А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Посредине, в зоне технического обслуживания, стояло шесть «Зеро», наглухо прикрепленных тросами и колодками. Их двигатели урчали. У машин стояли летчики, словно потолстевшие в своих коричневых комбинезонах. Но Порох понимал, что самолетам никак не взлететь. Палуба была покрыта слоем льда. По палубе перебегали сотни фигур в шлемах, устраивались за противоосколочными щитами у зениток, которые окаймляли палубу, словно молодые деревца. Вой клаксонов стих.И тогда Порох услышал гул двигателя и уханье винта. Послышались крики с ходового мостика, к ним присоединились возгласы впередсмотрящего на фор-марсе. Все показывали налево, где вдруг на какое-то мгновение над самой водой мелькнула белая машина и тотчас же снова скрылась в тумане.— Это всего-навсего вертолет Береговой охраны. Спасательная машина. Абсолютно безобидная… Они ищут кого-то в море. Вам они не опасны. Они решат, что вы американцы, — кричал Росс, надеясь, что его все же правильно поймут.Но адмирал Фудзита сердито стукнул кулаком по перилам.— Капитан, на мостике положено молчать. Отвечайте лишь на мои вопросы!Порох почувствовал, как в животе у него образовалась какая-то пустота, а к горлу подступил ком.— Его скорость в боевом режиме, капитан? — осведомился Фудзита.— В лучшем случае около ста узлов. Не больше.— Он с базы на Алеутах?— Вряд ли. Думаю, что его запустили с корабля. У Береговой охраны нет базы на Алеутах. — Теперь гул вертолета доносился через туман сзади от корабля. У Пороха мороз пробежал по коже, когда, глянув на полетную палубу, он увидел, как лес стволов двигался туда-сюда, пытаясь нащупать невидимую цель. — Он же вам не опасен! — снова воззвал Росс.Адмирал молча кивнул одному из матросов. Тот коротко ударил американца в живот, отчего тот, задохнувшись от боли, перегнулся почти пополам.— Только отвечать на вопросы! — крикнул адмирал. — Ясно?Порох прикусил губу и с трудом кивнул.— Каков его обычный порядок действий?— Совершить облет корабля. Кроме того, как я могу предположить, он пытается вступить с вами в контакт по радио. Либо на частоте FM-шестнадцать, либо «рубка-рубка».Адмирал пожал плечами.— Эти частоты нам неизвестны. К тому же мы сохраняем радиомолчание, — затем он бросил взгляд на полетную палубу, на истребители с работавшими двигателями, на густой туман. Он отрывисто скомандовал что-то телефонисту. Все шесть двигателей боевых машин затихли. Затем старик-адмирал обернулся к Россу. — У «Йонаги» тридцать две пятидюймовых пушки и сто восемьдесят шесть двадцатипятимиллиметровых скорострельных орудий. Вы никогда не видели, как стреляют наши двадцатипятимиллиметровые пушки? — поинтересовался он у американца и, усмехнувшись, сам же ответил: — Разумеется, не видели.— Нет! — воскликнул Порох. — Вы не имеете права!.. — Но не успел он сделать и шага к адмиралу, как сильные руки охранников снова вцепились в него, заставили остаться на месте.— Капитан! — воскликнул адмирал. — Вы, кажется, дали мне честное слово.— Ладно, — с тяжким вздохом отозвался Порох. — Но я отказываюсь работать в вашей службе управления огнем.Адмирал кивнул, и Порох снова оказался на свободе. Теперь гул вертолета доносился с правого борта, заглушаемый массивными сооружениями надстройки авианосца.— Он ведь приблизится к нам вплотную, так, капитан? — спросил адмирал.Порох только насупился и не ответил. Адмирал хмыкнул, облизал пересохшие старческие губы кончиком языка. Внезапно Росс увидел, как прямо по курсу авианосца вынырнул вертолет. До него было не больше тысячи ярдов.Росс понимал, что адмирал постарается не пускать в ход мощные пушки, потому что расстояние между ними и вертолетом было слишком мало. Это все равно, что кидаться булыжниками в муху. Тем не менее, тысяча ярдов — достаточно далеко для двадцатипятимиллиметровых орудий. «Адмирал явно решит подождать, — подумал Росс. — Пока „Сикорский“ не приблизится». Ждать, впрочем, пришлось очень недолго.Когда вертолет внезапно изменил курс и оказался возле левого борта «Йонаги», ближе к носу, Росс неистово зашептал:— Нет, нет, ни в коем случае.Зрачки его расширились. Адмирал прокричал что-то телефонисту, который кивнул головой и забубнил в телефон. Тотчас же все зенитки левого борта пришли в действие, нацелились на приближающийся вертолет.Туман здесь уже не был таким густым, и Порох завороженно всматривался в приближавшийся вертолет, разглядывая его в деталях. Белый фюзеляж, черный обтекатель антенны под плексигласовым носом, поплавки, колеса и, словно раскрытый в зевке, круглый рот единственного турбореактивного двигателя, расположенного над фюзеляжем.