А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Так что хорошо бы побыстрее.
– Нет? То есть как это?.. Ладно, не важно. Скажи шоферу, что мы спускаемся.
Через несколько минут они уже направлялись в сером «роллсе» Лэйрда в сторону Юнион-сквер, где находился отель «Святой Франциск».
– Как думаешь, что могло случиться с Лэйрдом? – спросила Ферн, – Понятия не имею. Наверное; что-нибудь в последний момент возникло.
Шанель наклонилась и опустила стекло, отделяющее заднее сиденье от водителя – пожилого мужчины, работавшего у Лэйрда по совместительству еще и садовником, и рассыльным.
– Роберт, не знаете, что задержало мистера Фермента?
Роберт на мгновение обернулся, потом снова перевел взгляд на дорогу.
– Нет, мадам. Сегодня утром мистер Лэйрд велел мне вывести «ролле», подготовить его и заехать за вами в семь. И с тех пор я его не видел. Жена говорит, он вроде в полдень поехал покататься на яхте и все еще не вернулся. Беспокоиться не о чем, миссис Деверю. Он часто выходит на такие прогулки. Наверняка скоро появится.
– Спасибо. – Шанель подняла стекло. Действительно, чего волноваться-то? Из всех известных ей мужчин Лэйрд – самый надежный. Если, допустим, отказал двигатель, он просто вызовет спасателей. Ну а она пока займется последними приготовлениями.
Остановившись у главного входа в гостиницу, Роберт поспешно, не давая привратнику опередить себя, открыл заднюю дверцу машины.
– Когда вернуться за нами, знаете? – спросила Шанель.
– Да, мэм. Мистер Лэйрд велел мне возвращаться домой и ждать звонка. Или… как прикажете, мэм.
Говорил он почтительно. «Знает, наверное, – подумала Шанель, – что у меня вот-вот переменится статус». Слуги всегда все узнают первыми.
– Да нет, делайте так, как велел мистер Лэйрд. Да, попросите Мэри, перед тем как лечь спать, охладить шампанское. – Шанель впервые отдавала приказания слугам Лэйрда, и ей это явно нравилось.
Следуя за Ферн под монументальные своды старой гостиницы, Шанель самодовольно улыбалась. Все замечательно, и ведь это еще только начало.
* * *
Бальный зал поражал своими размерами и изысканной архитектурой – обломок старых времен. Убран он был сегодня в соответствии с указаниями Шанель. Гигантские пальмы в кадках и папоротники высотой с дерево смягчали квадратную геометрию комнаты, создавая одновременно уютные уголки, где были расставлены столы и стулья с позолоченными спинками. Столы украшены кремовыми орхидеями, а вазы с крупными белыми розами и гвоздиками, выделявшиеся посреди зелени, придавали еще больше блеска викторианскому убранству отеля. Из хрустальных люстр начала века лился холодный свет.
На возвышении в дальнем конце зала настраивали инструменты музыканты. Шанель попыталась было заполучить какой-нибудь оркестр с восточного побережья, сначала Питера Дачина, потом, когда не вышло, других, но в конце концов пришлось остановиться на местном, правда, из лучших. Ну что ж, в своих смокингах музыканты выглядят в высшей степени респектабельно, да и требуется всего лишь придерживаться старой манеры исполнения, прекрасно подходящей для танцев и не мешающей спокойно разговаривать.
Скользя по блестящему паркету, Шанель с удовлетворением заметила в противоположном конце зала нечто вроде тента из шелка цвета слоновой кости. От застолья из-за обилия гостей пришлось отказаться, но по части буфета Шанель постаралась придумать нечто необычное. Тент, немного в восточном стиле и уж точно совершенно оригинальный – сколько денег в него вбухано, и сказать страшно, – придуман был по наитию. Он хорош тем, что не только загораживает столы с закусками и напитками, но и дает возможность постоянно пополнять их запасы.
Именно тут обнаружила Шанель метрдотеля. Он внимательно следил за официантами, снующими между столами.
Поймав его взгляд, Шанель неторопливо и бесстрастно оглядела интерьер. Цветы расставлены идеально, точно так же, как и хрусталь с серебром, но, дабы никто не расслаблялся, она на всякий случай сдвинула чуть в сторону вазу с орхидеями и разгладила несуществующую складку на белоснежной скатерти.
Метрдотель откашлялся.
– Все в порядке, миссис Деверю?
