настоящему знает?Он продолжить есть и непринужденно сказал:— О, я понимаю, что ты имеешь в виду. Криспин. Ты, кажется, говорила, что приготовила пудинг, Люси?— Что? А, да, прости.Пудинг оказался кусочками теста с начинкой из меда и орехов.— Это греческое лакомство — пахлава, — сказала Люси, когда Эдмунд выразил свое восхищение. — И, прежде чем ты спросишь, сразу хочу сказать, что готовила ее не я: она продается в кондитерской на углу. Я просила у них рецепт, но они ни в какую не соглашаются, потому что это семейная тайна.Семейная тайна. Когда она так сказала, в его голове опять раздался звоночек опасности. Семейные тайны... Некоторые вещи должны оставаться тайной во что бы то ни стало.Слегка поколебавшись, Люси спросила:— Эдмунд, когда ты был там, ты действительно заходил внутрь двенадцатого павильона?— Что? Да, заходил. Ненадолго.Она перестала есть и посмотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами:— И что там?«Там было полным-полно привидений, которые наблюдали за тем, как происходило убийство, но призраки Ашвуда верят в промысел смерти... И что бы ты обо мне, милая Люси, подумала, если бы я сказал тебе сейчас, что один из этих призраков, по-моему, Альрауне...»Но вместо этого Эдмунд произнес:— Там темно и мрачно, всюду разруха... Вообще-то это просто большое поле, постройки на котором разрушаются от запустения.— Как печально, — мягко сказала Люси. — Жаль, что я тебя об этом спросила. Долгие годы там снимали фильмы, там ходили люди, зарождалась дружба и любовь, происходили ссоры и крепла вражда... В те годы это была мечта, а теперь просто куча кирпичей и грязи.«Ну же! — раздался голос Криспина в голове у Эдмунда. — Вот твой шанс, она же всегда тебе нравилась?»— Люси, — нежно начал Эдмунд, — ты такая романтичная внутри, а по виду этого не скажешь...Смущенная Люси подняла глаза и встретилась взглядом с Эдмундом.— Разве?— Мне всегда так казалось, — намеренно медленно сказал Эдмунд. — Ты не знала об этом?— Нет, — ответила Люси, не отводя взгляда.На мгновение за столом возникла тишина, потом, явно надеясь вернуть разговор в безопасное русло, она сказала:— Но признайся, Эдмунд, Ашвуд ведь очень романтичное место. Оно полно призраками прошлых лет...— Мне не очень-то нравятся привидения, — сказал Эдмунд.— Я знаю.— Мне больше по душе живые люди, чем мертвецы. — Он протянул руку, чтобы коснуться ее руки. «Хорошо! — сказал голос Криспина. — Ну, сделай же это, малыш!» Но как только пальцы Эдмунда коснулись Люси, она вздрогнула и выдернула руку.— Что случилось?— Я могу ошибаться, но на минуту мне показалось, что ты пытаешься взять меня за руку.— Ну, хорошо еще, что ты не придумала чего-нибудь пострашнее, — сказал Эдмунд небрежно. Он доел свой греческий пудинг и посмотрел на часы:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48