Внезапно строенная зенитная установка на носу «Йонаги» выпустила очередь трассеров по вертолету, взяв, однако, слишком высоко. Адмирал в ярости постучал кулачками по перилам, что-то прокричав телефонисту. «Кто-то поторопился», — решил Росс и выругался. Он знал, что сейчас произойдет. Он также прекрасно понимал, что не может ничем помочь вертолету. Охваченный ужасом, он смотрел, как вся левая сторона авианосца начала изрыгать языки пламени и испускать клубы белого и коричневого дыма. Заработали все зенитки левого борта. Сотни трассеров устремились навстречу вертолету, который вдруг на какое-то мгновение словно остановился, а затем подпрыгнул вверх, повернувшись вокруг своей оси. Стиснув зубы и затаив дыхание, Росс наблюдал мрачный праздник искусства пиротехники двадцатого столетия. Зенитки авианосца эпохи второй мировой войны работали на полную мощь. Доли секунды вертолет пребывал в состоянии полной неподвижности, словно зацепившись за верхушки пирамиды трассеров, потом началась последняя сцена трагедии.Росс стал колотить себя по голове кулаками, вопя что есть мочи: «Нет! Нет! Нет!», но его крики утонули в грохоте зенитной канонады.Вертолет был так близко, что можно было разглядеть каждое попадание. Сначала ему разнесло нос, потом полетели обломки алюминиевой обшивки фюзеляжа и поплавков, потом раздался взрыв, и хвостовой винт взлетел вверх, словно перепуганный тетерев. Цель была поражена, но остервеневшие зенитки продолжали неистовствовать. Вскоре загорелся двигатель вертолета, и машина перевернулась и устремилась вниз, дергаясь из-за все еще вращающегося винта, словно удавленник в петле. Прежде чем вертолет вонзился в Берингово море, вздымая фонтаны брызг и осколков, Росс успел разглядеть на его белом борту надпись: «БЕРЕГОВАЯ ОХРАНА США 1465».
Росса и Эдмундсона увели, но не в их прежнюю каюту. Вместо этого их поместили в капитанскую «морскую каюту», небольшое помещение возле флагманского отсека. По сравнению с первой каютой-пристанищем эта каюта показалась роскошной: помимо обычных динамика, вентилятора и часов, в ней также имелись ковер, две койки с матрасами, стол с блокнотом и карандашами, а также два стула. Одну переборку украшала карта Тихого океана, а с другой на пленников снисходительно взирал император Хирохито на уже знакомом белом коне.Американцы медленно подошли к своим койкам и без сил опустились на них. Эдмундсон закрыл лицо руками. Какое-то время в каюте стояла тишина, которую нарушал лишь шум двигателей корабля и гудение вентиляторов. Затем Эдмундсон пробормотал сквозь пальцы:— Ужас… Ужас… Ужас… У этого вертолета не было шансов. Никаких…— Это был вертолет Береговой охраны, — отозвался Росс. — Да, он был обречен с самого начала. Японцы открыли огонь с трехсот ярдов. Хорошо, что ты не видел всего этого, Тодд.Молодой человек поднял голову.— Этот авианосец, самолеты, экипаж… Все из второй мировой войны. Психи-фанатики. Где, черт возьми, они все это время скрывались, где прятались?— Судя по всему, в Арктике, у берегов Сибири. Но главное состоит не в этом, а в том, что они существуют, они горят желанием убивать, и у них есть какое-то задание, которое они постараются во что бы то ни стало выполнить.— Неужели им это так сойдет с рук?— Пока эти психи действуют безнаказанно, но ничего, Тодд, авианосцы достаточно уязвимы.— Правда? — откликнулся молодой матрос с надеждой в голосе.— Правда. Большинство авианосцев, уничтоженных в годы второй мировой войны, пострадало вовсе не от бомб и торпед, которые были по ним выпущены.— Это что-то непонятное…— «Хорнет», «Уосп», «Лексингтон», «Кага», «Акаги», «Сорю», «Хирю», а также многие другие, разумеется, получили повреждения при попадании снарядов противника. Но разнесли их в клочья их собственные запасы бомб и горючего. Ты обратил внимание на снаряды и торпеды на стеллажах по переборкам ангарной палубы? К тому же там хранится высокооктановое горючее.— Вы хотите сказать, капитан, это все большая пороховая бочка, и нужно лишь вовремя зажечь спичку?— Надо попробовать. Все авианосцы — большие пороховые бочки…— Так когда же и как зажечь эту самую спичку?— Надо дождаться благоприятного момента. А пока незачем понапрасну раздражать их. Изобразим готовность к сотрудничеству. Эти психи так долго находились наедине друг с другом, что до смерти рады возможности пообщаться с кем-то со стороны. Кто бы ни были эти люди. Даже если это американцы вроде нас.— Что вы, капитан, — вздохнул Тодд, понурившись. — Они же с нас не спускают глаз. — Но затем он снова поднял голову и с воодушевлением воскликнул: — Радар! Ну, конечно, радар, капитан. Ведь эта железяка дает хорошее отражение!— Верно, — отозвался Росс, довольный такой переменой настроения у своего младшего товарища по несчастью. — АВАКС Система дальнего радиолокационного обнаружения и оповещения.