– Велите официантам, – уходя от прямого ответа, сказала она, – приносить свежую еду, как только тарелки опустеют на три четверти. Да, и проверьте, все ли одеты, как положено, а то на одном приеме в прошлом месяце я заметила, что один из ваших людей выглядел, как бы сказать, несколько неряшливо. И пусть официанты смотрят в оба.
Нельзя, чтобы гостям приходилось самим носить тарелки из буфета. Столы, как гости покончат с едой, надо очистить как можно быстрее и незаметнее. И вот еще что. Где-то на половине приема мистер Фермонт сделает важное объявление.
Как только услышите из оркестра барабанный бой, официанты должны разнести бокалы с шампанским, специально заказанным для этого момента. Да поживее – будет произноситься тост. Все ясно?
– Да, миссис Деверю. – Метрдотель буквально сорвался с места. Сейчас задаст жару своей команде.
В этот момент сзади послышался мужской голос:
– Ну, Шанель, вы просто бесподобны. Вам бы генералом следовало быть.
Она с улыбкой обернулась, ожидая увидеть Лэйрда. Но это был Уильям Стетсон.
– О, это вы. А я думала – Лэйрд.
– Я и не знал, что Фермонт говорит с техасским акцентом, – суховато заметил Стетсон.
Шанель продолжала спокойно улыбаться, ей вовсе не хотелось вступать в пререкания со Стетсоном. Со значением посмотрев на крохотные, украшенные драгоценными камнями часики, она сказала:
– А вы не рано? Гости приглашались к восьми…
– Вы правы, прошу прощения. Я понял, что поторопился, только доехав до гостиницы, и пошел в бар выпить чего-нибудь. Но тут проследовали вы с дочерью, вот я и решил поздороваться.
– Очень мило с вашей стороны. А жена позже будет?
Улыбка стерлась с его лица.
– Мне пришлось положить Элси в больницу. Она на днях пыталась поджечь дом, и врачи сказали, что состояние ее ухудшилось, нужен постоянный присмотр. Вообще-то я хотел оставить ее дома, но, видите ли, в последнее время она сделалась такой агрессивной.
– Состояние, говорите, ухудшилось? А она что, больна?
– Болезнь Альцгеймера.
Шанель так и передернуло. Господи, так вот откуда это странное поведение – чего же он ей сразу не сказал? Боялся, что, если узнает, откажется заниматься ею? Шанель уже было открыла рот, но Стетсон опередил ее:
– Сиделки были с ней круглосуточно, и все равно она умудрилась как-то зажечь спичку. – На какой-то миг глаза его выдали истинное чувство, скрываемое за бесстрастным тоном. – Словом, ее врач считает, что в больнице будет лучше. Порекомендовал он вроде бы лучшую, так что отчего бы не попробовать… Впрочем, что это я вас занимаю своими несчастьями. У вас, должно быть, еще куча дел, в последний момент всегда что-нибудь возникает.
– Да нет, все идет своим чередом, и к тому же большинство гостей, наверное, по привычке опоздают. – Шанель погладила его по ладони. – Право, мне ужасно жаль. Как там Элси в больнице? Наверное, домой рвется?
– Да нет, пока ничего. Это на Ноб-Хилл, старое здание в викторианском стиле, и домашнее такое, на больницу совсем не похоже. Ей кажется, что она там в гостях, а хозяйка дома – одна из дневных сиделок, слава Богу, они нашли общий язык.
И даже меня терпит, если только надолго не задерживаюсь.
У нее ко всему прочему паранойя развилась, это уж что-то новое. – Вид у Стетсона был совсем подавленный, ясно, что только прикидывается таким спокойным и деловитым. – Сейчас Элси кажется, что ее хотят отравить, и спокойно может принимать еду только от этой самой сиделки. Когда она рядом, все нормально.
– Право, мне очень жаль, честное слово, – негромко проговорила Шанель.
– Кошмар какой-то. И почему никто не умеет лечить эту проклятую болезнь?
– Когда-нибудь научатся.
– Да только Элси это уже не поможет. Самое страшное – медленное ухудшение. Врачи говорят, что продлится это лет десять. Сейчас-то она выглядит моложе, чем когда-либо, словно приступ болезни стер все следы возраста. Но вбила себе в голову, что я хочу ее смерти. Какая чушь. Да я лишь мечтаю, чтобы она была такой же, как когда мы только поженились.
Глаза у Стетсона заблестели, похоже, вот-вот разрыдается. Шанель было его очень жалко и в то же время странно видеть плачущим этого сильного человека.
– Я и не думала, что вы можете так сломаться, – придав голосу твердости, сказала она. – Таким Уильяма Стетсона я себе не представляла.