обязательно вычислит их, да и НОРАД Система аэрокосмической обороны США.

тоже вряд ли пропустит такой улов. Русские тоже в этих краях не дремлют.— Точно, капитан.— «Медведи» и «Барсуки» русских постоянно летают над Беринговым морем. Они действуют с баз у Владивостока, и спутники контролируют этот район.— Верно, капитан. А ведь есть еще подводные лодки, траулеры, китобойцы… Кто-то непременно заметит японскую посудину.— Вне всякого сомнения.— Но с другой стороны, — продолжал молодой моряк, теряя недавнее воодушевление, — кому взбредет в голову искать старый корабль времен второй мировой войны? А эти ребята — эти старые психи — намерены сражаться. До последней капли крови, верно? Они ведь уверены, что война еще не окончена.Росс посмотрел на Эдмундсона, который старался изо всех сил не поддаться унынию и надеяться на лучшее. Он знал, что Тодд жил в Лос-Анджелесе с матерью, разведшейся с его отцом. Этот девятнадцатилетний стройный юноша со светлыми волосами и карими глазами уже несколько лет зимой нанимался на торговые корабли, чтобы оплатить свою учебу в УКЛА Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, одно из крупнейших высших учебных заведений США.

. Теперь Порох получил возможность убедиться, что молодой человек очень даже неглуп.— Ты прав, Тодд, — сказал Росс после небольшой паузы. — Ты рассуждаешь верно. Но если мы будем держаться заодно, если мы сохраним присутствие духа, мы сможем помешать им, может быть, даже нам удастся остановить их раз и навсегда.— Верно, капитан, — сказал Эдмундсон, поднимая голову. — Нельзя сдаваться так рано.— Молодец, — с улыбкой отозвался Росс.— Если надо вступить с врагом в сражение, полезно иметь о нем какое-то представление. Ну а я почти ничего не знаю об этих… об этих людях, — Тодд махнул рукой. — О поколении времен второй мировой войны…— Зато я их отлично знаю, Тодд, — грустно улыбнулся Росс. — Тебе известно, что я был в японском плену?— Слышал.Росс начал свое мрачное повествование о том, как в 1942 году легкий транспортный самолет, в котором он находился, был сбит японцами в районе Соломоновых островов. Оказавшись в печально знаменитом лагере военнопленных Тоза на острове Минданао, он испытал голод и жестокое обращение охраны. Примерно половина всех заключенных, не выдержав нечеловеческих условий содержания, умирала, но в феврале 1943 года Россу и двум его товарищам удалось бежать. Они украли шлюпку и взяли курс на Австралию. Переплывая с острова на остров, они медленно, но верно двигались на юг. Наконец после трех месяцев пути на берег возле Дарвина, шатаясь, вышел Росс. Единственный уцелевший из троих, он являл собой ходячий скелет. После лечения он был снова призван на флот и отправлен на авианосец «Эссекс». После войны он работал при штабе генерала Макартура, занимался Японией, пытаясь найти рациональное объяснение внезапной атаке японцев на Перл-Харбор седьмого декабря 1941 года, отчаянному сопротивлению солдат в самых безнадежных ситуациях и какой-то радостной готовности умереть.— Мы сражались с этими негодяями четыре года и так и не сумели понять их, — закончил свой грустный рассказ капитан Росс. — Возможно, нам никогда это не удастся.