– Гвозди бы делать из таких, как я, верно? – Он слабо улыбнулся. – Смотрю, вы всегда знаете, что сказать. Это у меня такая манера комплименты говорить. Не уверен, что вы мне нравитесь, Шанель Деверю, но я вами восхищаюсь. Ладно, хватит об этом. Так чего ради весь этот фейерверк? Кажется, грядет большое событие? Вы с Лэйрдом?..
Шанель смутилась. Неужели у нее все на лице написано?
Ладно, глупо отрицать, когда через пару часов все и так узнают.
– Угадали. Но только, пожалуйста, никому ничего не говорите, пока Лэйрд сам не объявит. Хорошо?
– Ну разумеется. Он собирается сделать это при полном; скоплении всех своих друзей и знакомых. Ну что ж, в добрый час. Я по-прежнему считаю, что вы совершаете ошибку, но, такой брак – верный путь к желаемому.
Подошел с каким-то вопросом директор банкетных залов, человек с маслеными глазками, лет под пятьдесят, и Стетсон; удалился. Через несколько минут стали подходить гости. Как и следовало ожидать, дамы из группы поддержки вопреки общему обыкновению появились вовремя.
Шанель молча окинула их взглядом. Глори, сразу видно, в лепешку разбилась, готовясь к этому вечеру. Симпатичное личико обрамляли ниспадающие блестящими завитками локоны, ярко-красное платье воспроизводило цвет волос – сочетание в принципе не правильное, но в данном случае поражающее своей новизной и необычностью. Сопровождал ее высокий, крепко сбитый мужчина в безупречно сидящем и явно не напрокат взятом смокинге. Он с любопытством обвел взглядом; все еще пустой зал, затем посмотрел на Шанель. Лицо его выглядело знакомым: похоже, виделись где-то в районе оздоровительного клуба. Стало быть, это и есть Стив Голден. Как интересно и как похоже на Глори: умница, и все равно из кровати одного спортсмена прыгает прямо к другому…
– С Ариэль кто-нибудь разговаривал в последнее время? – с деланным интересом спросила Шанель по завершении обычного ритуала приветствий и взаимных комплиментов.
– Она звонила несколько дней назад, обещала не пропадать, – негромко откликнулась Дженис. Выглядела она усталой и непривычно бледной. На ней было длинное шелковое платье темного цвета. И хоть шло оно ей, придавая фигуре стройность, новизной явно не отличалось. Шанель мельком подумала, сколько же факультетских вечеров оно видело, перед тем как хозяйка надумала разводиться.
– Жаль, что ее нет, – неискренне сказала Шанель. – Вам первым говорю: сегодня будет объявлена наша с Лэйрдом помолвка. Свадьба в конце мая.
Все заговорили разом, и, чувствуя, что поздравляют ее от души, Шанель вся так и раскраснелась от удовольствия; впрочем, при виде Ферн радость ее тут же погасла – та слишком уж пристально разглядывала светлую блузу и длинную черную юбку, купленные Стефани явно в магазине готовой одежды. Наглядевшись вдоволь, она перевела взгляд на полыхающие волосы Глори, и в уголках ее рта затаилась недобрая усмешка. Далее подошла очередь спутника Глори, и на сей раз улыбка Ферн сделалась вызывающей.
– Познакомьтесь, это моя дочь Ферн, – сказала Шанель. К собственному удивлению, ее просто возмутила почти нескрываемая ирония, которую вызывали у Ферн члены группы поддержки. К счастью, спутник Глори ограничился вежливым кивком и повернулся к ней, припоминая, что еще мальчиком как-то был в ресторане отеля «Святой Франциск» со своими родителями.
В дверях уже толпились гости, и вскоре Шанель и счет потеряла знакомым лицам. Отсутствие Лэйрда ставило ее в неловкое положение, приходилось все время пускаться в объяснения; тем не менее Шанель вполне справлялась с ситуацией, ссылаясь на то, что Лэйрда задерживают какие-то срочные дела. Утешала себя Шанель тем, что, коль скоро она ведет себя как хозяйка званого вечера, стало быть, человек в его жизни не случайный. Кое-кто явно подозревал, к чему вся эта затея, но на намеки Шанель отвечала лишь загадочной улыбкой.
Было уже почти девять, когда к ней подошел заместитель директора гостиницы. С лица у него так и лил пот, и, не успел он даже заговорить, как у Шанель заныло в груди от какого-то неприятного предчувствия.
– Это вам, миссис Деверю, – сказал он, передавая Шанель конверт. – Его привез шофер мистера Фермента. Тут какая-то путаница произошла, письмо попало не по адресу, вообще-то вам должны были передать его еще два часа назад.