Тодд задумчиво постучал себя по виску и сказал:— Старик адмирал утверждает, что они самураи. Но это же возврат в средневековье…— Вот именно, Тодд. Фудзита говорил об этом с гордостью. Конечно, японцы развили у себя промышленность, усвоили очень многие современные принципы поведения, но по сути дела они так и не избавились от феодальных оков — в отличие от европейцев. Поколение Фудзиты жило по книге «Хага-куре», своду правил поведения самурая. Эти люди выполнят свой приказ во что бы то ни стало — или погибнут. — А затем, увлекшись этой темой и воодушевленный вниманием, с которым слушал его Тодд, Росс стал излагать ему основы уходящего корнями в глубокую древность учения самураев. Сверкая глазами, оживленно жестикулируя, Росс рассказывал, как самураи чтили буддийское учение о карме — смысл которого заключался в том, что поступки человека в этой жизни определяют его судьбу в последующем существовании. Снова и снова возрождаясь к новой жизни, человек пытался добиться совершенства, высшего состояния, являвшего собой цель всех человеческих устремлений. Нирвана представляла собой освобождение от наносного, преходящего, внешнего. Там не было прошлого и будущего, лишь бесконечное сейчас. Росс также рассказал своему юному слушателю о синтоизме, бывшем долгое время государственной религией Японии, согласно которой император Хирохито являлся прямым потомком высшего божества Аматэрасу. Смерть за императора на поле боя гарантировала воину место в усыпальнице Ясукуни, месте обитания душ героев. — Ну, а само по себе слово «самурай», — заключил Росс, — означает «доблестно служить». Служить своему сюзерену.— Но бусидо…— А ты, значит, кое-что читал, — улыбнулся Росс. — Бусидо — это кодекс самурая. В переводе это означает «путь воина». Бусидо во многом напоминает рыцарский кодекс эпохи средневековья, только гораздо суровее.— Суровее?— Да, в нем излагаются традиционные представления о чести и верности, но бесчестье ведет к харакири. К самоубийству путем вспарывания живота. Ритуальное самоубийство. И японцы совершают его…Тодд молча смотрел на своего капитана, затем словно сам себе сказал:— Мы должны найти способ им помешать. Нельзя дать им выполнить приказ… Хватит им убивать.— Согласен, Тодд, — отозвался капитан Росс, а затем, показав на карту, добавил: — Не знаю, в чем заключается их боевое задание, но я могу предположить, куда они направляются.— Как вам это удалось?— Я понимаю по-японски. Только не надо, чтобы они догадались об этом, — Тодд кивнул, а Росс продолжил: — Помнишь, адмирал что-то крикнул одному из своих людей?— Да. А потом они словно с цепи сорвались.— Да. Он велел ему передать штурману, что «Йонага» должен пройти между Командорами и Атту.— Значит, они направляются в северную часть Тихого океана?— Вот именно, Тодд. Теперь попытаемся понять, какое задание они могли получить, — и с этими словами Росс обернулся к карте на переборке.— Но как это можно сделать? — удивленно осведомился Эдмундсон.— Корабль — сам по себе уже подсказка. От него пахнет самым началом второй мировой…— Почему вы так считаете?— На это указывает очень многое, Тодд. Во-первых, самолеты. «Айти D3A1». «Накадзима B5N2», «Мицубиси А6М2» — это все ранние модели. К сорок третьему году все B5N2 были заменены на B6N, а А6М2 — на А6М5. Только D3A1 летали до самого конца войны.— Это которые с неубирающимися шасси?— Да, эту модель у нас называли «Вэл». Пикирующий бомбардировщик. И еще одна деталь: форма офицеров. У этих стоячие воротнички старого образца, а знаки различия на рукавах, а не на обшлагах.— Господи, вы и это заметили!— Говорю тебе, я же был военнопленным, — фыркнул в ответ Росс. — Меня допрашивали такие вот джентльмены. Это запоминается надолго. Ну и, конечно, еще их зенитки. Корабль оснащен старыми пятидюймовыми бортовыми орудиями, — они не годятся, если самолеты противника находятся высоко. К концу сорок третьего на авианосцах появились универсальные зенитные пушки, калибра пять и двадцать пять сотых дюйма. Нет, эта старая пташка и должна была выполнить задание, связанное с началом войны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36