Примите наши глубокие извинения…
И с этими словами он быстро удалился, Шанель и рта не успела раскрыть. Извинившись перед гостями, с которыми разговаривала в этот момент, она отвернулась и открыла незапечатанный конверт В нем был сложенный вдвое лист бумаги.
Прочитав первые же строки, она бегло подумала, как хорошо, что никто в этот момент не видит ее лица.
«Мне очень жаль, Шанель. Знаю, как тебе трудно будет прочитать это письмо, и заранее приношу свои глубочайшие и самые искринние извенения. Я никак не думал, что все так может обернуться», – начиналось послание.
Изо всех сил стараясь держать себя в руках, Шанель заметила, что письмо написано корявым, явно не Лэйрда, почерком, а в двух словах – «извинения» и «искренние» – ошибки.
«Теперь мне ясно, что наша помолвка была бы ошибкой. Минувшую неделю я провел с Ариэль, и все это время старался подавить свое к ней чувство, зная, как больно это тебя ранит.
Но я люблю ее и, наверное, всю жизнь любил.
Я сейчас на „Альбатросе“. Пытался до тебя дозвониться, но было все время занято, вот и пришлось продиктовать это письмо экономке. Можешь ни о чем не беспокоиться – она человек деликатный. Доставит письмо Роберт. Надеюсь, у тебя хватит времени отменить прием. Конечно, ужасно неловко, что все делается в последний момент, но у меня нет выбора. Поднимаясь утром на яхту, я думал просто покататься по заливу – нечто вроде прощального плавания. Но потом понял, что не могу бросить Ариэль. Так что сейчас мы на пути в Мексику. Знаю, что ставлю тебя в ужасное положение, но решился я на этот шаг только сейчас. Разумеется, ты никогда не простишь меня, и правильно: то, что я делаю, – непростительно. Единственное, что меня извиняет, так это то, что порой любовь оказывается сильнее любых обещаний И обязательств.
Конечно, никакая это не компенсация, даже говорить смешно, но хочу, чтобы ты знала: я телеграфировал своему банкиру, чтобы он перевел на твой счет некоторую сумму уже в понедельник утром. Если тебе что-нибудь понадобится, звони мне первому Между прочим, Ариэль считает, что мы с тобой – просто добрые друзья. Надеюсь, она останется при этом убеждении. Как только она покончит со своими бракоразводными делами, мы поженимся.
Можешь отменить прием под предлогом того, что я внезапно заболел и передаю свои глубокие извинения. Уверен, что ты прекрасно справишься с этой ситуацией. Ну а я, конечно, когда вернусь, подтвержу все, что ты скажешь. В том числе, если решишь сказать все как есть.
Ну а если нет, никому и не нужно знать, что мы собирались огласить помолвку. В том числе и Ариэль. Она такая невинная, и ей будет страшно неуютно, если узнает, что причиняет тебе – да и кому угодно – боль. Во всем виноват только я.
Надеюсь, когда-нибудь мы все же примиримся.
А пока – еще раз прими мои извинения.
Лэйрд».
Глава 36
После, когда пройдет шок и немного уймется холодная ярость, Шанель будет гордиться тем, что, едва окончив читать письмо Лэйрда, она сразу же с улыбкой обернулась к Ферн и еще двум женщинам, с которыми только что разговаривала. А если улыбка эта была не слишком веселой, то понять можно.
– Ax ты, незадача какая, – сказала она. – Бедняга Лэйрд!
– А что с ним такое? – спросила пожилая дама, жена одного из деловых партнеров Лэйрда, которая с самого начала ясно дала понять, что присутствие здесь Шанель в качестве хозяйки воспринимается ею как личное оскорбление. Сейчас в ее голосе прозвучало некоторое сомнение, и Шанель тут же начала возводить оборонительные сооружения.
– Сегодня утром он отправился на морскую прогулку – вы же знаете, это у него просто пунктик, – и, к сожалению, поскользнувшись на палубе, ударился головой о перила. Врач считает, что надо денек провести в больнице, сделать снимки и так далее. Ну надо же, чтобы это случилось именно сегодня! – Всю эту тираду Шанель произнесла, ни разу не сбившись.
– Стало быть, вам даже повезло, что вместо него вы здесь хозяйничаете. А может, не очень?
– О чем это вы?
– Да ладно, Шанель, чего прикидываться-то? Все мы кое-что слышали. Ведь у нас сегодня вечер оглашения, не так ли?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61